Глава 12
Обо всём, что произошло на выставке, я в подробностях рассказал Прохору и прибежавшей к нам, после моего звонка, Лесе. Описание суровых будней представителей высшего света они оба слушали с лёгкими ухмылками.
- Грамотно Михаил Николаевич девушкам цену на услуги Александра озвучил! – усмехнулась Леся. – А наш молодой художник сам-то понял о каком порядке цифр идёт речь?
За меня ответил Прохор:
- Ничего он не понял! Мы когда его с Лёшкой домой отвозили, он и думать про это забыл. Вот аванс за портрет Михаила Николаевича получит, тогда и схватится за голову!
- Ага, - кивнула Леся, - у меня так от первого большого гонорара крышу сорвало! Напокупала всякой ерунды, не представляла куда деньги девать… А потом ничего, привыкла, сейчас даже иногда не хватает. – и, без перехода, спросила меня. – Значит, говоришь, Великая княжна меня знает?
- А кто тебя не знает? – улыбнулся я.
- Перед Императорской семьёй я ещё не выступала. Не зовут… - грустно сказала она.
- Какие твои годы! – попытался утешить девушку Прохор. – Ещё успеешь!
- Да, - кивнула она. – будем надеяться!
* * *
На следующий день, во время обеда в Университетской столовой, всей нашей компании, практически одновременно, пришло сообщение от Ани Шереметьевой с какой-то ссылкой. Кликнув на неё, мы попали на страницу «Московских ведомостей» - одной из газет, которыми владели Шереметьевы. В разделе «Светская жизнь» была опубликована статья под названием «Воспитание художественного вкуса у современной молодёжи». Содержание сводилось к следующему: известный меценат, князь Пожарский Михаил Николаевич (и когда дед меценатом стать успел?), организовал закрытый показ выставки картин киевского художника Святослава Хмельницкого для молодых отпрысков известных фамилий. Были замечены Долгорукие, Юсуповы, Шереметьевы и, собственно, Пожарские. Удостоила своим вниманием этот закрытый показ и Великая княжна Мария. Молодые люди остались довольны не только произведениями господина Хмельницкого, но и его лекцией о художественных достоинствах тех или иных творческих приёмов. Кроме того, на показе эксклюзивно демонстрировался портрет популярной эстрадной певицы Алексии, написанный молодым талантливым художником Александром Петровым, который произвёл на присутствующих неизгладимое впечатление. Заканчивалась статья пространным выводом о том, что подобные мероприятия должны проводиться как можно чаще, старшее поколение просто обязано передавать молодому не только практические знания, но и прививать хороший художественный вкус. Автором статьи указывалась некая Свиридова А.
- Да… - протянула Инга Юсупова, - Красиво написано, Анька постаралась!
- Так фамилия стоит некой Свиридовой?.. – возразил я.
- Это её творческий псевдоним, ещё со школьной газеты. – пояснил мне Андрей Долгорукий.
Наш диалог прервало новое сообщение от Шереметьевой уже с другой ссылкой. Оказалось, что её статью разместили ещё и на официальном портале Москвы – «Москва.ри», в разделе «Культурная жизнь столицы». Обсудить ещё и это мы не успели – телефон Андрея пискнул новым сообщением, он усмехнулся и сказал:
- Мария пишет, видели ли мы статью Аньки?
- Ответь ей, - не растерялась Юсупова, - что мы все с Анькой эту статью и писали, пусть завидует!
- Не слушай её, Андрей! – махнула на подружку Наталья Долгорукая. – Напиши, что видели и сами обалдели!
Не забыл я переслать ссылки Сашке Петрову, Прохору и Алексии.
Тем не менее, к началу третьей пары, многие однокурсники стали на нас поглядывать – портал «Москва.ри» пользовался достаточно большой популярностью, в том числе и в студенческой среде. Юсупова, а вслед за ней и Долгорукая, в очередной раз примерили на себя маски королев – движения стали плавными и величавыми, головы чуть откинулись назад, а во взгляде так и сквозило равнодушие и презрение к окружающему миру. Мы с Андреем еле сдерживали смех, наблюдая за всеми этими метаморфозами.
Когда после четвёртой пары спустились в кафе, Шереметьева была уже там.
- Как вам? – Аня вся лучилась довольством.
- Ты просто молодец! – похвалил её Андрей. – Статья получилась отличной!
Мы с Долгорукой и Юсуповой присоединились к поздравлениям, а молодая журналистка, хитро улыбаясь, спросила меня:
- Алексей, как теперь тебе наш образ? После вчерашнего показа и сегодняшней статьи?
- Теперь верю, что вам, девушки, не чуждо и высокое искусство! – улыбнулся я.
Наши красавицы переглянулись между собой и рассмеялись, после чего Юсупова выдала:
- Я даже и не знаю теперь, как завтра в «Метрополию» пойду, если там по стенам картины не будут развешаны, и Чайковского со Стравинским оркестр исполнять не будет!
- Если захочешь, Инга, мы с сестрой тебе можем обеспечить и не такой вечерок! – засмеялся Долгорукий, а Наташа закивала. – Анька ещё одну статью напишет с подробным описанием сего действа с тобой в главной роли! Потом только не обижайся, если женихи даже на твоё приданное вестись не будут!
- Это да… - кивнула Юсупова. – Такой культурной быть даже для меня слишком! – и без перехода добавила. – Шереметьева, давай подробности! Как умудрилась ещё и на «Москва.ри» засветиться?
Оказалось, что девушка вчера вечером, когда вернулась с выставки, начала рассказывать всё родителям, которые с интересом её выслушали. Отец предложил ей написать статью о показе, пока свежи впечатления, которую можно будет опубликовать, а мама принялась уговаривать мужа посетить галерею. До двенадцати ночи Анна писала статью, которую и отдала главе семейства. Шереметьев пообещал утром передать её главному редактору «Московских ведомостей». Тот, в свою очередь, слегка поправив текст, отправил его в пресс-службу Императорского Рода на согласование, по причине того что упоминалась Великая княжна Мария. Ответ пришёл буквально в течении часа, с пометкой что данная статья, со ссылкой на источник, будет размещена и на «Москва.ри».
- Думаю, - закончила она, - и Романовы совсем не против создать для младшего поколения образ интеллектуалов!
- Фи, Анька! – деланно скривилась Наталья Долгорукая. – Не будь такой циничной!
После этих слов у меня в кармане завибрировал телефон. Звонил дед. Я демонстративно показал имя абонента Шереметьевой, у которой улыбка начала медленно сползать с лица.
- Слушаю, деда!
- Лёшка, статью читал? – голос Главы Рода был строг, а не ласков, что внушало определённый оптимизм.
- Да. – кратко ответил я.
- Так вот. – продолжил дед. – Очень многие сделали вывод, что эта галерея и сам Хмельницкий имеют к нашему Роду какое-то отношение, тем более я там звучу, как меценат. Мне уже надоело отвечать на телефонные звонки хороших знакомых и тех, кто породовитее, и переносить разговор на следующую неделю. Все обращаются с просьбой устроить такой же показ, от которого в восторге сама Великая княжна Мария и её друзья. Да ещё галерист этот, Трифонов, на пару с Хмельницким позвонили, их тоже звонками уже достали, трубки не берут, да ещё обычные посетители выстроились в огромную очередь! Эти два деятеля просятся временно под крыло Рода. Да ещё и боятся отказать кому-нибудь не тому. Я высылаю туда СБ для наведения порядка, вешаю герб на вход, а все административные функции передаю одному нашему толковому человечку. Шереметьевой своей передай, что я очень зол, но свою долю за рекламу она получит. Пока. – дед положил трубку.
Убрав телефон в карман, я поднял глаза на напряжённые лица моих друзей и тяжело вздохнул.
- Лёшка, не томи! – попросила Шереметьева.
- Короче… Дед на тебя, Аня, очень зол! – я сделал театральную паузу, а Шереметьева расстроилась ещё больше. – Но сказал, что долю свою за рекламу ты получишь. – успокоил я её, и начал пересказывать остальное.
По ходу моего повествования лица ребят светлели, а Юсупова не удержалась и прокомментировала:
- Такими темпами, Анька, на портрет работы Петрова и накопишь!
- Уж будь уверена, Инга! – усмехнулась Шереметьева. – Мне теперь Александр ещё и за рекламу должен! Первый портрет точно будет моим!
В перепалку вмешался Андрей:
- Вам мало того, что вчера озвучил Михаил Николаевич? – Долгорукий вопросительно изогнул бровь. – Да после этой статьи и звонков князю Пожарскому Петров только и будет глав Родов писать, а ваши милые мордашки успеют состарится, когда до них очередь дойдёт! – хмыкнул он.
- Это мы ещё посмотрим! – с подчёркнутым высокомерием ответила Юсупова, а Шереметьева и Долгорукая согласно кивнули.
Уже на крыльце Университета подружки всеми правдами и неправдами попытались получить от меня телефон Сашки Петрова, под предлогом личного приглашения в «Метрополию». Однако, я на их провокации не повёлся, и девушки желаемого так и не получили. Сделав вид, что они на меня обиделись, красавицы направились на стоянку, а Долгорукий сказал:
- Жду тебя завтра в бильярдной. Не забудь взять с собой Александра.
- Договорились! – кивнул я и двинулся в сторону дома, набирая номер Петрова.
Он ответил практически мгновенно:
- Лёшка, у меня тут такое происходит!.. Кто-то увидел статью со знакомой фамилией, и понеслось! Пристают с вопросами насчёт Великой княжны, спрашивают, как я вообще попал в такую компанию! Откуда я знаю Алексию… Признаюсь честно, я всё свалил на тебя и твоего деда! – выдохнул он.
- Сашка, ты всё правильно сделал. – начал успокаивать я его. – У тебя действительно не оставалось другого выхода. Не переживай, я с дедом уже переговорил на этот счёт. – я не стал уточнять, что этот разговор состоялся позавчера, но про сегодняшний разговор с Главой Рода рассказал. – Ты родителям про события последних дней рассказал?
- Не успел ещё, да и волновать их не хочу… - замялся он.
- Короче, иди домой и сиди там до завтра. Позвони родителям и поделись новостями. Скажи, что Пожарские помогут, твоих это успокоит. Хорошо?
- Хорошо.
- Про «Метрополию» не забыл?
- Нет.
- Вот по дороге туда всё и обсудим.
Разговор с Сашкой я закончил уже на подходе к дому.
- Пожарский! – окликнул меня знакомый женский голос.
Из красной «Лады», припаркованной недалеко от моего подъезда, вылезала Вяземская. Она закрыла дверь и направилась ко мне. Ребята из СБ, в отличие от прошлого раз, не делали попыток приблизиться, видимо узнали девушку.
- Пожарский, сколько тебя можно ждать? – зло спросила она, остановившись в метре от меня.
- Прости, Вика?.. – несколько растерялся я, ведь ни о какой встрече с Ведьмой не договаривался.
- У тебя занятия закончились час назад, ты где ходишь? – тон девушки не менялся.
- С друзьями в кафе сидел… - окончательно потерялся я.
- Я его тут жду, а он в кафе сидит! Как же ты меня бесишь, Пожарский! – Вика буквально выплюнула эти слова мне в лицо. – Можно я тебя ударю?
- Можно… - разрешил я, и начал прикидывать как буду «вязать» явно неадекватную Вяземскую, и вызывать полковника Орлова, тем более что прохожих не было, а метрдотель «Русской избы» быстренько убрался внутрь ресторана после первых же слов Вики.
Она ударила меня в грудь своим маленьким кулачком, не жалея силы. Поморщившись от боли в руке, девушка спросила:
- Ещё можно?.. – на что я кивнул.
Так повторилось ещё четыре раза.
- Всё равно бесишь, Пожарский! – девушка чуть успокоилась. – Что стоишь? Веди к себе, чай будем пить.
Не оставалось ничего другого, как жестом указать на дверь подъезда, и последовать за Вяземской. В лифте мы молчали, стараясь не смотреть друг на друга. Открыв дверь в квартиру, я пропустил её вперёд.
- Лёшка, ты? – послышался из гостиной голос Прохора.
- Я. С гостями.
Мой воспитатель заглянул в прихожую и расплылся в улыбке:
- Виктория! Очень рад вас снова видеть! – девушка кивнула в ответ своей роскошной гривой рыжих волос. – Проходите, - продолжил Прохор, - и не переживайте, мешать не буду, я как раз собирался уходить по делам.
Мы разделись и прошли в гостиную. В то время, как я ставил чайник, Вяземская расположилась на диване и стала наблюдать за моими действиями.
- Алексей, можно тебя на минутку?.. – позвал меня Прохор из прихожей. – Леське напиши, что в связи с этими всеми событиями вокруг выставки, ты был вызван дедом и останешься у него ночевать. – он мне подмигнул.
- Ты что несёшь? Вика на чай зашла! – зашептал я.
- Делай, как я сказал, и всё будет хорошо! – ухмыльнулся он. – Буду поздно. – Прохор вышел из квартиры и закрыл её на ключ снаружи.
Вернувшись в гостиную, я застал Вяземскую за разглядыванием нашего с Прохором бара.
- Доставай бокалы, Пожарский, чай пить я передумала. – девушка усмехнулась. – Ты же не против? – она достала бутылку «Киндзмараули» из винного шкафа.
- Только за… - кивнул я и достал бокалы.
- Открывай. – она протянула мне бутылку. – Сыр есть?
- Посмотри в холодильнике.
Минут через пять мы уже сидели на диване, напротив друг друга, с бокалами в руках, нарезанным сыром и коробкой конфет на столе.
- Ну, что, Пожарский, за встречу? – Вика, улыбнувшись, отсалютовала мне бокалом и выпила его до дна. – Наливай, сегодня пятница, сам Бог велел! – она поставила бокал на журнальный столик. – Как живёшь-то, Пожарский? Светская жизнь с посещением художественных салонов ещё не приелась?
- Да нет… - я решил не «вестись» на провокации.
- Понятно… - девушка стала наблюдать за тем, как я наполняю бокалы вином. – Как учёба? Светской жизни не мешает?
- Пока справляюсь… Как у тебя? – попытался я сменить тему.
- Замечательно! – усмехнулась она. – А нас всех после твоего показательного ухода хорошенько так вздрючили! Чуть ли не на казарменное положение временно хотели перевести. Орлов, Смолов и Пасек на полигоне перестали появляться, рапортины всё строчили… Даже генерал Нарышкин, Командир Корпуса, на тренировки приезжал посмотреть, а с ним какой-то крайне неприятный хмырь был, говорят из Тайной канцелярии. Атмосфера в подразделении не очень, никто толком не знает, что тогда в «городе» произошло, но вывод личный состав сделал однозначный – командиры с тобой палку перегнули… Выпьем? – второй бокал мы только пригубили. – Кстати, мы бумагу генералу написали с просьбой о твоём возвращении, Орлов, Смолов и Пасек первые подписи поставили. – Вика смотрела на меня вопросительно.
- И что? – я сделал вид, что совершенно не понял её намёка.
- Пожарский, ты дурак? – разозлилась девушка. – Возвращайся на службу!
- Мне и так хорошо! – хмыкнул я.
- Ах ты… ты… - бокал полетел в сторону, а Вика изогнулась и ударила меня в челюсть, после чего вскочила, опрокинув журнальный столик, и попыталась нанести удар ногой в голову, но я поставил блок рукой. – Не смей сопротивляться, Пожарский! Ты снова меня выбесил! – она накинулась на меня с кулаками, профессионально целясь по болевым точкам, но в голову больше не била.
В очередной раз зашипев от боли в отбитых кулачках, девушка схватила меня за шею и начала душить.
- Вика, может хватит? – спокойно поинтересовался я, глядя на раскрасневшуюся от натуги девушку.
- Скотина! – выплюнула она мне в лицо. – Даже больно тебе не сделать, Камень проклятый! – но руки, сжимавшие мою шею, разжала, вся как-то расслабилась, и спросила. – Лёша, а можно я тебя поцелую?
Где-то через час, лёжа на мне, Вика сказала:
- Лёш, налей вина, пить очень хочется…
Я дождался, пока девушка переместиться на подушки, встал, поставил на место журнальный столик, подобрал бутылку и, хрустя осколками Викиного бокала, пошёл до винного шкафа.
- Прошу вас! – я протянул Вике бокал и взял свой, всё это время так и простоявший рядом с диваном.
- Спасибо! – улыбнулась Вика, отпила вина и откинулась обратно на подушки, продемонстрировав мне, в очередной раз, своё великолепное тело без малейшей капельки лишнего жира. – Покажешь, где у тебя ванна?
- Конечно. – кивнул я. – А я пока здесь немного уберу.
Проводив Вику до ванной комнаты, я пообещал ей присоединиться чуть позже, а сам схватил телефон и принялся звонить Лесе. Воспользовавшись советом Прохора, скороговоркой сообщил девушке, что в связи с последними событиями вынужден помогать Главе Рода и ночевать буду в фамильном особняке. Получив ответные заверения, что она всё понимает, я пообещал позвонить завтра и с «чистой совестью» положил трубку. Уборка в гостиной не заняла у меня много времени, и вскоре я присоединился к Вике в ванной.
Третью бутылку «Киндзмараули» мы пили уже в моей спальне.
- Пожарский, а у тебя любовница есть? – поинтересовалась девушка, водя пальчиком по моей груди. – Не выглядишь ты молоденьким великосветским задротом, уж прости за грубое слово. – усмехнулась она. – Да и опыт определённый чувствуется…
- Есть. – ответил я. – И у нас довольно-таки серьёзные отношения.
- Не переживай, ревновать не буду, но свою долю любви и ласки получать намерена! – похлопала она меня по щеке. – Мы договорились, Пожарский?
- А варианты у меня есть? – я сделал вид, что ещё и думаю над столь лестным предложением.
- Нет! – она опять похлопала меня по щеке своей маленькой ладошкой. – Всё решено за тебя! – вторая ладошка Вики начала медленно спускаться по мне в направлении низа живота.
Прохор заявился домой около одиннадцати часов вечера, как раз к тому моменту, когда мы с Викой решили поужинать. Пришлось возвращаться в спальню и одеваться.
- Прохор, - ничуть не смущаясь, обратилась девушка к моему воспитателю, - может с нами выпьете?
- Давайте. – кивнул он, вышел из-за барной стойки и вернулся с бутылкой водки и стопкой.
- За Алексея! – сказала девушка тост, мы чокнулись и выпили. – Я, кстати, теперь любовница вашего воспитанника, и намерена здесь часто появляться. – сообщила она, как бы между делом, Прохору, а я чуть не поперхнулся вином.
Мой воспитатель прореагировал, в отличии от меня, спокойно, улыбнулся и спросил Вику:
- А сам Алексей в курсе?
- Теперь да. – кивнула она. – После того, как он меня на полигоне два раза чуть не задушил, хотя после первого раза прилюдно обещал этого не делать, те же два раза жутью своей до бессознательного состояния доводил, да и сегодня самым коварным образом в койку затащил, он, как настоящий дворянин обязан на мне жениться! Да и я не против стать княгиней Пожарской! Но… - она подняла вверх указательный пальчик с длинным, накрашенным красным лаком, ногтем. – Учитывая, что у меня могут возникнуть некоторые проблемы с родственниками жениха, а также с молодыми девицами из Родов Долгоруких, Юсуповых, Шереметьевых, и, как выясняется, ещё и Романовых, статус любовницы меня вполне устроит.
Я вообще потерялся, а Прохор усмехнулся и спросил её:
- Не похожи вы, Виктория, на девушку, которую могут смутить перечисленные выше обстоятельства. Так что?
Она хмыкнула, но ответила:
- Замужем я уже была, служба в Корпусе меня устраивает, детей заводить в ближайшее время не планирую. Просто хочу пожить для себя.
- Понятно… - протянул Прохор, и обратился ко мне. – Алексей, можно тебя на минутку.
Мы отошли в кабинет.
- Я так понимаю, что ты не против? – ухмыльнулся мой воспитатель.
- Нет. – кивнул я.
- Про Леську она в курсе?
- Да. – опять кивнул я. – Сказала, что это не проблема.
- Это она сейчас говорит, а потом… - хмыкнул он. – Пока ладно, с Леськой потом вопрос будем решать. Ты же не собираешься её бросать?
- Нет, конечно!
- Вот и славно. Пошли уже, герой-любовник!
* * *
А на следующее утро они проснулись…
Вика была бодра и весела, источала оптимизм и жизнелюбие. Прохора она безжалостно изгнала с территории кухни под предлогом того, что девушка должна сама приготовить завтрак молодому господину после ночи страстной любви. Омлет и гренки у неё, кстати, получились очень даже ничего.
- Ну что, Пожарский, телефонами обменяемся? – хмыкнула девушка уже в прихожей. – Или мне опять просто приехать сегодня вечером?
- Диктуй номер! – улыбнулся я. – У меня на вечер планы.
- Да делай ты что хочешь, - она махнула на меня рукой, - лишь бы на меня силы оставались! Записывай.
Получив мой номер, Вика чмокнула меня в губы и выпорхнула из квартиры.
Когда я вернулся в гостиную, Прохор спросил меня:
- Она знает про вторник?
- Я не сказал.
- Молодец! – ухмыльнулся он. – Готовься, она тебя опять бить будет! – Прохор рассмеялся.
- А ты откуда знаешь, что она меня била? – удивился я.
- Да парни из СБ вчера про вашу романтическую встречу около подъезда доложили! – продолжал смеяться мой воспитатель. – Завидуем, говорят, молодому князю, рыжая-то огонь! Ржать закончили только после того, как я им намекнул, что она из Валькирий, сразу язык в одно место засунули и слегка взбледнули.
- Она, Прохор, меня и дома била… - «пожаловался» я.
- Да неужели?.. – его согнуло по новой. – Вот я кому теперь буду рассказывать про твоё плохое поведение! – мы смеялись уже вместе.
Когда окончательно успокоились, воспитатель попросил меня:
- Лёшка, глянь доспех. Вчера-то не до этого было…
Я перешёл на темп и настроился на ментальный доспех Прохора. По моим ощущениям, большая часть «работы» была уже сделана – энергетическая решётка практически сформировалась, остались последние штрихи.
- Прохор, потерпи ещё пару-тройку дней. Мне кажется, что всё приходит в норму. – прокомментировал я ему «диагноз», вернувшись в обычное состояние.
- Это очень хорошо! – обрадовался он. – Я же вчера вечером тут бордель недалеко расположенный посетил, пока… Ведьма тебя била… Я тебе больше скажу, как родному, эта проститутка Фёкла у меня каждую копейку отработала, даже продлять пришлось! В конце, бедняжка, умоляла остановиться! На чаевые не поскупился! – Прохор гордо выпрямился. – Как на двадцать лет помолодел после твоих «сеансов»!
И действительно, мой воспитатель последнее время стал выглядеть гораздо лучше – разгладились морщины, появился здоровый румянец, моторика изменилась в сторону биологического возраста около тридцати лет. Если прикидывать прямо сейчас, то можно робко сделать вывод о зависимости нашего ментального доспеха от физического тела, и наоборот! Так, если хорошо подумать, напрашивается следующий шаг – необходимо посмотреть и свой собственный ментальный доспех, вдруг я что-то упускаю…
Перейдя на темп, я погрузился в себя, отгородившись от остального мира. Через некоторое время мне удалось увидеть изнутри свой собственный ментальный доспех, который абсолютно не походил на решётку, а был объёмный, сложный, и строением напоминал огромную снежинку, которая, в свою очередь, состояла из многих маленьких снежинок. Надо было признаться себе честно – эстетического удовольствия это зрелище доставляло минимум, грани «снежинок» очень сильно разнились между собой, многие были толще соседних, лучик правый был длиннее левого, а про разный размер «снежинок», которые, по идее, составляли единое целое, и говорить не приходилось. Кроме того, эти самые «снежинки» ещё и отзывались на мой зов, начиная пульсировать, увеличиваться и сжиматься в объёмах, но интенсивность этого пульсирования и увеличения в объёмах, опять же, была разной по всему периметру ментального доспеха… Снова накатила тошнота и моральная усталость, и я поспешил вернуться в своё обычное состояние. Окончательно в себя меня привёл голос Прохора:
- Лёшка, я такого никогда не видел! – он смотрел на меня широко открытыми глазами. – Вокруг тебя был кокон, переливающийся всеми цветами радуги, и он пульсировал!
- Это был мой ментальный доспех, Прохор. Просто решил посмотреть его, как твой… - я устало откинулся на подушки дивана.
- И? – восторг моего воспитателя сменился тревогой.
- Можно сказать, что всё гораздо хуже, чем было у тебя.
- Да ладно! – не поверил он. – Ты же против четырёх воевод выстоял, а говоришь, что хуже!
- Я оптимальное состояние имею ввиду, Прохор. Понял, о чём я?
- Кажется. – кивнул он. – Ты имеешь ввиду разницу между тем, как могло бы быть, и тем, что есть?
- Именно! – подтвердил я. – Надо будет над собой поработать, и совсем не на полигоне…
- Чаю хочешь? – спросил он.
И от простоты этого вопроса мне стало как-то лучше и легче, собственные переживания и самолюбование ушли на второй план.
- Умеешь ты, Прохор, кайф от собственной значимости обломать!.. – усмехнулся я.
- Это да! – он улыбался. – Так будешь чай, или нет?
- Буду.
- Попьём, деду позвони. Узнай, что там с этой галереей происходит, самому интересно.
- Хорошо. – кивнул я.
Главу Рода я набрал уже после обеда. Из его рассказа выходило, что СБ еле справлялась с притоком желающих посетить выставку. Кроме того, к обычным любителям живописи и тем, кто хотел сходить туда, где побывали представители высшей аристократии и Императорского Рода, добавились фанаты Алексии, которые желали видеть первыми портрет звезды, который, по слухам, будет являться обложкой нового альбома певицы. Кроме того, дед с нескрываемым сарказмом заявил, что всерьёз рассматривает вопрос о занятии на старости лет бизнесом в сфере искусства, мол столько звонков с заверением искреннего уважения и нижайшей просьбой об устройстве закрытого показа, он не получал никогда, даже на юбилеи, которых у него было в жизни немало!
- Кстати, твои Долгорукие, Юсуповы и Шереметьевы позвонили, Лёшка! – хмыкал он в трубку. – Просят организовать закрытый показ! Для трёх семей сразу!
- А ты, деда? – мне передалось его игривое настроение.
- Для этих Родов всё бесплатно и по высшему разряду! – ухмыльнулся он. – Они как бы причастны к происходящему, а Шереметьевым ещё и доля положена! Как там твой Петров? А то тут вокруг портрета Алексии сущее идолопоклонство творится!
- Должен скоро подъехать. – ответил я. – Мы с ним сегодня в «Метрополию» по приглашению Долгоруких едем.
- Лёшка, я сейчас вышлю к вам ещё одну машину СБ, пусть Прохор закрепит её за твоим другом, мало ли что… Договорились?
- Да. – я несколько напрягся и только сейчас начал осознавать масштаб проблем вокруг галереи, и Сашки, в частности, но дед продолжил:
- И ещё. Как там твои тренировки по бильярду?
- Нормально.
- Я сегодня Долгорукому четыреста пятьдесят тысяч перечислил. Не подведи меня!
- Постараюсь, деда!
- Дай-ка мне Прохора.
Я протянул трубку моему воспитателю.
- Да, Михаил Николаевич! Понял, Михаил Николаевич! Всё сделаю, Михаил Николаевич! – именно так со стороны выглядел разговор Прохора с Главой Рода.
Положив трубку, мой воспитатель тяжело вздохнул и сказал:
- А как спокойно жилось на Смоленщине! Золотые времена! Леса, озёра, поля и реки! Красота! Выйдешь, бывало, в поле, хлестанёшь плетью огненной по сорнякам, и на душе легче! А сейчас что? Сплошная забота о том, о сём! Решено, уеду в деревню! К Маришке!
- Хватит ныть, Прохор! Жизнь продолжается! – усмехнулся я.
- Теперь ты мне кайф от созерцания бесполезности моего собственного бытия портишь? – грустно поинтересовался он. – Дай хоть пяток минут себя пожалеть, силёнок для новых свершений накопить… Тем более, что я тут больше недели под твоим экспериментом хожу!
- Хорошо, деревенский ты наш. Но к приходу Петрова ты должен быть в форме. Договорились?
- Договорились. – кивнул Прохор и улёгся с несчастным видом на диван.
Александр появился около четырёх. Вслед за ним явилась Алексия, которая, с её слов, ночь не спала, чувствуя, что происходит что-то неладное… Пришлось рассказать о той жести, что творится вокруг выставки. Очень вовремя вмешался Прохор, и увёл Сашку в кабинет для профилактической беседы.
- Лёш, там и мои фаны засветились, да? – спросила Леся.
Учитывая мой «косяк» с Викой, моё поведение не отличалось адекватностью, но я нашел в себе силы и ответил:
- Ничего страшного, Леся, СБ разберётся. У тебя-то самой как?
- Нормально. – вздохнула она. – К дополнению ко вчерашней статье, у себя на страничке разместила запись, что именно этот портрет собираюсь использовать в качестве обложки… А оно вон как получилось… Бедный Сашка!
- Не переживай, дед распорядился об его охране. – попытался я упокоить Лесю. – А потом ажиотаж спадёт, и жизнь у нас всех наладится.
- Скорей бы. – кивнула она. – Тем более, что у меня тур в октябре начинается!
- Лесь, я сегодня с Сашкой в «Метрополию» иду. Ты бы дверь в квартиру не закрывала… - попытался я перевести разговор на другую тему.
- Даже и не знаю… - девушка сделала вид, что засмущалась. – Если вы настаиваете, ваше сиятельство, то конечно!
В «Метрополию» мы поехали на «Волге» в сопровождении «Нивы», которую закрепили за Александром. Он мне всю дорогу рассказывал, что в Суриковке он теперь звезда, все хотят с ним дружить, даже преподаватели незнакомые здороваются. Родители на известность сына прореагировали по-разному – отец спокойно похвалил сына, сказал, что гордиться отпрыском, и пожелал не зазнаваться, а мать сразу же засобиралась в Москву, на светские приёмы, посвященные Сашке. Отец, как и водилось в их семье, победил, и нашествия Петровых в столицу в ближайшее время не ожидалось. Прохор, со свойственным ему тактом, сумел с Сашкой поговорить о безопасности его тонкой художественной натуры, убедить, что принятые меры Главой Рода Пожарских будут только на пользу молодому художнику, а охрана его персоны лишь временная мера, призванная оградить от нападок слишком экзальтированных поклонников его таланта.
И опять бильярдная вела себя не так, как обычно – игроки тихо пили, разговаривали, не повышая голоса, тишину нарушал лишь звонкий звук соударявшихся шаров. В общем и целом, в шаровне опять царила непривычная камерность. Я совершенно не удивился, заметив уже знакомых телохранительниц принцессы Рода Романовых, которые не предприняли никаких попыток остановить нас с Сашкой. Мы раскланялись и прошли к столу Долгорукого, за которым в «сибирку» играли Андрей и Мария Романова.
- Вот так вот, значит! – начал я свою пафосную речь, подойдя к столу. – Вот и договаривайся с ним после этого потренироваться! А потом оказывается, что он не только со мной тренируется, а нашёл себе ещё и другого спарринг-партнёра! А Романовы, между тем, пятьсот тысяч выставили! Долгорукий, дружище, я в тебе разочарован!
- Алексей! – засмеялась Мария и принялась защищать своего молодого человека. – Мы же только начали! Я даже в счёте повела! – Андрей с улыбкой подтвердил сей прискорбный для него факт.
- Всё равно! Это не честно! Да ведь, Александр? – я повернулся к школьному другу, который автоматически кивнул, впав в очередной ступор при виде Великой княжны.
Она, надо отдать ей должное, сама подошла к Петрову и протянула руку:
- Добрый вечер, Александр! – он на автомате аккуратно пожал её. – Как твои дела?
- Всё хорошо, Мария. – кивнул мой друг и покраснел.
Вовремя подошедший Долгорукий в свою очередь поздоровался с Петровым и предложил ему присесть на диван, пока мы тут выясняем отношения на зелёном сукне. А Маша, неожиданно, взяла меня за локоток, и отвела к соседнему столу.
- Лёш, тут такое дело… - слегка замялась она. – Мама с сёстрами, после моего рассказа, хотят посмотреть выставку Хмельницкого своими глазами и с его комментариями, и ещё портрет Алексии работы Александра. Тем более после этой статьи Аньки Шереметьевой. Я обратилась, как и положено, к отцу, а он меня отослал к тебе, мол сумела, как взрослая, с Пожарскими договориться, вот и дальше договаривайся сама… Помоги, будь другом! Отец у меня строгий! Если сказал, что мне договариваться надо, значит так и будет, сам пальцем не пошевелит…
- Мария, всё это решаемо! – успокоил я её. – Но в каком формате?
- В смысле? – не поняла девушка.
- Можно в галерее, как у нас было, показ устроить. Можно, наверное, и у вас, в Кремле?.. Здесь только желание сторон играет роль, моего деда и твоего отца.
- Я поняла. – кивнула она. – Как поступим?
- Деду моему будем звонить, договариваться. Не думаю, что он откажет в обоих вариантах. А потом Его Императорскому высочеству.
- Давай! – обрадовалась она.
Я набрал деда, и предупредил его, что с ним сейчас будет разговаривать Её Императорское высочество Мария. Разговор девушки с Главой Рода занял от силы минуты три, после чего она, улыбающаяся, протянула мне трубку обратно.
- Алексей, ты же понимаешь, что любой каприз?.. – услышал я в трубке голос Главы Рода.
- Да, деда.
- Вот и молодец! По итогу переговоров мне всё сообщишь. – он нажал кнопку отбоя.
А Мария в это время звонила, по всей видимости, отцу:
- Да, папа, я договорилась! На наше усмотрение, хоть в галерее, хоть в Кремле! В Кремле лучше? И Петрова пригласить? А Шереметьеву с подружками? И Андрея с Алексеем? И Михаила Николаевича? Хорошо, папа! Пока!
Девушка, закончив разговор, была по-настоящему счастлива! И было отчего – она, как взрослая, самостоятельно договорилась «с посторонними людьми» о проведении показа для своих родственников, оправдав тем самым надежды строгого отца.
- Алексей, огромное спасибо! – Мария аж начала подпрыгивать на месте, но вовремя себя одёрнула и оглянулась – не заметил ли кто её оплошности, неподобающей высокому статусу принцессы. – Пойдём, мальчикам расскажем! – она опять взяла меня за локоток и буквально потащила к Долгорукому и Петрову.
- Андрей, Александр и Алексей! – торжественно обратилась к нам Мария. – Приглашаю вас на следующей неделе в Кремль, где для моих родителей и сестёр пройдёт показ картин Святослава Хмельницкого и портрета Алексии! Михаил Николаевич, - девушка посмотрела на меня, - естественно приглашён тоже.
Если Долгорукий просто вежливо улыбался, то Петров стоял весь бледный.
- Саша, ты чего? – забеспокоился я.
- Это так неожиданно… - пробормотал он, но потом взял себя в руки. – Мария, спасибо огромное за оказанную честь, обязательно буду! Алексей, можно тебя на секундочку?
Мы отошли с Александром на то же самое место, где минуту назад стояли с Марией.
- Лёха, давай уедем, а? – попросил меня он.
- Совсем невмоготу? – сочувственно глядя на друга, спросил я.
- Да. – кивнул он.
- Пойдём прощаться.
Мы вернулись к Долгорукому с Романовой.
- Андрей, Мария, мы с Александром дико извиняемся, но моему другу от событий последних дней не очень хорошо. – Сашка кивнул. – Вынуждены вас покинуть.
- Надеюсь, ничего страшного, Александр? – поинтересовалась сочувственно Романова у Петрова.
- Нет, Мария, просто всё так неожиданно навалилось… - бледно улыбнулся Сашка.
Когда мы уже собрались уходить, меня задержал Долгорукий:
- Алексей, ты не обижайся на нас из-за Александра, мы хотели как лучше. – Мария кивнула, присоединяясь к молодому человеку.
- О чём ты вообще говоришь, Андрей? – я отмахнулся. – Сашке просто надо время ко всему этому привыкнуть, а дальше будет легче.
- Будем на это надеяться. – он улыбнулся. – Завтра жеребьевка на турнире по бильярду, я тебе вечерком позвоню и всё расскажу. Пока!
- Пока! Девушкам привет!
Когда мы с Петровым сели в мою «Волгу», он меня спросил:
- Я тебе не сильно подвел?
- Это я тебя, Сашка, сильно подвёл! Зачем я тогда в галерее психанул и заставил тебя приехать с этим портретом? Зачем позволил вам тогда этот портрет повесить в центре экспозиции? Да и у друзей университетских на поводу пошёл, закрытый показ этот на пару с дедом устроил? Прости меня, а?
Мой школьный друг сидел с опущенной головой и вертел в руках телефон.
- Ты-то тут причём? – ответил он наконец. – Обстоятельства просто так сложились… Я просто хотел учиться рисовать, жить обычной жизнью, ходить на выставки других художников… А сейчас что получается? Уже и Романовы пригласили… Твой дед мне охрану приставил… Какая это жизнь, Лёха? – он поднял на меня глаза, влажные от слёз. – Хоть в Смоленск возвращайся из этой Москвы проклятой!
- Сань, успокойся! Ты чего? – не на шутку перепугался я. – Давай ко мне поедем, посидим, выпьем, поговорим?
- Поехали! – махнул он рукой и отвернулся к окну.
Все оставшиеся двадцать минут до дома мы провели в молчании. Каждый думал о своём. Зайдя в квартиру, застали Прохора, развалившегося на диване, за просмотром какой-то развлекательной программы.
- А вы чего так рано? – удивился он.
- Мы светскую жизнь послали нахрен! – ответил я ему, а Сашка с грустной улыбкой кивнул.
- Смело! Очень смело! Но глупо! – ухмыльнулся Прохор. – Подробности будут?
- Доставай водку, и будут тебе подробности! – пообещал я ему.
Через пять минут на журнальном столике стояла бутылка водки, три стопки и нехитрая закуска – колбаса, сыр и маринованные огурчики. Выпили без тоста, после чего я рассказал моему воспитателю про приглашение в Кремль.
- Я бы тоже расстроился! – заверил нас Прохор. – Жить надо по принципу: подальше от начальства, поближе к кухне. Эта хрень ни разу меня не подводила! – он хмыкнул. – Что, Сашка, попал, как кур во щи? Раз уж мы о кухне заговорили…
- Так и есть, дядя Прохор! Точнее термина и не придумаешь! – кивнул мой друг, который после первой стопки начал приобретать здоровый цвет лица.
- А можешь мне на один вопрос ответить, Сашка? Только честно? – мой воспитатель хитро улыбался.
- Конечно, дядя Прохор. – насторожился художник.
- Ты что, только для себя картины пишешь? Для своего собственного удовольствия?
Сашка задумался, и невольно повернулся к картине с изображением Смоленской усадьбы, которую он подарил мне на новоселье. Мы с Прохором переглянулись, и он продолжил:
- Вот теперь у тебя мысль в правильном направлении движется! – усмехнулся мой воспитатель. – Так как?
- Получается, что не только для себя… - чуть ли не прошептал Сашка.
- А когда ты работы Хмельницкого на выставке смотрел, удовольствие получал?
- Огромное, дядя Прохор! – кивнул он.
- Хорошо. А теперь скажи мне, почему ты хочешь лишить других людей удовольствия от просмотра твоих картин? Не кажется ли тебе это всё юношеским максимализмом?
- Теперь кажется… - совсем потерялся Сашка.
- Давайте лучше выпьем! – Прохор разлил водку по стопкам, и мы выпили. – Может Алексию позовём, а то скучно тут с вами становится… - он подмигнул мне.
Девушка, в спортивном костюме, появилась минут через десять после моего звонка.
- По какому поводу пьянка? И без меня? – нарочито недовольным тоном поинтересовалась она.
- А это тебе Александр наш расскажет. – ухмыльнулся Прохор.
Деваться моему другу было некуда, и он, сначала несмело, а потом и с юмором пересказал наши с ним приключения и разговор с моим воспитателем.
- У меня такое было! – махнула рукой Леся после рассказа Сашки. – Работать надо, а тебя тащат на интервью, на фотосессию, на приём какой-нибудь модный. Ужасно раздражало! – её аж передёрнуло. – А потом ничего, привыкла… Главное понимать, что без твоих поклонников ты ничто, твоё развитие останавливается, никто тебе не подскажет, куда двигаться дальше! Да и моральную с энергетической подпитку от поклонников никто не отменял!.. – глядя на моего друга, закончила она. – Понял, Александр?
- Понял! – кивнул он уже весьма уверенно.
Тем не менее, молодого художника мы сумели расшевелить, он и сам с улыбкой начал делиться своими впечатлениями о «светской жизни». Пока Леся, пользуясь случаем и алкогольным опьянением Сашки, выспрашивала у него про Долгорукую, Юсупову и Шереметьеву, я позвонил Главе Рода и доложился ему про приглашение Романовой в Кремль.
- Да мне наследник уже позвонил. – ответил дед. – День обещал сообщить позже. Как там твой друг? – поинтересовался он. Пришлось рассказать. – Да… Нелегко сейчас Александру придётся, правильно делаешь, что винишься перед ним. В следующий раз думать будешь наперёд. Спокойной ночи! – дед положил трубку, а я вернулся к застолью.
Просидели мы до двух часов ночи, после чего отправили Сашку домой под присмотром молодых людей из СБ.
- Вроде отошёл… - сделал вывод Прохор о состоянии Александра.
- Да нормально с ним всё будет, не переживайте! – успокоила нас Алексия. – Главное, чтоб «звезду не поймал»! Вот это гораздо труднее пережить.
- Будем следить! – кивнул Прохор. – Если что, к Михаилу Николаевичу на правёж отправим. Он быстро отрока в чувство приведёт!
* * *
Всю первую половину воскресенья я посветил Алексии, чувствуя, с лёгкого похмелья, вину перед ней за Вику. Был и кофе в постель, и нежный утренний секс, и даже завтрак, за которым я сбегал к Прохору. Обедали мы уже все вместе. Позвонили Сашке, который довольно-таки бодрым голосом заверил нас, что он отошёл, мир вокруг перестал быть серым и опять заиграл цветными красками, и будет преступлением с его стороны не делать этот мир ещё прекраснее. Пообещав ему, что потомки всенепременно оценят его самопожертвование, я дождался смеха моего друга, и спокойно положил трубку. После того, как Леся ускакала по каким-то своим делам на студию, мой воспитатель попросил меня глянуть его ментальный доспех. Я подтвердил свои вчерашние слова о том, что ещё пара дней, и Прохор может спокойно ехать на полигон, после чего решил заняться уже своим ментальным доспехом.
Погружение в себя, как и в случае с Прохором, сегодня получилось быстрее, чем вчера. Да и «снежинки» реагировали на зов более охотно. На этот раз я обратил основное внимание на маленькие «снежинки», с корявыми и «недоразвитыми» гранями, пытаясь перераспределить силу для их подпитки. Почувствовав жар во всём теле и нарастающую ненормальную бодрость, я поспешил вернуться в своё обычное состояние.
- Прохор, собирайся! Идём гулять! – хриплым от сухости во рту голосом, сказал я моему воспитателю.
- Что, плющит? – хмыкнул он, вставая с дивана. – Теперь-то ты меня понимаешь!
Перед тем, как одеться, я выпил полграфина воды, открыл холодильник и достал полуторалитровую бутылку минералки, которую намеревался взять с собой.
Гулять пошли по территории Университета, тем более что в воскресный день там практически никого не было.
- Слушай, Лёшка! – начал осторожно Прохор. – В этот раз всё несколько по-другому было… Сфера эта появилась, переливаться радугой начала, а потом вся покрылась всполохами каких-то светлячков… Что это было?
- Силу перераспределял равномернее, как с тобой. – пояснил я ему.
- Понятно… - протянул Прохор. – И долго ты… Ну как я?..
- Не знаю, - пожал я плечами. – Будем посмотреть.
Гуляли мы больше двух часов, и вернулись домой около пяти вечера. Чувствовать я себя стал гораздо лучше, но ненормальная бодрость от переизбытка силы до конца так и не ушла. По совету воспитателя, я поотжимался и поделал упражнения на растяжку. Помогло, но до конца эта бодрость так и не ушла.
В шесть позвонил Андрей Долгорукий. Первым делом, он поинтересовался, как там Александр.
- Пришлось водкой отпаивать. – сообщил я ему. – Вроде, отошёл. Сегодня уже бодр и весел!
- Я рад! А то мы с девчонками уже переживать начали! – сообщил он мне. – Я с ними провёл профилактическую беседу, и они пообещали, что больше так сильно к нему приставать с портретом не будут. – хмыкнул он. – Но я им, почему-то, не верю!
- Я тоже!
- Слушай, Алексей! Жеребьёвка прошла, результаты можешь посмотреть на страничке «Метрополии», пароль для входа вышлю после разговора. Нам с тобой повезло, оказались в разных частях сетки! Там же, на страничке, все необходимые данные по соперникам. Как я и говорил, созваниваетесь и играете. У меня, кстати, игра уже завтра вечером!
- Понятно. Жду от тебя пароль и смотрю.
Моим соперником оказался некто Паршин Владимир Ильич, телефон которого я нашёл в списке из практически двухсот участников, и решил позвонить прямо сейчас.
- Слушаю! – проревел в трубку хриплый бас после пятого гудка.
- Добрый вечер, Владимир Ильич, это вас князь Пожарский Алексей Александрович беспокоит, по поводу бильярдного турнира.
- Слышь, князь, а почему у тебя голос такой молодой? – бас окрасился нотками недоверия. – Я с наследником Пожарских служу вместе, не слышал, чтобы там князь менялся! Если шутить надо мной вздумал, я же тебе уши оторву, курва! – заревел в трубку Паршин.
Меня начало потряхивать, но я сдержался из последних сил, и, как можно спокойней, ответил:
- Владимир Ильич, спишу ваши очень обидные слова на незнание истории Родов. Но если ты, тварь, ещё раз себе подобное позволишь, я тебе руки и ноги повыдёргиваю!
Трубку я клал под незатихающий рёв из динамика.
- Лёшка, что он тебе сказал? – спросил Прохор с тревогой.
- Что, если я над ним шутить вздумал, он мне уши оторвёт. Ещё и курвой назвал…
- Знаю я этих вояк, - мой воспитатель, ухмыльнувшись, взглядом указал на уже второй вызов с телефона Паршина, - сначала делают, потом думают! Сейчас он успокоится, и начнёт выяснять, что за дерзкий вьюнош посмел князем Пожарским представиться. Жди потом звонка с извинениями.
И действительно, где-то минут через сорок поступил вызов с постороннего номера.
- Слушаю! – ответил я.
- Добрый вечер, Алексей Александрович! – незнакомый голос был вкрадчив и очень вежлив. – капитан Харитонов Дмитрий Юрьевич вас беспокоит, сослуживец Паршина Владимира Ильича.
- Добрый вечер, Дмитрий Юрьевич. Слушаю внимательно.
- Владимир Ильич приносит вам свои глубочайшие извинения за это нелепое недоразумение с телефонным звонком, и готов сделать это лично в любое удобное для вас время. – продолжил Харитонов уже увереннее.
- Не вижу к этому никаких препятствий, Дмитрий Юрьевич. Завтра, в девятнадцать ноль-ноль жду Владимира Ильича в бильярдной «Метрополии», заодно и в турнире поучаствуем.
- Он всенепременно будет, Алексей Александрович! – заверил Харитонов. – До свидания!
- До свидания! – я положил трубку.
Прохор смотрел на меня с улыбкой:
- Я же говорил! Сначала делают, а потом думают.
До ужина я успел приготовится к Университету, а ближе к ночи, в квартире Леси, вспомнил про Прохора, когда девушка взмолилась:
- Лёшка, хватит! Я же завтра ходить не смогу!
* * *
На первой паре, Юсупова с Долгорукой, всё своё внимание уделили выяснению состояния «милого Александра». Пришлось успокаивать девушек, и рассказывать им укороченную версию возвращения моего друга «к жизни», не забыв жёстко намекнуть на неадекватность их поведения с использованием дедовского выражения «Детский сад». Андрей в перерыве рассказал мне последние новости с турнира по бильярду, окончательная редакция положения которого будет утверждена до конца этой недели сиятельной комиссией, в которую пригласили и Главу моего Рода. Первая игра у него была назначена сегодня вечером, в восемнадцать тридцать. Я же ему сообщил, что у меня в девятнадцать, так что мы договорились встретиться уже в «Метрополии».
Уже на подходе к дому получил сообщений от Вики: Соскучилась. Когда увидимся? Решил пошутить, зная, что поеду на базу Корпуса, и ответил: Завтра. В ответ она мне прислала: Договорились.
Прохор погладил мне брюки и белую рубашку, жилетка и бабочка висели в шкафу. Слегка перекусив, я начал собираться.
- Красавец! – прокомментировал мой внешний вид воспитатель. – Удачи!
- Спасибо, Прохор! – я накинул курточку и пошёл в гараж, где меня уже должен был ждать на «Волге» Юра, который, как-то незаметно, стал у меня водителем.
К «Метрополии» мы подъехали в восемнадцать сорок пять. В бильярдной было непривычно много народа для буднего дня, видимо участники турнира начали свои встречи. Первым делом, я нашёл глазами Долгорукого, который играл за своим столом с мужчиной лет сорока, но подходить к нему не стал, а удостоверившись, что Андрей меня заметил, махнул ему рукой, получил ответный кивок, и начал набирать господина Паршина. На этот раз ответивший бас был окрашен едва заметными нотками доброжелательности:
- Добрый вечер, Алексей Александрович, мы на месте. Трое в форме Измайловского полка.
Я огляделся, и в углу зала заметил искомую троицу.
- Иду, Владимир Ильич. – сказал я и направился к ним.
Зрелище, представшее передо мной, было типичным для гвардии, – стол ломился от закуски, во главе была водка. На бильярдном столе неторопливо наносил удары здоровенный мужик в расстегнутом кителе со знаками различия капитана, другие два измайловца, тоже капитаны, развалились на диване рядом со столом, и неторопливо что-то пережевывали.
- Добрый вечер, господа! – поприветствовал я их. – Пожарский, Алексей Александрович.
- А-а.. Князь! – соизволил подняться один из сидящих. - Харитонов Дмитрий Юрьевич к вашим услугам! – он был заметно пьян и слегка шатался. – Паршин Владимир Ильич, - он указал на мужика, упражнявшегося на столе. – Ильин Василий Фёдорович! – сидящий изобразил некое подобие кивка, от которого чуть не подавился едой. – Володя, подойди к нам, надо извиниться! – обратился Харитонов к Паршину.
Мужик в расстёгнутом кителе бросил кий на стол и нетвёрдой походкой подошёл к нам.
- Алексей Александрович! – пробасил он. – Вышло досадное недоразумение! Прошу меня простить!
- Извинения приняты, Владимир Ильич! – кивнул я.
- Ну, раз мы уже тут все друзья, - заулыбался Харитонов, - за это надо выпить! – он указал на накрытый стол.
- Дмитрий Юрьевич, нам сейчас играть, - попытался я отказаться, - и очень хотелось бы это делать трезвым.
- Ты что, князёк, русских офицеров не уважаешь?.. – прошипел Паршин, а я перехватил совершенно трезвый взгляд Харитонова, брошенный на дружка.
- Господа, господа! – он вновь вернулся в образ пьяненького рубахи-парня. – Не стоит горячиться! Мы же все здесь друзья! Ну, хоть чуть-чуть? За дружбу? – он попытался взять меня за локоток, но я вывернул руку.
Так, какая-то ерунда происходит… Они взяли стол в углу, явно делают вид, что пьяные, а на это, в глазах общественности, очень многое можно списать. Меня провоцируют не понятно на что. Опять же, с Паршиным мне играть придётся в любом случае, иначе «баранка» и падение в нижнюю сетку. Но очередные оскорбления…
- Дмитрий Юрьевич! – я натянуто улыбнулся. – Передайте своему другу, что я его слова спишу на алкогольное опьянение. Если он сейчас же не извинится, я, как и обещал ему вчера, руки и ноги повыдёргиваю.
Надо было видеть лицо Паршина! Он покраснел, побледнел и покрылся пятнами! Харитонов подскочил к нему, отвёл в сторонку и начал что-то усиленно шептать.
- Извиняюсь! – вернувшись, заявил мне Паршин.
- Не извиняюсь, а извините! – поправил я его.
- Из… Из… Извините. – прошипел он, еле сдерживаясь.
- Вот и славно! – кивнул я. – Играть-то будем, или вы намерены и дальше выпивать? – обратился я сразу к ним троим.
Опять влез Харитонов:
- Алексей Александрович, тут такое дело… Короче, князь! – он попытался меня приобнять, но я опять вывернулся. Не обращая на это никакого внимания, капитан продолжил. – Может разыграем энную сумму? Для интереса, так сказать?
Теперь всё становилось понятным! Меня, в силу возраста, воспринимают за «лоха», да ещё фамилия подразумевает наличие большого количества денег. Видимо, Паршин очень неплохо играет на бильярде, но при этом совершенно не умеет общаться с людьми, а Харитонов – это его группа поддержки, «мозг» «разводок», и штатный «забалтыватель». Стандартная схема – один предлагает сыграть «по маленькой» с товарищем, и «садится на уши» тебе на протяжении всей игры, отвлекая и создавая атмосферу дружбы и полного доверия. Столкнулся я с этим впервые, и было бы очень интересно посмотреть всё это в исполнении господ офицеров, но статус турнира не позволял заниматься такими вещами.
- И?.. – я обозначил свою заинтересованность.
- Разыгрываем тысяч пять-десять, но вы должны дать фору! Володя-то пьяный! – заявил он.
- Как будто я в него эту водку заливал! – хмыкнул я. – Какую фору? – я сделал вид, что заинтересовался ещё больше.
- Девять-семь, не меньше! – ответил Харитонов серьёзно.
Я же достал телефон и сказал:
- Сейчас гляну, сколько денег у меня на карте. – а сам, краем глаза принялся наблюдать за реакцией офицеров.
Они переглянулись, на лице Харитонова появилась совершенно трезвая хищная улыбка – лох заглотил наживку. Я заблокировал телефон и убрал его в карман, после чего обратился к Паршину, больше не обращая внимания на Харитонова:
- Владимир Ильич, мы играть-то будем?
Он вылупился на меня, не понимая, что происходит, отработанная схема дала сбой. Опять вмешался Харитонов, который должен был мне напомнить в очередной раз, что все мы здесь друзья:
- Алексей Александрович! Мне казалось, что мы договорились?
- При всё моём уважении, Дмитрий Юрьевич! – усмехнулся я. – Вы кто?
- Как кто? – не понял он.
- Вы участник турнира?
- Нет. – он продолжал смотреть на меня недоумённо.
- Тогда не мешайте нам играть. – я вновь повернулся к Паршину.
- Но позвольте!.. – Харитонов не унимался.
- Дмитрий Юрьевич, в любое время и в любом удобном месте я готов дать вам удовлетворение! – спокойно сказал я. – Но сейчас я занят исключительно господином Паршиным. Я понятно выразился?
Харитонов посмотрел на меня зло, но ничего так не ответил.
Оказалось, что Паршин действительно очень неплохо играет на бильярде, но недостаточно – первую партию он проиграл со счётом четыре-восемь. Во второй партии подключилась тяжёлая артиллерия в виде Харитонова и Ильина, которые, под видом пьяных, начали ходить вокруг стола и комментировать каждый мой удар.
- Штраф! – заявил мне Ильин, когда я, в очередной раз, ударил по шару. – Вы, князь, задели своей красивой жилеткой шара!
- И я видел! – поддержал товарища Харитонов, а Паршин усмехнулся.
- Господа! – я сдерживался из последних сил. – Вы не участвуете в игре, сядьте на место и не вмешивайтесь! И никакого штрафа не было, этот шар вообще стоял в стороне!
- Штраф, князь! – продолжал усмехаться Паршин. – Я тоже видел!
- Хорошо. – кивнул я. – Штраф, значит штраф. Снимайте шара, господин Паршин.
- Вы так любезны, князь! – ухмыльнулся он.
Если начну возмущаться, то однозначно выставлю себя в дурном свете – их трое, а я один… Звать независимого судью поздно, эти трое скажут, что проигрывать начал, вот и позвал. Богатый у господ офицеров опыт, ничего не боятся!
Я присел на диван, пытаясь успокоится. На несколько секунд обзор того, что делается за столом, мне закрыли Харитонов с Ильиным, которые делали вид, что советуют Паршину какой шар снять и куда бить. В результате оказалось, что за место одного шара, капитан снял два, да ещё умудрился забить битка в лузу, не потревожив при этом других шаров. Эту партию я умудрился выиграть со счётом восемь-семь, чем привёл троицу в ярость:
- Тебе это всё равно не поможет, князёк! – зашипел Паршин.
- Мы родину защищаем, а эта малолетка на бильярде тренируется! – бросил в мою сторону Харитонов.
- Полностью с вами согласен, господа! – вылез Ильин. – Только и есть, что фамилия, как и у дядьки!
Ну а что можно было ожидать от них в такой ситуации?
- Играть-то будем, Владимир Ильич, или сдаётесь? – осведомился я издевательским тоном.
Он что-то буркнул и уселся на диван, хотя, по не писанным правилам, должен был собрать для меня шары в пирамиду. Третья партия закончилась со счётом восемь-два в мою пользу, Паршин играть вообще прекратил, мне приходилось постоянно ждать, пока он с друзьями выпьет, а потом на десять раз «оценит позицию». Два его шара были моими «штрафами», первый объявил Харитонов, второй – Ильин. Когда я уже раскручивал кий, Паршин подошёл к столу и ударил под низ одного из шаров так, чтобы он полетел, минуя борт, прямо в меня. Я, на автомате, поймал круглого и, улыбаясь, раздавил его в ладони.
- Господа! – обратился я к троице. – Пришло время рассчитаться! Сейчас я вас буду бить!
- Ты что несёшь, Пожарский! – ухмыльнулся Харитонов, а Ильин кивнул. – Иди домой, дальше в шарики тренируйся.
Паршин же, видевший фокус с шаром, отнёсся к моей угрозе серьёзно и молча сжал кулаки. С него я и решил начать, но делать всё задуманное надо было не сильно зрелищно, записи точно будет смотреть много народу, скромность в этой ситуации меня точно украсит!
Перейдя на темп, я перепрыгнул стол и хотел сходу ударить ногами Паршина в грудь, но не сумел – тот успел сделать шаг в сторону и сам нанёс мне удар правой ногой. Жалости не было – за место блока я ударил навстречу, целясь в колено, куда и попал. Что-то хрустнуло, но я не остановился, и левой рукой ударил капитана в грудь. Надо отдать ему должное – несмотря, наверное, на дикую боль в ноге, он поставил грамотный блок обеими руками, но на мою силу он рассчитан не был. Очередной хруст, и здоровенная туша Паршина врезается в накрытый стол господ офицеров.
- Убью, сука! – через тело своего дружка переступает Харитонов и устремляется ко мне, за ним следует Ильин.
Им я решил сломать только руки. Подготовлены эти товарищи были, конечно, на уровне, но даже до «волкодавов» не дотягивали, слишком всё было прямолинейно – удар ногой в колено и двойка руками в голову и в грудь, уклониться от которых не составило никаких проблем даже между бильярдными столами. Заканчивать с ними надо было быстро, не дай Бог, перемкнёт у господ офицеров, ещё стихии начнут применять в закрытом помещении. Харитонова я поймал на очередной атаке, уклонившись в сторону и ударив ему в левую руку до характерного хруста. Он побледнел, развернулся ко мне и, удачно закрыв от Ильина, махнул правой, которую я встретил рубящим движением своей правой, а левой, в четверть силы, ударил ему в голову, после чего переключился на Ильина. Тот не оказал особого сопротивления, а попался на тоже, что и Паршин – я пробил его блок, сломав обе руки. Вой Ильина пришлось обрывать очередным ударом в голову.
Удовлетворённо оглядев дело рук своих, я уселся на соседний диван и стал ждать реакции Долгоруких, которая и проявилась в виде трёх настороженных охранников и Андрея, быстро шагавшего от своего стола, огибая столпившихся посетителей бильярдной.
- Лёшка, что случилось? – он не смотрел на меня, а разглядывал три тела в форме Измайловского полка.
- Повздорили с господами офицерами. Поверь, у меня не было другого выхода. – спокойно ответил я ему. – Вызывайте скорую. – это я кинул охране.
- И что теперь будет? – поинтересовался Андрей.
- Не знаю. Пусть старшие разбираются. Звони отцу и деду, а я своего буду вызывать.
Глава Рода ответил после третьего гудка.
- Деда, я на бильярдном турнире трёх офицеров-измайловцев покалечил. Приезжай в «Метрополию», Долгорукие уже в пути.
- Лёшка, тебя хоть из дома не выпускай! – рявкнул в трубку дед. – Еду!
Я убрал трубку в карман и подумал про себя: сколько же проблем доставляю своим близким…
Пока ждали старших родственников, я кратко рассказал Андрею о причинах, побудивших меня так поступить с этой троицей, которую как раз грузили на носилки подъехавшие медики. Мой университетский друг меня поддержал, и заметил, что на моём месте поступил бы точно так же. Как выяснилось, свою встречу он выиграл со счётом три-один. На мой вопрос, не исключат ли меня из турнира за «неспортивное» поведение, Андрей усмехнулся, и пообещал, что сделает всё возможное, чтобы этого не произошло.
Долгорукие появились минут через двадцать.
- Как вы нам всё это объясните, Алексей Александрович? – спросил меня злой Глава Рода Долгоруких.
- Господа Паршин, Харитонов и Ильин меня весь вечер оскорбляли, вот и… - я кратко описал произошедшее.
- Записи с камер готовы? – он обратился к начальнику СБ «Метрополии».
- Да, ваше сиятельство! – кивнул тот.
- Мы пошли смотреть записи, а вас я попрошу никуда не отлучаться, Алексей Александрович!
Когда князь Долгорукий ушёл, я обратил внимание, что к охранникам «Метрополии» добавились ещё какие-то молодые люди, видимо призванные дополнительно гарантировать моё присутствие на «месте преступления».
- Не обращай внимания. – Андрей заметил мой взгляд. – Простая предосторожность.
- Я так и понял.
Вскоре появился и мой дед.
- Андрей, добрый вечер! – поздоровался он с Долгоруким. – Рассказывай! – это было сказано уже мне.
После моего рассказа Глава Рода попросил Андрея выделить ему кого-нибудь, чтобы проводили к его деду.
Они все вернулись минут через тридцать, и не одни, а в сопровождении двух генералов.
- Алексей, - обратился ко мне дед, - это генерал Глаголев Виктор Кузьмич, командир Измайловского полка, а это генерал Антошин Александр Александрович, военный прокурор Москвы. Расскажи нам всё подробно, с самого начала, камеры звук не пишут, записи придётся расшифровывать.
- Я могу расшифровать записи прямо сейчас. – в беседу вмешался незаметно подошедший высокий сухощавый мужчина лет пятидесяти с седыми волосами, в чёрном деловом костюме, причём рубашка и галстук тоже были чёрными. – Я читаю по губам.
Было заметно, что все присутствующие как-то сразу подобрались…
- Меня послал Его Императорское высочество. – продолжил мужчина, ни на ком конкретно не останавливая взгляд. – Он очень обеспокоен репутацией турнира, в котором принимает участие. Где я могу посмотреть записи? – его взгляд, наконец, остановился на князе Долгоруком.
- Прошу вас! – князь сделал попытку самостоятельно показать дорогу.
- Не стоит, князь. – мужчина не сдвинулся с места и обозначил лёгкий намёк на улыбку. – Просто выделите человека.
Через минуту он удалился в сопровождении начальника охраны «Метрополии», а присутствующие слегка расслабились.
- Господа! – обратился к нам князь Долгорукий. – Прошу в спортбар, в ожидании… - он запнулся. – Стол уже накрыт!
Пока мы туда шли, я успел поинтересоваться у деда насчёт непонятного мужчины.
- Тайная канцелярия, Алексей. – хмыкнул он. – Если всё было, как ты рассказал, опасаться нечего, а если где-то и соврал, то уже ничего не изменить.
Веселья за столом, по понятным причинам, не было. Неожиданно, генерал Глаголев, командир Измайловского полка, поинтересовался у меня:
- Алексей Александрович, скажите, а в каком училище вы учитесь? Просто эта проблемная троица у меня служит в десантно-штурмовом батальоне, и никак на роль мальчиков для битья не подходят… А вы их секунд за двадцать уложили, даже меньше…
Все с интересом стали на меня смотреть, но за меня ответил Глава Рода:
- Алексей учится в Университете, в военное училище идти не захотел, хотя я и настаивал. – дед сделал вид, что расстроен. – Просто хорошее домашнее обучение, славные традиции Рода… - все присутствующие закивали, тем более что результат этого обучения и традиций они видели своими глазами на видеозаписи.
- Очень жаль, Михаил Николаевич, что внук не захотел идти по вашим стопам! – натянуто улыбался генерал Глаголев. – Армия много потеряла!
- Не скажите, Виктор Кузьмич, не скажите! – улыбнулся в ответ дед. – Алексей на юриста учится, может потом к Александру Александровичу в военную прокуратуру служить пойдёт. – Глава Рода посмотрел на генерала Антошина.
- А я возьму! – махнул рукой тот. – И на практику, и служить, обращайтесь в любое время! – но настороженный взгляд прокурорского выдавал его напряжение, вопрос-то со мной ещё решён не был.
Минут через десять появился сотрудник Тайной канцелярии. Все притихли, а он принялся меня разглядывать, не обращая на остальных присутствующих никакого внимания. Честно говоря, у меня внутри всё сжалось.
- Алексей Александрович, скажите, - наконец произнёс он, - а почему вы господ офицеров сразу бить не стали, а доиграли встречу до конца?
- Не хотел «баранку» получить и «упасть в подвал». – с облегчением ответил я.
- Завидую вашему самообладанию. – обозначил он намёк на кивок и мазнул взглядом по присутствующим. – Копию записей с камер я взял, завтра пришлю смонтированный файл с субтитрами всем заинтересованным лицам. Для чистоты эксперимента можете сделать собственную расшифровку. – его взгляд остановился на генерале Глаголеве. – Обратите внимание на воспитательную работу с личным составом в полку, иначе будут сделаны соответствующие выводы. – Глаголев после этих слов вытянулся и слегка побледнел. – На вас – контроль вышесказанного. – это было произнесено прокурорскому, который кивнул. – И ещё… Михаил Николаевич, Его Императорское высочество не будет возражать, если вы самостоятельно определите суммы компенсации, которые будут должны выплатить Рода господ бывших офицеров. – дед кивнул. – Честь имею! – сотрудник Тайной канцелярии развернулся и направился на выход.
* * *
Высокопоставленный чиновник равнодушно наблюдал видеозапись с субтитрами на плазменной панели. Остановив её, не просмотрев и половины, он обратился к помощнику:
- Потом гляну. Ты приготовил, что я просил?
- Да, господин. – кивнул тот. – Видеозаписей нет, только аудиофайлы разговоров молодого человека и Прохора Белобородова. Вот флешка.
- Спасибо. Оставь, послушаю. Можешь быть свободен.