Глава 9
В понедельник утром первой парой у нас была лекция по теории государства и права, а вот второй парой было семинарское занятие по этому же предмету. Из римской аудитории мы вчетвером направились в аудиторию за номером триста шесть, в которой, судя по расписанию, и должен был проходить семинар. Когда мы зашли в вышеуказанную аудиторию, то увидели, что наши одногруппники заняли все задние столы. Ни оставалось ничего другого, как садиться на первые две парты среднего ряда, оказавшиеся свободными. Юсупова зашипела на Долгорукую:
- Я же говорила тебе быстрее собираться, копуша! Вечно с тобой везде опаздываем!
- Ничего страшного не случилось, это самые лучшие места! – и не подумала оправдываться Долгорукая. – Зато преподаватели нас лучше запомнят.
- Ага, - хмыкнула Юсупова, - и чаще спрашивать будут!
- А ты готовься хоть иногда к занятиям, а не по магазинам шастай! – не осталась в долгу подружка.
Тем не менее, они раскладывали свои тетради и учебники на первой парте, тем же самым, но молча, занимались и мы с Андреем, успевая краем глаза рассматривать своих одногруппников. Девушек, как я отмечал для себя и раньше, было больше, чем молодых людей, но именно последние заняли все задние парты. Конечно, за две недели мы успели не только более или менее зрительно запомнить наш курс, численность которого была около ста человек, но и познакомиться с нашими соседями по римской аудитории, которых в нашей группе не оказалось. Мои наблюдения прервал звонок, вместе с которым в аудиторию зашёл преподаватель – Виктор Самуилович, который и читал нам лекции по этому предмету.
- Меня вы все знаете, а с вами я сейчас познакомлюсь. – он достал список группы и устроил перекличку.
Если на брата и сестру Долгоруких он прореагировал нормально, то меня он уже разглядывал с интересом. Когда очередь дошла до Юсуповой он хмыкнул и сказал:
- Ну, один, ну, два, а тут сразу четыре… Первый раз на моей памяти собралась княжеская группа…
Сначала раздались робкие смешки с задних парт, а когда не выдержали мы с Андреем и Наталья с Ингой, смеялась уже вся группа. Кое-как нас успокоив, Виктор Самуилович продолжил занятие. На большой перемене, когда мы вернулись из столовой, наши одногруппники начали с улыбками к нам подходить и знакомиться, комментарий преподавателя окончательно растопил ледок неловкости и стеснения в группе. Инга, заметив такое внимание к своей персоне, попыталась нацепить маску «королевы», но Наташа быстро пихнула её локтём в бок, и вся спесь с Юсуповой куда-то улетучилась. Следующим семинаром у нас шла «История государства и права», и зашедшая Зинаида Ивановна, которая тоже читала у нас лекции по этому предмету, первым делом поинтересовалась:
- Это вы у нас «княжеская группа»?
Ответом ей было дружное «Да!», которое прокричали все, кроме нас четверых.
- Понятно. Меня уже Виктор Самуилович успел предупредить. – она улыбалась. – В любом случае, скидок не будет! – она обвела группу строгим взглядом, и только потом начала перекличку.
После этого семинарского занятия у нас была ещё лекция по правоохранительным органам Российской Империи, на которой курс больше внимания обращал на нас четверых, нежели на лектора, видимо наши одногруппники рассказали соседям о произошедшем на семинарах. Тут уж Юсупову останавливать никто не стал, и она, гордо выпрямившись на своём месте и нацепив очаровательную улыбку, стреляла глазками по сторонам, купаясь во всеобщем внимании. Впрочем, Долгорукая от неё не отставала, только делала это не так явно и показушно.
С Шереметьевой мы встретились не в кафе, как обычно, а на крыльце Университета. Именно сегодня девушки хотели посмотреть так разрекламированный мной «Приют студиозуса». Повёл я их по той дороге, по которой ходил домой. Наверняка существовала и другая дорога, гораздо короче, но я знал только эту. На мой вопрос о машинах и охране, девушки ответили мне, что они уже ждут около кафе, и больше не обращали на нас Андреем никакого внимания, рассказывая Шереметьевой подробности сегодняшних событий.
И действительно, «Волги» моих друзей стояли около кафе, охрана сидела внутри машин. Зайдя внутрь «Приюта», мы оставили верхнюю одежду в гардеробе и были сопровождены администратором, быстро смекнувшим, что гости пожаловали непростые, в ту самую часть кафе, где я на прошлой неделе сидел с Лесей. По пути вся наша компания разглядывала интерьер и посетителей, которых было ещё не так много, как в моё прошлое посещение. Нас разглядывали в ответ, особое внимание, конечно, уделяя нашим красавицам. Мы заняли один свободных столиков и углубились в изучение меню, принесенных официанткой.
- А что, мне здесь нравится. – сообщила Шереметьева. – Простенько и со вкусом.
- Это ты точно подметила, простенько и со вкусом. – согласилась с подружкой Юсупова. – Интересное местечко, не то что кафе в Универе.
- Да, - решила высказать своё мнение Долгорукая, - можно иногда здесь после занятий встречаться. Андрей, Алексей, а вы что думаете?
Для меня подобный вариант был очень удобен – дом-то рядом, и я кивнул, показывая своё согласие.
- Я тоже не против. – присоединился ко мне Долгорукий.
В кафе мы просидели до семи часов вечера, больше двух часов, и даже успели поужинать. Кухня «Приюта» моих друзей устроила, и они окончательно решили между собой заходить сюда почаще. Учитывая, что на завтра у меня была назначена тренировка в Корпусе, я предупредил присутствующих о делах во вторник. На их лицах читалось лёгкое разочарование, но за две недели нашего общения они начали привыкать к моим частым отлучкам. Попрощавшись с ними на стоянке и отклонив предложения подвести, я направился в сторону дома.
Не успев зайти в квартиру, услышал из гостиной голос Прохора:
- Ты не раздевайся, Лёшка, сейчас на полигон поедем. Итак вчера расслабились…
- Так поздно уже, темнеет. – попытался возразить я.
- Это ты злодеям будешь потом рассказывать! Типа, темно уже, завтра приходите, сейчас не досуг! – заявил он мне насмешливо, вручая сумку с запасной одеждой.
Ничего другого делать не оставалось, как взять сумку и пойти в гараж, вслед за воспитателем.
Тренировка ничем не отличалась от прошлых двух, Прохор заставлял повторять меня одно и тоже – воспламенять столбики. Называл он всё это действо «закреплением навыка». На мой вопрос, где мой воспитатель эти столбики берёт, я получил ответ, что как раз днем, во время моей учёбы, он об этом и позаботился. Единственное, что было нового в этой тренировке, это то, что в конце Прохор уделил особое внимание своей персоне. Вернее, моему воздействию на его персону:
- Так, только не вздумай меня зажарить! Я тебе этого никогда не прощу! – с улыбкой сказал он, но в голосе чувствовалось напряжение.
Его фигура в отблесках догорающих столбов смотрелась крайне футуристично, да и я, наверняка, производил такое же впечатление. Именно этот факт помог мне настроится на продолжение тренировки.
Я на темпепотянулся к Прохору, и опять, как в прошлые разы, наткнулся на его ментальный доспех. Мои попытки проникнуть за эту преграду, как я не старался, ни к чему не привели. Единственное, чего я добился, это ощущение понимания психоэмоционального состояния моего воспитателя – ему было очень неуютно, неприятно и, одновременно, интересно.
- Стоп, Алексей, закончили! – махнул рукой он. – Это мы с тобой и дома сможем тренировать. Пошли.
Уже в машине я попросил Прохора описать свои ощущения.
- Одним словом и не опишешь… - начал он. – Складывается такое ощущение, что кто-то посторонний очень грубо пытается залезть тебе внутрь, ты пытаешься этому сопротивляться, но получается с трудом. В общем, мерзкое ощущение, скажу я тебе! – Прохор хмыкнул. – А ты, на этот раз, как всё это чувствовал?
- Да всё, как и тогда, встретил твой ментальный доспех, пытался его проломить, но ничего не получилось. Единственное, почувствовал твои эмоции. Тебе же было интересно? – улыбнулся я.
- Было. – кивнул он. – Не каждый день мне в душу грязными сапожищами лезут!
- Прохор, я в кроссовках, и они довольно-таки чистые!
Но он не обратил на мои слова никакого внимания, задумавшись на минуту, после чего попросил:
- Ещё раз мне повтори то, что сказал до этого.
- Встретил твой ментальный доспех, пытался его проломить, но ничего не получилось. Ну и эмоции твои почувствовал.
- Обрати внимание на слово проломить! – он на секунду отвлёкся от дороги и многозначительно на меня глянул. – Не всегда сила и мощь являются залогом успеха. Сможешь как-нибудь с моим ментальным доспехом работать по-другому?
- Надо пробовать. – неуверенно ответил я.
- Сегодня уже ничего пробовать не будем, отдыхай, на неделе продолжим.
- Хорошо.
* * *
На следующий день, около четырёх часов дня, я был в Ясенево. Ротмистр Смолов тут же погнал меня на полосу препятствий, предупредив, что на этот раз легко не будет, глумливо так при этом улыбнувшись. И действительно, по всей полосе были расставлены «волкодавы» и отрывались они на мне всеми доступными способами – ураганный ветер сменялся ледяными иглами и глыбами, земля уходила из под ног и тут же вырастала в стену, которою приходилось пробивать, огненные плети хлестали со всех сторон, смерчи кружили вокруг всю дистанцию, рассыпаясь на части, ударившись о мой ментальный доспех, но потом появлялись вновь, норовя «укусить» побольнее. Особенно сильно заверещала чуйка в конце полосы, когда я приблизился к трубе – из неё с диким воем вырывался огонь, подпитываемый ветром. Даже на расстоянии чувствовался жар, несмотря на мою защиту.
«Это не труба, а газовая турбина какая-то получается!» - успел подумать я, прикрыл лицо руками (психология, никуда от неё не денешься) и побежал навстречу огню. Ощущения внутри трубы были, скажем прямо, не из приятных. Даже сквозь мою защиту было очень жарко. В какой-то момент мелькнула подлая мыслишка – не получить бы ожогов, температура внутри трубы явно быстро росла, но усилием воли я взял себя в руки и продолжил двигаться вперёд как можно быстрее. Двигался я на темпе, но, несмотря на это, моя скорость была невелика – встречный поток огненной лавы был очень силён, он сбивал с ног и мешал двигаться дальше. Кислорода стало не хватать, появились первые признаки усталости. Но, когда я почувствовал четырёх «противников», стоящих около выходы из трубы, открылось второе дыхание. Я был зол, очень зол! Хотелось к ним потянуться и проверить их ментальный доспех на прочность за то, что устроили мне в этой трубе настоящий ад, но я себя сдержал и решил действовать проверенными способами. Выскочив из трубы и оказавшись перед «волкодавами», я, продолжая двигаться на темпе, особо сдерживаться не стал и ударил каждого по разу в половину силы в грудь, от чего их снесло как кегли. Задерживаться возле них не стал и побежал дальше, заканчивать прохождение полосы препятствий.
На финише меня ждал полковник Орлов.
- Вы их не сильно? – мотнул он головой мне за спину.
Я повернулся и увидел, как около четырёх «тел» суетятся другие «волкодавы».
- Пойдёмте, полюбуемся на дело ваших рук, курсант. – хмуро сказал мне полковник и зашагал к выходу из трубы.
Мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.
С «жертв моего гнева» уже сняли шлемы и маски. К моему удивлению, среди этих четверых оказались Смолов и Пасек, которые мутными глазами водили по окружающим и пытались понять, что же с ними произошло. Что характерно, мне их совершенно не было жалко.
- Все признаки травматического шока, господин полковник. – выпрямился и отчитался один из «волкодавов». – Скоро должны придти в себя.
Орлов посмотрел на начавших ворочаться, но еще ничего не соображающих «волкодавов», и приказал:
- Оставьте с ними кого-нибудь. Остальные за мной!
Мы выстроились в колонну по два и пошли за полковником. Всю дорогу, которая заняла минут десять, я чувствовал настороженные взгляды моих «коллег». Наконец мы пришли на очередную поляну, но меньшего размера, чем основной полигон, на которой стояло несколько зданий разной этажности с голыми проёмами под двери и окна. Дождавшись, пока мы перед ним выстроимся, Орлов скомандовал:
- Все, кроме Пожарского, знают, что надо делать. Приступить!
Больше двадцати человек сорвались с места и в хорошем темпе рванули в здание.
- Курсант, задача проста и незатейлива! – начал мне объяснять полковник. – Заходите в здание и «принимаете» всех «злодеев». Это называется «зачистка», в Лицее вам должны были объяснять суть этого мероприятия. – он вопросительно посмотрел на меня, на что я кивнул. – Только всё это будет проходить в упрощённом варианте – никого выводить не надо, хватит условного задержания. Считайте, что за вами идёт основная группа, которая и будет выводить «злодеев» из здания. Задача ясна?
- Да, господин полковник! – вытянулся я.
- И ещё, Алексей Александрович! – пристально посмотрел на меня Орлов. – Не надо никого калечить.
- Да, господин полковник! – продолжал тянуться я.
- Я пойду за вами, внимания на меня не обращать! Пошёл!
Я на темпе рванул в здание, чувствуя присутствие полковника за спиной. Злость после трубы отпустила, но до конца не ушла, а поэтому действовать я начал жёстко – первых троих, обнаруженных мной в одной из комнат недалеко от входа, я просто забил за несколько секунд ударами в четверть силы, не обращая внимания на их попытки сопротивления, и оставил лежать шевелящиеся тела у одной из бетонных стен, в прочности которых убедился – очень уж славно в них врезались и сползали вниз «злодеи». Полковник стоял всё это время в дверном проёме и наблюдал за картиной избиения своих подчинённых, но не вмешивался. В следующем помещении всё повторилось как под копирку, единственное, «злодеев» было четверо. Мне начинала нравится тренировка по «зачистке» здания – все передвижения ограничены, бегать ни за кем не надо, болевые для «волкодавов» тоже не нужны – бей да бей себе в удовольствие. Единственный затык со мной произошел на втором этаже здания, в одной из последних комнат – там меня встретили оставшиеся, по моим подсчётам, три «злодея», один из которых миниатюрной фигурой очень напоминал Вику Вяземскую. Рука у меня на неё не поднялась, хотя два наших коллеги уже лежали на бетонном полу. Девушка не растерялась и, пользуясь своей безнаказанностью, стала меня «бить» руками и ногами, шипя от боли в отбитых конечностях. Конец всему этому положила фраза, брошенная Ведьмой:
- Что, князь, ручки об девку боишься замарать?
Всё, терпение закончилось. Я схватил её рукой за шею, притянул к себе и прошипел, еле сдерживая себя:
- Лежать!
Вика взвизгнула и обмякла. Я отпустил её шею, и девушка кулём сползла к моим ногам. Заверещала чуйка, и мне с трудом удалось заблокировать удар чьей-то ноги. Увернувшись от руки, я ударил в ответ в те же четверть силы. Мой противник только хекнул и ударил мне коленом в живот. Так сильно во взрослой жизни меня ещё не били – как кувалдой со всего размаха. Но всё равно, в детстве, на тренировках с делориевыми наручниками, мне доставалось и сильнее. Мой локоть, теперь уже в половину силы, удачно врезается в солнечное сплетение непонятного противника. Он отлетает, сгруппировавшись, в бетонную стену, раздаётся глухой «бум», и… встаёт! Я узнаю полковника Орлова, который, с налитыми кровью глазами, вновь на меня кидается.
«Что за ерунда происходит? Не похоже это на тренировку, он бьёт на полном серьёзе!» - только и успел подумать я, как пришлось отражать следующую атаку.
На этот раз застать меня врасплох ему не удалось, и все его удары ушли в молоко, но своими действиями полковник вынудил меня отступить к оконному проёму.
«Он меня что, из окна выкинуть хочет?» - мелькнула догадка.
На очередном ударе Орлов слегка «провалился» вперёд, что позволило мне пробить связку – правой, в четверть силы, в челюсть, и левой, в половину, опять в солнечное сплетение. Отлетевший полковник вставал уже не так резво, но всё-таки поднялся и опять на меня кинулся. Краем глаза я заметил, что за нашей схваткой наблюдают, лёжа на полу, два «волкодава» и очухавшаяся Вяземская. Но Орлов не дал мне долго ими любоваться, попытавшись провести хитрую связку ударов, нацеленных в жизненно важные части тела. И опять он построил её так, чтобы я постоянно отступал спиной к оконному проёму. Прошёл у него последний удар – в печень, который, как и в трубе, убил во мне всякую жалость к противнику и наплевательское отношение к последствиям – я пробил полковнику в ухо в пол силы, он опять отлетел к стене и затих.
«Ну, сука жандармская, сейчас сам полетаешь!» - я схватил Орлова за берцу, и поволок к оконному проёму.
- Князь, нет! – заверещал женский голос сзади, который привёл меня в чувство.
Я отпустил ногу Орлова, сам сел рядом и подумал, что с этими тренировками в Корпусе мне надо завязывать, иначе я здесь всех калеками сделаю. Кто потом Родину защищать будет?
В это время к полковнику кое-как подползли Вяземская и два «волкодава». Они оттащили его от меня в сторону и начали бить по щекам. Через минуту Орлов начал подавать признаки жизни и пришёл в себя. Первое, что он сказал, звучало странно:
- Ведьма, ты жива…
Убедившись, что Орлов не помирает, я встал и направился на выход. На улице уже начали собираться «волкодавы», которые расступились при моём приближении.
Добравшись до здания Корпуса, я, первым делом, залез под душ – после этого огненного ада в трубе сделать это было необходимо. Переодевшись в свою «гражданскую» одежду, я уже было собрался выйти наверх, как в раздевалку зашли Смолов и Пасек, выглядевшие, скажем прямо, не очень.
- Алексей Александрович, полковник Орлов просил вас задержаться. Он сейчас будет. – сказал мне ротмистр.
- Он уже сказал мне всё, что хотел. – ухмыльнулся я. – Да и я ответил на все его вопросы. Так что, аривидерчи, коллеги! – я попытался выйти из раздевалки, но офицеры преградили мне дорогу.
- Вы дождетесь полковника, курсант! – набычившись, заявил мне Смолов.
- Вы, что ли, меня удержите? – продолжал я ухмыляться. – Будем считать, что я уволился из Корпуса. Уступите дорогу.
Смолов переглянулся с Пасеком, тот кивнул, и они разошлись в стороны. Я поднялся на первый этаж, на вахте кинул свой пропуск охраннику на стол и вышел на улицу.
- Ты чего так рано? – именно такими словами меня встретил Прохор, когда я залез в «Ниву».
- Уволился. – ответил я.
Прохор изменился в лице и потребовал:
- Рассказывай!
- Поехали уже, - скривился я, - по дороге расскажу.
Он завёл машину, и мы поехали к воротам, которые, против обыкновения, никто не спешил открывать, а напротив, нам на встречу вышла вся дежурная смена, вооружённая автоматами.
- Прохор, приготовься, если что, будем уходить громко. – сказал я своему воспитателю и вышел из машины.
- Ваше сиятельство, - обратился ко мне старший смены, - полковник Орлов просил вас задержаться!
- Если вы сейчас же не откроете ворота, я их выломаю. – спокойно ответил я ему.
- Одну секунду, ваше сиятельство! – кивнул мне старший, отошёл и начал что-то бубнить в рацию. Выслушав ответ, он подал знак одному из своих подчинённых, который метнулся в будку, и ворота стали открываться.
Я вернулся в машину, и мы выехали за территорию Корпуса.
- Рассказывай! – опять потребовал Прохор.
Делать было нечего, и я рассказал ему про полосу препятствий с трубой, как вырубил этих четверых «волкодавов», включая мое непосредственное руководство в лице Смолова и Пасека, про городок с «зачисткой» и провоцирующим поведением Вяземской. Отдельно, в красках, рассказал про ничем не мотивированное нападение Орлова, который точно хотел меня покалечить или убить, да ещё и сбросить со второго этажа.
- Это не мне надо было к психологу идти, а им! Вернее, к психиатру! – именно такими словами я закончил свой рассказ.
Прохор молчал довольно-таки продолжительное время, после чего заявил:
- Звони деду. Скажи, что мы к нему едем. Пусть Глава Рода решает, что делать дальше.
- Я уже взрослый! И сам буду решать, что делать дальше! – попытался возразить я.
- Звони, говорю, взрослый нашёлся! – цыкнул на меня Прохор, после чего я послушно достал телефон и набрал деда.
По телефону Главе Рода ничего говорить не стал, а просто сообщил, что возник срочный повод увидеться. Ответом мне было краткое «Жду».
К особняку Пожарских мы подъехали в районе восьми часов вечера. По сообщению охраны, князь Пожарский ждал нас в гостевом доме.
- Ну, рассказывай, Лёшка, что натворил, если ко мне Ванька Орлов на срочную встречу напрашивается. – именно такими словами начался наш разговор.
Дед, так же, как и Прохор, выслушал меня не перебивая, только в конце начал задавать уточняющие вопросы:
- Сколько говоришь этих «волкодавов» было у трубы?
- Четверо.
Они многозначительно переглянулись с Прохором.
- Хорошо. А после чего на тебя напал полковник Орлов?
- После того, как меня довела Вяземская.
- И что ты с ней сделал? – прищурил глаза старый князь.
- Приказал ей лежать, ударить рука не поднималась…
Глава Рода опять посмотрел на Прохора и спросил уже его:
- Мог?
- Мог, ваше сиятельство. – кивнул тот.
Дед оглядел меня, как будто видел в первый раз, и неожиданно попросил:
- Попробуй применить на мне свои способности.
- Какие? – не понял я.
- Те, которые вы тренируете с Прохором.
- Хорошо. – я понял, что имел ввиду старый князь, перешёл на темп и потянулся к деду.
Если у Прохора ментальный доспех я чувствовал, как бетонную стену, то вот у моего деда это была бетонная дамба, сдерживающая бесконечную мощь. Мне не потребовалось много времени понять, что пробить такое мне пока не под силу! Однако, эмоции, как и у моего воспитателя, я сумел считать – раздражение и любопытство были превалирующими.
- Хватит. – кивнул дед. – Всё понятно. Если уж мне было крайне неприятно, то что же почувствовала Вяземская, да и Орлова, видимо, краем зацепило…
- Деда, ты сейчас о чём? – не понял я.
- О том, внучёк, что хочешь ты этого, или нет, но твои способности в стрессовой ситуации лезут наружу, и ничего с этим не поделать. – ответил мне дед, так и не прояснив до конца произошедшее.
- Вот вообще сейчас ничего не понял! – я продолжал тупо пялиться на Главу Рода.
Он вздохнул, оправил пиджак, и поправил запонку на рукаве белоснежной рубашки.
- В обычном состоянии и в стрессовом, твоя сила различается, и, судя по всему, очень на много. – начал терпеливо объяснять мне дед. – Видимо, Вяземскую ты пробил, досталось и Орлову, вот он и взбеленился, думая, что ты Ведьму эту убил. – дед усмехнулся. – А вообще, Ванька сам, наверняка, всё это подстроил, и с полосой препятствий, и с «зачисткой». Раскачать тебя решил, вот в ухо и получил, болезный… А теперь названивает…
После объяснений деда я взглянул на ситуацию под другим углом.
- Так это получается, что он не специально на меня напал, а Вяземскую защищал? – я посмотрел на старого князя, а потом на Прохора.
На их лицах я прочитал только скептицизм, а дед сказал:
- Начнём с того, что они в этой трубе выставили против тебя четыре воеводы, что не укладывается ни в какие рамки! Молодец, что решился пройти это испытание, и выдержал его с честью! – дед даже выпрямился на кресле, да и Прохор сделал соответствующее моменту лицо. – Я бы, на твоём месте, потом этих четверых затейников просто убил бы, несмотря ни на какие последствия. – это было произнесено старым князем так обыденно, у меня аж мурашки по телу побежали. Прохор, что характерно, лишь согласно кивнул. – Обычно, Лёшка, четверых крепких воевод хватает, чтобы убить среднего абсолюта. Делай выводы. – он пристально на меня посмотрел. – Дальше. Вяземская в последней комнате оказалась совсем не случайно, и расчёт Орлова был именно на то, чтобы ты не стал её «зачищать», как остальных. И расчёт графа оказался верен, но всё пошло не так с момента, как она тебя спровоцировала на эти твои штучки… Понял теперь?
- Понял. – кивнул я.
- Что дальше делать будем? – усмехнулся дед.
- Не знаю. Но в Корпусе, с его постоянными подставами, служить я больше не хочу! – твёрдо ответил я.
- Ты лошадей-то не гони, Лёшка, успокойся, приди в себя. А потом поговорим. – продолжал улыбаться дед. – Вёл ты себя достойно, честь Рода не замарал, да и нос, вернее ухо, всяким там любопытным слегка прищемил, так что отдыхай, тренируйся с Прохором, а там посмотрим! Договорились?
- Договорились, деда. – кивнул я.
По своему обыкновению, Глава Рода позаботился и о нашем ужине, стол на первом этаже был накрыт, после чего он проводил нас до машины, напомнив мне о посещении ателье.
- У меня сейчас будет больше свободного времени, так что до конца недели обязательно заеду. – заверил я его.
- Хорошо, Ёся предупреждён и ждёт.
* * *
Когда «Волгу» не пустили дальше ворот особняка Пожарских, граф Орлов окончательно уверился, что разговор предстоит не из самых лёгких. Он вылез из машины и направился к калитке, трогая распухшее левое ухо. Сотрудник СБ Пожарских проводил его до кабинета хозяина особняка.
- Добрый вечер, Михаил Николаевич! – кивнул он князю Пожарскому, который сидел в кресле, и даже не подумал встать, чтобы поприветствовать гостя.
- Присаживайся, Ваня, в ногах правды нет. Впрочем, нет её и в заднице. – усмехнулся хозяин особняка. – С чем пожаловал?
- Повинится приехал за внука твоего, Михаил Николаевич. – ответил полковник, устраиваясь в кресле напротив. – Он ведь тебе уже всё рассказал?
- Конечно, рассказал. – опять усмехнулся князь. – К кому ему ещё идти бедами своими делиться, сиротинушке? Так что же в Ясенево такого произошло, если у тебя даже ухо опухло? – граф было потянулся рукой к уху, но вовремя себя одёрнул.
- Сначала неудачно на полосе препятствий получилось, не думали мы, что он в эту трубу сунется, хотели показать Алексею ограниченность даже его способностей. А он эту трубу прошёл, ну и вломил на психе всем четверым воеводам. – Орлов опустил голову. – А потом в «городе» начал уж слишком жёстко проводить «зачистку». Когда он не захотел Вяземскую бить, она его и спровоцировала. Алексей схватил её за шею, и тут шибануло такой жутью! Ведьма заорала и на пол упала. Я и подумал, что он её убил… Вот и не сдержался…
- Ты же боевой офицер, Ваня, а повёл себя как курсант необстрелянный. – хмыкнул князь. – Да и кажется мне, дружок, что ты специально внука моего провоцировал всё это время.
- Я о своих сотрудниках должен знать всё! – вскинулся и твёрдо заявил граф.
- А тебе сказали, Ваня, что Лёшка тебя в окно выкинуть хотел, как и ты его? – опять хмыкнул Пожарский.
- Да. – кивнул Орлов.
- Благодари Ведьму свою, она Лёшку остановила. Иначе лежал бы ты сейчас в реанимации, в лучшем случае, а не вумные разговоры тут разговаривал. Да и в церковь сходи, самую дорогую свечку поставь, за здравие раба божьего Алексея, который тебя, дурака, не убил. То же самое тем своим четверым офицерам скажи, легко, считай, отделались.
Орлов вскочил и попытался что-то сказать, но после властного жеста князя упал обратно в кресло. С минуту в кабинете стояла тишина.
- Я хотел бы извиниться и перед Алексеем Александровичем, и перед вами! – сказал, наконец, Орлов.
- Конечно, Ваня, конечно! – на князя прямо-таки напала игривость. – Какое из своих предприятий в качестве извинений отдашь внуку? Ликероводочный завод или металлургический?
У графа Орлова всё похолодело в груди.
- Всё, что сегодня произошло, касается только службы в Корпусе! – возразил он. – А значит не подпадает под обычный гражданский оборот!
- Ты это потом будешь в Императорской канцелярии объяснять! – князь уже совсем не был похож на радушного хозяина. – Если доживёшь…
Граф Орлов почувствовал, как кресло под ним начало гореть, да и обстановка в кабинете поплыла – вспыхнул журнальный столик, занимался огнём стол за спиной князя.
- Ты войны Родов хочешь, Ваня? – буквально прошипел Пожарский. – Догадайся, что в этом случае я с твоими родственниками сделаю? После таких экспериментов с моим внуком?
- Простите меня, Михаил Николаевич! – Орлов вскочил, не обращая внимания на огонь. – Такого больше не повторится!
Пожарский пару мгновений разглядывал графа, после чего крикнул:
- Семён!
В кабинет шустро вошёл седенький старичок благообразного вида.
- Ты что творишь, барин, снова понервничал? – возопил он и начал водой тушить все очаги пламени. – Опять обстановку всю менять, сколько же можно? – ворчал он. – Отойди, Ваня, сюртук испачкаешь. – он бесцеремонно отодвинул в сторону графа. – Шли бы вы, сиятельства, в сад свои разговоры разговаривать, а то, не дай Бог, дом спалите!
Оба сиятельства послушно покинули кабинет, спустились по лестнице и вышли из дома в сад.
- Ваня, ты понимаешь, что твой Род моему теперь должен? – спросил Пожарский.
- Понимаю, Михаил Николаевич, вину свою признаю и от долга не отказываюсь. – кивнул Орлов. – Но при всём при этом, мне не хотелось бы терять такого ценного сотрудника.
- Очень уж он на вас зол, сотрудник этот. – усмехнулся князь. – Ему время надо, может и отойдёт.
- Хорошо, Михаил Николаевич. Дайте знать, если это произойдёт.
- Договорились, полковник.
* * *
- Садись. – указал мне Прохор на барный стул, а сам открыл холодильник и достал бутылку водки.
На рюмки мой воспитатель размениваться не стал, а разлил водку по стаканам.
- Пей. – скомандовал он мне.
Я послушно выпил.
- Вины твоей в произошедшем нет никакой. Так что реф-лек-си-ровать не надо. – Прохор сделал вид, что с трудом выговорил модное словечко. – То, что не покалечил этих «волкодавов», молодец. На полковника Орлова не сильно обижайся. Главная его ошибка в том, что он и с тобой не советуется, и дедом твоим, да и у меня ничего не спрашивает, а сам всё хочет выяснить. Вот и устраивает постоянные провокации, ставя твоё здоровье и жизнь под угрозу. Но об этом мы с тобой завтра поговорим. А сейчас давай ещё по одной, и спать. Подружку предупреди, что не придёшь. – он разлил нам остатки водки.
- Хорошо, Прохор.
- И ещё. Постарайся не злиться по пустякам, держи себя в руках. Видишь, к чему приводят выплески твоей силы?
- Вижу. – опустил голову я. – Но я-то с этим ничего поделать не могу!
- Будем тренироваться. – успокоил меня Прохор. – А сейчас иди спать.
* * *
На следующий день, в среду, я, с самого утра, почувствовал себя свободней что ли. Мне не надо было больше ехать в этот Корпус, я, наконец, мог заняться своими делами – больше времени проводить с Лесей, Сашкой, со своими университетскими друзьями. Даже обещанные тренировки с Прохором меня не особо смущали – издеваться он, конечно, надо мной любил и умел, но таких пакостей, как в ОКЖ, точно не делал. Именно такое моё хорошее настроение и позволило Андрею Долгорукому уговорить меня поиграть вечером на бильярде. Юсупова и Долгорукая, услышав наш разговор, робко намекнули на моё обещание потренировать и их. Настроение было хорошим, и я согласился. После занятий, в университетском кафе, данная информация была донесена и до Шереметьевой, которая пообещала, что будет тоже.
- Девушки, только у меня условие. – усмехнулся я.
- Мы заранее на всё согласные! – заявила Юсупова, а Долгорукая с Шереметьевой кивнули.
- Форма одежды – строгая! Никаких платьев и глубоких вырезов! – усмехнулся я.
- Так не честно! – Юсупова сделала вид, что такие условия для неё совершенно не приемлемы, подружки поддержали.
- Значит, никакой тренировки не будет! – улыбался я.
- Мы подумаем! – за всех ответила Шереметьева.
Когда мы прощались, Андрей отвёл меня в сторону и сказал:
- Они точно заявятся, можешь даже не сомневаться. Во сколько будешь?
- В районе семи. Я сегодня как раз собирался к портному, жилетку заказывать. От него и поеду в «Метрополию».
- Отлично, буду там тебя ждать.
Но к портному мне поехать не получилось – уже около подъезда я услышал, как меня кто-то окликнул женским голосом:
- Алексей!
Я обернулся и увидел Вику Вяземскую, выходящую из своей красной «лады». С другой стороны улицы ко мне быстрым шагом направились два молодых человека из СБ Пожарских. Я поднял руку и сказал им:
- Всё нормально.
Молодые люди остановились и, несмотря на мои слова, продолжали подозрительно смотреть на девушку.
- А мне казалось, князь, что вам защита не нужна? – усмехнулась она.
- А это они не меня защищают, а от меня… - улыбнулся я и услышал хмыканье за спиной.
- Поговорим? – спросила она уже серьёзно.
- Прошу. – я указал ей рукой на соседнюю дверь ресторана.
Мы зашли внутрь и устроились за одним из столиков. Вяземская меню смотреть не стала, а просто сказала официанту принести кофе, я заказал тоже самое.
- Прежде всего, - начала девушка, - я хотела бы извиниться за своё недостойное поведение.
Я молчал.
- Вы, Алексей, должны меня понять! – она начала заводиться. – Я всегда требовала в подразделении к себе такого же отношения, как и к другим офицерам, а меня все оберегают! Вот и вы туда же…
- Я вас понял, Виктория, и уже сам хочу извиниться за… - сказал я, но тут заметил, как девушку передёрнуло.
- Орлов запретил нам это всё обсуждать. – прервала она меня. – Мы даже втроём отдельную бумагу подписали. Все в подразделении знают о том, что что-то произошло, но не спрашивают. Ну, ещё, наверняка, Смолов с Пасеком в курсе.
- Виктория…
- Я же просила – просто Вика.
- Хорошо, Вика. Мне это всё уже не интересно, я уволился из Корпуса.
- Уволился? Это ты из-за Орлова что ли?
- И из-за него тоже. Эксперименты на себе я не позволю ставить никому!
- Какие ещё эксперименты? Ты что несёшь! – сначала удивилась она, а потом девушку понесло. – А теперь послушай меня! Ты что о себе возомнил? Эксперименты над ним ставят! Да над нами каждый день на этой службе издеваются, чтобы потом, после очередного задержания, мы живыми вернулись! А ему тут обидно, видите ли, стало! Вырасти сначала, а потом…
Это всё звучало очень обидно! Вдвойне обидно это было потому, что присутствовала большая доля истины. Втройне – потому что звучало из уст девушки!
- Хватит! – не выдержал я.
Вяземская опять, как тогда в «городке», взвизгнула и обмякла на стуле, официант, несший нам кофе, грохнулся на пол, администратора не стало видно из-за стойки, а в ресторан забежали Орлов, Смолов и Пасек.
- Пожарский, успокойся! – заорал мне полковник.
Следующими, кто ворвался в ресторан, была моя охрана, которую тут же мордой в пол уложил штаб-ротмистр.
«Как же вы меня все достали!» - подумал я, встал из-за стола и попытался подойти к Вяземской.
- Не надо, Алексей, мы сами. – уже спокойно сказал Орлов.
Я послушно отошел в сторону и начал наблюдать, как полковник с ротмистром приводят в чувство Вику, а Пасек и ребята из СБ, которым он объяснил ситуацию, занялись администратором и официантом. Когда все трое начали подавать признаки жизни, ко мне подошёл Смолов и попытался взять под локоток, чтобы отвести в сторонку.
- Руки! – бросил я ему.
Ротмистр отшатнулся и побледнел.
- Назад, Смолов! – рявкнул полковник, а потом добавил уже мне спокойным голосом. – Алексей, успокойся, он не хотел ничего такого! Можно мне с тобой поговорить?
- Нет. Нельзя. Забирайте Вяземскую и уходите. Мне ещё тут с рестораном разбираться. Будете за мной следить, за себя не отвечаю!
В этот момент в ресторан зашёл Прохор. Окинув взглядом зал, он громко сказал:
- Господин полковник, при всём уважении, но я звоню князю Пожарскому! На этот раз так легко не отделаетесь!
Орлов изменился в лице и попросил:
- Прохор, можно на минутку? – на что тот кивнул, и они вышли на улицу.
Вяземская уже окончательно пришла в себя и старалась на меня не смотреть.
- Попрошу освободить помещение. – спокойно сказал я Смолову.
Тот и не подумал возражать, кивнул, помог девушке встать, и они втроём с Пасеком направились на выход. Ребята из СБ встали у дверей и всем своим видом показывали, что граница на замке, а враг не пройдёт. Как-то комментировать то, что их, как щенков, уложил офицер Корпуса, я не стал, не им тягаться с Пасеком в подготовке, а вот персоналу «Русской избы» моральный и физический вред надо было компенсировать. Я показал знаками одному из молодых людей на администратора и официанта, которые приходили в себя за одним из столиков, расположенных ближе к входу. Меня поняли правильно, и секунд через тридцать сотрудники ресторана стояли передо мной.
- Юра, - обратился я к охраннику, - вы остальной персонал проверили?
- Да, ваше сиятельство! – кивнул он. – Пострадавших нет, испужались только сильно.
- Хорошо, Юра. Можешь идти.
Администратор и официант меня боялись, и очень сильно.
- Вы меня знаете? – спросил я.
- Да, ваше сиятельство! – закивали они.
- Прошу прощения за этот неприятный инцидент. В какую сумму вы оцениваете причинённый ущерб?
- Ни в какую, ваше сиятельство! – залепетал администратор. – Всякое случается… Мы всегда рады вас видеть в нашем ресторане!
- Тысячи рублей хватит?
- Мы не возьмём такие деньги! – замотал головой администратор.
- Вы мне перечить будете? – я добавил в голос аристократической спеси, как учил Прохор.
Реакция была неожиданной, официант, а вслед за ним и администратор бухнулись на колени и заголосили:
- Не погуби, ваше сиятельство!
Я мысленно плюнул, и уже хотел приказать им встать, как в дверях показался мой воспитатель, который быстро разрулил неудобную ситуацию:
- Брысь по местам!
Работников ресторана как ветром сдуло.
- Пошли домой, монстра! – хмыкнул он. – Разговор есть.
Когда мы поднялись в квартиру, Прохор указал мне на диван, а сам сел в кресло.
- Короче, ситуация такая. – начал мой воспитатель. – Эта Ведьма твоя, Вяземская которая, ещё вчера в неадеквате была. Орлову заявила, что это она во всём произошедшем виновата. Да и сегодня на службу приехала в скверном настроении, а с обеда отпросилась, сославшись на плохое самочувствие, не забыв при этом залезть в базу данных и узнать фактический адрес твоего проживания. Полковник с этими двумя своими гавриками решили, что она поедет к тебе и будет просить прощения за то, что тебя довела, ты размякнешь от искренности женских слёз и сладких речей, а они потом, в подходящий момент, и сами повинятся… Ваш разговор они слушали дистанционно, там у них машина специальная стояла. А когда деваху понесло, они и поняли, что Ведьма сейчас опять нарвётся, и уже сами кинулись в ресторан, пока ты дров не наломал. – Прохор ухмыльнулся. – Если бы полковник эту запись мне не дал послушать, хрен бы я ему поверил, что они здесь как бы и не при делах.
- Прохор, а как быть со словами Вяземской о том, что их там всех на грани тренируют? – спросил серьёзно я. – Уверен, что Вика говорила обидно, но вполне искренне!
- Так, про Вяземскую я тебе чуть позже кое-какую информацию сообщу, а сейчас послушай на счёт тренировок. Я тебе вчера вечером обещал до конца всё рассказать, так вот. – мой воспитатель встал и налил себе воды. – Это только в школах детей щадят, да и то, не особо, по себе знаешь. А так, на грани, тренируют не только в Корпусе, но и в армии, и на флоте, и в полиции, и даже в СБ Родов. Везде есть свои методики подготовки, исходя из специфики службы. Рассчитаны эти методики на стандартный человеческий материал. А ты у нас, если можно так выразится, совсем не стандартный. Вот и не знает полковник Орлов пределы твоих возможностей, и, в меру своего разумения и предыдущего опыта, пытается постоянно доводить тебя до грани, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. С тобой он не советуется, ничего не спрашивает, Главу Рода в известность не ставит. А ведь ты даже присягу не принял… Одно дело тренировать до кровавых соплей по многократно проверенной схеме, а другое – как тебя, когда точно не знаешь всех последствий. – Прохор прервался и отпил воды. – Вот, скажи мне, была ли хоть одна тренировка в Корпусе без какой-нибудь подлянки?
- Нет.
- Все эти подлянки, на самом деле, вещь сама по себе отличная – ты всегда готов к неожиданностям, не расслабляешься и получаешь незаменимый опыт действий в экстремальной ситуации, который тебе поможет выжить в реальном бою. Но! – мой воспитатель многозначительно поднял палец. – Не на третью неделю тренировок, когда ты своего курсанта ещё не знаешь и даже не догадываешься о его возможностях! Додумались тоже, четырёх воевод на трубу выставить! В надежде, что ты туда не сунешься! А потом сказать тебе, что надо больше тренироваться, и ты не так уж и хорош!
- А ты откуда знаешь? – не поверил я.
- Орлов вчера деду твоему покаялся.
Так вот значит, чем объяснялась та глумливая улыбка Смолова!
- Да и граф хорош, когда Вяземскую полез защищать. А ты, на секундочку, такой же его сотрудник, как и она. На тренировках всякое случается, и несчастные случаи тоже. И вообще, всё надо делать постепенно, иначе человек может сломаться.
- Я же не сломался. – возразил я ему.
- Не сломался. – кивнул Прохор. – Всё гораздо хуже. И в этом я сегодня убедился, когда в ресторане увидел, какими глазами ты на этих жандармов смотришь! Ты же их порвать был готов? Так?
- Так.
- А знаешь почему?
- Почему?
- Потому что они всё ещё думают, что могут тебе приказывать! А ты так не думаешь, потому что перестал уважать своих командиров! Ведь так? – он пристально на меня посмотрел.
А я попытался прислушаться к своим чувствам, которые говорили мне, что мой воспитатель прав. Точно так же я относился к нашему учителю по военной подготовке в Лицее, который совершенно не ценил мою способность держать ментальный доспех, а ставил во главу угла владение стихиями, несмотря на то что я выигрывал все поединки. Тот разговор с Прохором, после обсуждения моего первого учебного боя в классе, заронил во мне первые сомнения в авторитете учителя, а потом я ему просто подчинялся, по совету того же Прохора.
- Так. – кивнул я.
- Вот и забудь про них! Особенно после сегодняшнего. Дед, я думаю, тебя поддержит. Теперь по Вяземской. Что мне сказал Орлов. До Корпуса она служила в охране Императрицы. Про Валькирий я же тебе рассказывал? – я кивнул. – Вышла замуж за некого Игоря Вяземского, офицера из «волкодавов». На каком-то задержании он погиб, после чего вдова попросила у Императрицы перевода в Корпус. Ей не отказали, тем более что все данные у неё для этого были. К ней в подразделении очень хорошо относятся и всячески оберегают, от чего она сильно бесится. Тренируется до исступления, с полигона приходится выгонять в приказном порядке. Орлов предупредил, что на её слова обижаться не стоит. Когда дело доходит до службы, Вяземская иногда слегка теряет контроль и может наговорить всякого…
- Да, некрасиво получилось… - прокомментировал я.
- Успокоился? Сиди здесь, а я пошёл Главе Рода звонить.
Прохор закрылся в кабинете и вышел минут через пятнадцать.
- На, с дедом поговори. – протянул он мне телефон.
- Лёшка, - услышал я голос деда. – Прохор мне всё рассказал, его мнение о том, что с Орловым тебе больше не надо связываться, я поддерживаю. Так что учись, и потихоньку с Прохором тренируйся.
Закончив разговор, я вспомнил про ресторан.
- Я тысячу рублей администратору и официанту пообещал за причиненные неудобства. Сегодня в «Метрополии» в банкомате сниму. Сможешь завтра передать?
- А не жирно им будет? – хмыкнул Прохор, но увидев, что я нахмурился, сказал. – Никаких денег тебе снимать не надо, я завтра с Главой Рода этот вопрос решу, наличку привезут, нечего свои тратить.
- Смотри сам. – кивнул я.
* * *
Уже на подъезде к Ясенево у полковника Орлова запиликал в кармане телефон. Увидев фамилию вызывавшего абонента, граф поморщился, но трубку взял.
- Ванюша, - услышал он ласковый голос князя Пожарского, - ты совсем предупреждений не понимаешь?
- Мих… - попытался ответить Орлов.
- Молчи, Ванюша, и слушай! Твой Род теперь должен моему ещё больше! Можешь что-нибудь сказать.
- Да, Михаил Николаевич. – убито согласился полковник.
- Вот и чудно! А теперь слушай дальше, Ванюша! К Лёшке не вздумай приближаться даже на пушечный выстрел! И этих своих двоих предупреди. Как понял, приём?
- Понял, Михаил Николаевич! – на что в трубке заиграл сигнал отбоя.
Ещё минуту полковник сдерживал себя от того, чтобы не раздавить телефон в руке, но, взяв себя в руки, положил его в карман – винить надо было только себя.
«Да, переборщили мы со Смоловым и Пасеком с этим Камнем…» - подумал граф Орлов и потёр левое ухо.
* * *
Когда я уже собрался в «Метрополию», меня остановил Прохор:
- Присядь-ка на минутку. – он дождался, когда я послушно сяду на диван в гостиной. – Еще раз хочу напомнить тебе о твоем раздражении, выливающимся сам знаешь во что. – он посмотрел на меня серьёзно. – Хоть из дома тебя не выпускай, монстру такую!
- Так это у меня на жандармов аллергия! – улыбнулся я. – Как увижу, сразу руки зудеть начинают. На других эту аллергию пока не замечал.
- Вот и постарайся себя в этих руках держать, Алексей! – мой воспитатель не принял шутливого тона. – Иначе придётся тебе академический отпуск брать и ехать в Смоленское имение, нервы восстанавливать…
- Я понял, Прохор.
- Иди уже, горе луковое!
В «Метрополию», как и в прошлый раз, я поехал на «Волге». Процедура встречи с открыванием двери, приветствиями и моим «спесивым» видом повторилась. Андрей опять был в бильярдной и уже разминался, девушек ещё не было. На мой вопрос о наших красавицах, Долгорукий ответил:
- Будут позже, в спа пошли, на свои эти процедуры.
До появления девушек мы успели сыграть три партии в «сибирку», две из которых я позволил себе выиграть. Андрей горел желанием сравнять счёт, но не успел:
- Добрый вечер, мальчики! – услышали мы голос Инги Юсуповой. – А вот и мы!
Подружки подошли к нам со стороны спортбара, видимо спустились по запасной лестнице. Условия моего дресскода они выполнили – все три были в джинсах, кроссовках и рубашках с длинным рукавом. Одобрительно их осмотрев, я кивнул и сказал с улыбкой:
- Ведь можете, когда хотите!
- Да, мы такие! – гордо выпрямилась Наталья Долгорукая, отчего её рубашка натянулась на груди. – А ещё мы крестиком умеем вышивать!
- И на бильярде очень хотим научится! – это была уже Юсупова.
- Хорошо, девушки, приступим. – продолжал улыбаться я. – Андрей, ты же мне поможешь?
- Куда я денусь… - махнул рукой он.
Следующие пятнадцать минут я объяснял и показывал нашим красавицам основы классической стойки. Они делали вид, что эта информация является для них крайне важной и необходимой. Оживились по-настоящему они только тогда, когда мы перешли к практическим упражнениям. Первой показать, что она усвоила, вызвалась Инга Юсупова. Получилось очень эффектно, но крайне не эффективно. Инга изо всех сил демонстрировала непонимание того, что я от неё хочу, и, в конце концов, просто потребовала поправить её стойку моими руками. Под ухмылки Долгоруких и Шереметьевой я начал исправлять «ошибки» Юсуповой. Через некоторое время мне это удалось, и настал черёд Долгорукой. С ней, в силу природной скромности девушки, пришлось «провозиться» гораздо меньше. Больше всего времени я «потратил» на Аню Шереметьеву, которая «оторвалась» по полной, задавая мне кучу уточняющих вопросов с обязательным «покажи на мне».
Следующим упражнением было простое «ведение» кия с попаданием между двух мелков. Стоило нам с Андреем отвлечься, как мы с ним поняли весь коварный замысел подружек – девушки послушно стояли в стойках, «водили» киями, стараясь попасть между мелков, но вот верхние пуговки на их рубашках были расстёгнуты практически до «неприличного» уровня. Особенно это было заметно у Шереметьевой – казалось, что её грудь вот-вот выскочит наружу. Мы с Андреем замерли и растерялись, очень уж были неожиданны метаморфозы.
- Молодцы, девушки! – наконец сказал я и сглотнул. – Так и стойте! Следите за тем, чтобы мелки не вывались… Тьфу! Чтобы мелки не задевались!
- Хорошо, тренер! – дружно сказали подружки.
Хватило их ещё минут на пять, после чего они распрямились и начали потягиваться, комментируя это тем, что у них с непривычки заболели спины. Пуговки при этом девушки так и не застёгивали.
- Андрей! – обратился я к нему громко. – А не кажется ли тебе, что наши красавицы тренируются где-то помимо вашего клуба? Очень уж синхронно у них всё получается?
- Да, Алексей, мне тоже так показалось! – кивнул он.
Подружки переглянулись и за всех ответила Шереметьева:
- Готовились, грешны! Но разве вам не понравилось?
Мы с Андреем переглянулись и я ответил:
- Конечно, понравилось.
Тут бесцеремонно влезла Юсупова:
- Алексей, когда следующая тренировка?
- На следующей неделе вас устроит? – улыбнулся я.
- Да! – опять дружно ответили подружки.
Дома я был уже в одиннадцатом часу вечера и, отчитавшись Прохору об отсутствии инцидентов, пошёл к Алексии.
- Лёш, давай в пятницу на эту выставку художественную сходим, а потом в «Приют», на танцульки?
- Давай, Лесь.
* * *
В кабинете высокопоставленного чиновника, у стены, вытянувшись и боясь пошевелиться, стояли три офицера Отдельного корпуса жандармов, в форме и со всеми полагающимися к ношению наградами, – полковник граф Орлов, ротмистр Смолов и штаб-ротмистр Пасек. Попали они на эту аудиенцию после трёхчасового ожидания в приёмной.
Хозяин кабинета не обращал на жандармов никакого внимания, а занимался тем, что просматривал на огромной плазменной панели видеозапись прохождения полосы препятствий неизвестным «волкодавом», лицо которого было закрыто маской и тактическим шлемом. До клятой «трубы» офицеры от чиновника слышали лишь «Неплохо!» и «Хм», когда же боец, после секундного раздумья и прикрыв лицо руками, нырнул в трубу, навстречу бушующему пламени, послышалось «Молодец!» Выход «волкодава» из трубы был крайне фееричен, особенно красиво это смотрелось при замедленной видеозаписи – монтажёр точно знал, на что обратить внимание Хозяина кабинета. Вот из трубы появляется человеческий силуэт, объятый пламенем, вот этот силуэт наносит удар ближнему противнику, который буквально взлетает в воздух, не успев среагировать, затем той же печальной участи подвергаются второй, третий и четвёртый.
- Как он их! – не удержался чиновник. – Даже странно, что живы остались…
Смолов и Пасек побледнели и изо всех сил постарались не потереть до сих пор ноющую грудь.
Тем не менее, видеозапись продолжалась. Вот, крупным планом показали лежащие тела в камуфляже, возле которых суетятся другие «камуфлированные», вот нахмуренное лицо полковника Орлова. Кадр меняется, и плазменная панель показывает панораму «городка» с выстроившимися «волкодавами». Шеренга распадается, все бегут к одному из зданий, за исключением двух человек – полковника Орлова и ещё одного бойца, которые разговаривают между собой. Получив какие-то указания от командира, этот боец несётся в здание. За ним, заметно отставая, полковник. Следующий кадр – видимо этот же боец врывается в помещение и начинает, в буквальном смысле, избивать своих коллег.
- Злой после трубы, наверное… - ухмыльнулся чиновник, не отрывая взгляда от панели.
Не забыл монтажёр показать крупным планом морщащееся лицо полковника Орлова, наблюдающего за экзекуцией. Таких комнат «злой волкодав» прошёл ещё четыре. В последней всё у него пошло несколько не так, как в предыдущих – уложив двоих, третьего, почему-то трогать не стал и даже опустил руки.
- А это у нас, судя по всему, госпожа Вяземская… - пробормотал Хозяин кабинета.
Госпожа Вяземская, тем временем, начала использовать коллегу в виде макивары, отрабатывая на нём удары руками и ногами. Внезапно, неуловимым движением, «волкодав» схватил девушку за шею, притянул к себе практически вплотную, и отпустил, а Вяземская упала на бетонный пол.
- Фи, как бескультурно! Даму за шею! – усмехнулся чиновник.
Кадр сменился перекошенным лицом Орлова, который начал двигаться внутрь комнаты.
- А вот у нас и защитник девичьей чести!
Следующий кадр показал полковника, попытавшего нанести удар ногой стоящему к нему боком «волкодаву», который был с трудом, но заблокирован последним. Удар рукой у полковника тоже не прошёл, зато это получилось у его подчинённого. Впрочем, Орлов не обратил на это особого внимания, он извернулся и ударил коленом в живот «волкодаву», который ответил полковнику локтём в грудь. Полёт графа до стены был показан в замедленном темпе.
- Красиво! – деланно восхитился чиновник.
А «кино», тем временем, продолжалось. Полковник поднялся и вновь кинулся на «волкодава», причём, было видно, что свою атаку он строит таким образом, чтобы оттеснить противника к оконному проёму. Ни один удар Орлова не прошёл, «волкодав» был явно быстрее, но к окну всё же отступил. Подловив полковника на очередном ударе, он ответил сам – правой рукой в челюсть, и левой в солнечное сплетение.
- Опять? – удивился Хозяин кабинета, наблюдая уже не такой красивый полёт Орлова. – Это же, наверное, очень больно?..
Орлов поднялся, и было заметно, что с трудом. Но скорость, с которой он опять кинулся на «волкодава», говорила о том, что силы остались. И опять монтажёр решил добавить «фильме» драматизма – в кадре появились лежащие на бетонном полу и пытающиеся встать три «волкодава», даже при наличии у них на лицах масок и шлемов, становилось понятно, что они наблюдают за схваткой.
- Какое напряжение! В жизни такое редко встретишь… - продолжал глумиться чиновник.
А на видеозаписи у полковника открылось второе дыхание, он вновь начал теснить «волкодава» к окну, даже умудрился попасть тому в район печени, но сам получил удар в голову, от которого опять улетел к стене.
- Смотрите, мой самый любимый момент начинается! – заявил хозяин кабинета.
А на плазменной панели «волкодав» подходит к «телу» Орлова, хватает его за берцу и тащит к окну. Кадр меняется – один из лежащих «волкодавов» тянет руку в немом крике. Опять в кадре появляется «злой волкодав», который замирает и отпускает ногу полковника, после чего обессилено опускается рядом на бетонный пол. Следующий кадр – одинокая фигура в камуфляже и шлеме, уходящая по лесной тропинке вдаль.
- А на этом моменте у меня каждый раз скупая мужская слеза выступает… Ничего с собой поделать не могу… - патетически поделился сокровенным чиновник. И добавил уже совершенно другим тоном. – Кино из «Русской избы» смотреть не будем. Содержание знаете. Свободны.
В приёмной господ офицеров проводил насмешливый взгляд помощника, который знал, какую «фильму» патрон должен был им показать.
Уже на улице чуть отошедший Смолов поинтересовался у Орлова:
- Иван Васильевич, что это было? Нам ведь ни слова не сказали, а только видеозапись продемонстрировали, которая, итак, у нас есть.
- Это нас, Витя, так красиво в дерьмо по самую макушку опустили, показали своё неудовольствие и, одновременно, дали понять, что всё про нас знают! – спокойно ответил граф, привыкший за годы службы ещё и не к таким закидонам начальства.
- Камень стуканул? – влез Пасек.
- Да причём тут Камень? Сказал же, что про нас всё знают! – начал заводится полковник. – Сами мы виноваты в произошедшем! Прикиньте, что нам лишний раз показали этой «фильмой»? Был у нас сотрудник, который всех нас вместе взятых стоит, а мы его прое...ли! И ушел он, бл..дь, в закат! Что тут непонятного? И теперь последуют оргвыводы с выдачей нам всем орденов Сутулова с закруткой на спине. Готовьтесь, господа офицеры, всю вину возьму на себя, но, боюсь, это не поможет!