Глава 7

Как только Романовы покинули яхту, так сразу все предписания корабельного врача оставшимися на носу «Звезды» несознательными лицами выполняться перестали и бедного меня окружили отец, братья, Прохор, Ваня и батюшки.

— Лешка, — обратился ко мне родитель голосом, в котором сквозила неприкрытая тревога, — может, тебе водички принести? Или еще чего? Ты только скажи — все сделаем!

Ответить я не успел — за меня это сделал Кузьмин:

— Николаич, ты бы не спешил с подобными предложениями, а то царевич тебе быстро на шею залезет и ножки свесит!

Отец «юмора» не понял.

— Ваня, — обернулся он к колдуну, — ты мне тут со своими циничными шуточками завязывай! У ребенка стресс! Я вообще удивлен, что Лешкина психика так долго всю эту херню выдерживала!

Родителя поддержал возмущенный воспитатель:

— Да, Ванюша, поимей совесть! Сейчас не время сынке очередную тренировку устраивать и в черном теле его держать! Иногда надо и расслабиться дать!

Ухмыляющийся Кузьмин только отмахнулся:

— Так царевич как раз сейчас и расслабляется! Или вы ему поверили, когда он тут перед вами и старшими родичами сломленного невзгодами подростка с нервным срывом разыгрывал?

Лица родителя и воспитателя одновременно приобрели недоверчивое выражение, и отец с подозрением спросил у колдуна:

— Так, Ваня, стоп! Что-то я тебя не пойму! Ведь ты же сам государю на этом самом месте совсем недавно уверенно так затирал, что Лешка устал! И доктор то же самое говорил!

— А что мне оставалось делать, Николаич? — хмыкнул колдун. — Царевича опять под государевы молотки подставлять? Пришлось еще и айболита слезно умолять, чтобы он нам с твоим сынишкой подыграл! — Кузьмин повернулся ко мне и с издевкой заявил: — Так, больной, колись давай, зачем спектакль устроил?

Я вздохнул и решил рассказать всю правду без утайки:

— Это меня Прохор еще перед обедом надоумил, вот с него и спрашивайте…

Все присутствующие дружно повернулись к ошарашенному таким заявлением воспитателю.

— Чего?.. — взревел он, глядя на меня. — Сынка, ты чего несешь? Ничего такого я тебе не предлагал! Тем более перед обедом!

Я уселся на лежаке, разогнул руку, протер еще раз салфеткой место укола и возразил:

— А кто мне посоветовал изменить модель поведения, чтоб, значит, перестать огребать от старших родичей? Вот я и расстарался! Еще и вас с отцом и Ванюшей от царственных молотков на долгое время прикрыл. Круто я придумал, согласись?

На лице Прохора появились проблески понимания, а вот все остальные продолжали переводить недоуменные взгляды с меня на воспитателя.

— Так! — вздохнул отец. — Давайте по порядку. Получается, что у тебя, сынок, никакого нервного срыва не было?

— Не было, — кивнул я. — И психика моя вполне в состоянии вытерпеть, как ты выразился, еще и не такую херню. Но видеть ревущих сестренок нам с Колей и Сашей было действительно очень неприятно.

Братья подтверждающе кивнули, и отец перевел взгляд на Ванюшу. Тот всем своим видом показал, мол, «я же тебе говорил, что подросток в полном порядке».

— Ясно. Теперь с тобой, Прохор. Что ты там Лешке такого присоветовал?

Воспитатель коротенько пересказал суть нашего с ним разговора, причем самыми внимательными были Коля с Сашей, а вот батюшки, как я заметил, с сутью схожих глав из учебника по криминалистике и лекций с грифом «ДСП» по оперативно-розыскной деятельности были прекрасно знакомы и ничего нового для себя не услышали.

— Понятно, — криво улыбнулся отец, когда воспитатель закончил. — Как говорится, не в коня овес! Прохор тебя, сынок, в очередной раз хотел чему-то хорошему и полезному научить, но твое извращенное сознание информацию истолковало совершенно превратно! И как ты теперь собираешься перед старшими родичами обставляться, чтобы не… огрести в очередной раз?

Я пожал плечами:

— Так доктор же сказал, что больной должен очень скоро прийти в себя, вот я завтра уже и буду бодрячком. Но чтобы старшие родичи совсем не расслаблялись, у меня на протяжении длительного времени периодически будут случаться мелкие рецидивы и легкие срывы. Вы же меня не сдадите?

Я оглядел присутствующих и в очередной раз очень сильно пожалел об утраченных способностях — если раньше влет определял и настроение, и желания собеседников, то сейчас приходилось всецело надеяться на прошлый опыт социального взаимодействия и обычную человеческую логику. Этот прошлый опыт и обычная логика подсказывали, что старшим родичам мог меня вломить только родной папаша, а вот остальные — точно нет. Прохор, Ваня, Коля с Сашей и батюшки, похоже, были полностью согласны с моими выводами и дружно смотрели на цесаревича в ожидании его реакции, которая незамедлительно и воспоследовала:

— Лешка, ты завязывай с чувствами родичей играть и шантаж устраивать! — с досадой заявил родитель. — Так и быть, мы тебя, конечно же, прикроем, но сделаем это в последний раз и исключительно ради того, чтобы не расстраивать твоего царственного деда… и Михаила Николаевича, который, как и все остальные, за тебя очень переживает. Ты меня услышал?

— Услышал, — с готовностью кивнул я, мысленно скрестив пальцы. — А ты тогда переговори с моими царственными дедом и бабушкой, чтобы они Машу, Варю и Лизоньку в наши дела больше не вмешивали.

Родитель нахмурился:

— Не забывай, Алексей, что твои сестры — урожденные Романовы! А значит, и воспитание у них соответствующее! Или это я таскал с собой младших сестер на ту операцию со швейцарским банкиром, когда Прохор при девчонках клеймо этому уроду прямо на лбу выжег? А Ибица? Где вы дружно пятьдесят трупаков заделали? А посольство Испании в Москве? — Отец хмыкнул. — Это они перед старшими родичами, мной и тобой разыгрывают эдаких возвышенных и изнеженных тургеневских барышень, а как до серьезного дела дойдет — поверь мне, сынок, руки у твоих сестер благодаря соответствующему воспитанию и благотворному влиянию царственной бабушки дрожать не будут! И ситуация с посольством Испании тому прямое подтверждение. И Ибица тоже. — Он опять хмыкнул. — А что касается утреннего звонка девчонок, то ты радоваться должен: любят они тебя, переживают и искренне желают, чтобы с тобой никогда ничего не случилось. — Отец вздохнул. — Я даже в каком-то смысле тебе по-хорошему завидую, потому что за нас с дедом и бабушкой девчонки так не беспокоятся, что и понятно: мы всегда у них были, давно надоели, а вот старший брат появился совсем недавно, а значит, и ценность представляет немалую. И какой старший брат! Единым махом семерых побивахом! Герой! Легенда, если судить по публикациям в отечественных и зарубежных СМИ! Да еще и живет не в опостылевшем Кремле, а в отдельном особняке и без пригляда со стороны надоевших деда, бабушки и отца! А кабак этот «Царская охота»? У старших родичей денег на карманные расходы не допросишься, а старший брат без лишних вопросов отдал целый ресторан в их полное распоряжение! А беспредельный шоппинг Маши и Вари на Лазурном берегу, который ты им тут устроил? А эти мотоциклы, на которые мы, в отличие от тебя, никогда бы им не позволили даже сесть? Ну чем не идеал мужчины, за которым как за каменной стеной? — Родитель усмехнулся. — Ладно, это все лирика, но общий смысл ты должен был уловить.

Я кивнул.

— Да уж… Но все равно — они же девочки! А значит, и реагируют на все более эмоционально, и принимают ближе к сердцу!

— И по статистике при этом живут дольше, чем менее эмоциональные мальчики, — отмахнулся отец. — Короче, Лешка, заканчивай уже со своими экспериментами, иначе все это плохо кончится. А сейчас давай тебе грамотную легенду будем лепить, чтобы старшие родичи о твоей выходке не догадались. — Родитель повернулся к Ванюше. — Олегыч, пригласи к нам, пожалуйста, Максима Леонидовича, чтобы он нам с медицинской точки зрения обозначил основные вехи чудесного выздоровления внезапно захандрившего великого князя. А ты, сынок, шуруй в каюту и переоденься — скоро друзья ваши пожалуют, а за ними и король Франции с князем Монако…

* * *

К моменту когда на яхте стали собираться все наши друзья, мы успели согласовать с Максимом Леонидовичем мою легенду по чудесному выздоровлению, а также записать с Шуркой Петровым обращение к нашей с ним лицеистской параллели. Кроме того, Шурка списался с Гришкой, и через пару минут мы с другом были включены в выпускной чатик, в который тут же загрузили записанное обращение и накидали фоток из нашей серой и скучной жизни на Лазурном берегу. Реакцию на публикации лично я отследить не успел: отец демонстративно выложил на стол «глушилку», отправил Шурку к родителям и объявил начало очередного важного совещания.

— Итак, господа, — цесаревич смотрел на батюшек Владимира и Василия, — вы, наверное, были очень удивлены нашим решением оставить вас на Лазурном берегу? — Церковники просто кивнули, но от дополнительных комментариев воздержались. — Что ж, пришло время объяснить это наше решение. — Родитель сделал паузу. — За время нахождения на Лазурном берегу вы успели не только зарекомендовать себя с самой лучшей стороны в качестве сотрудников охраны, но и успешно поучаствовать в нескольких секретных операциях. За сегодняшнюю ночь вам от всех Романовых еще раз хочу объявить благодарность.

Владимир с Василием поднялись с кресел и поклонились, а отец продолжил:

— Еще Прохор Петрович, Иван Олегович, Владимир Иванович и Алексей с Николаем и Александром вас рекомендовали к выполнению более важных и ответственных заданий. Про рекомендации со стороны его святейшества вообще молчу! А тут и оказия случилась: князю Монако срочно понадобился грамотный и сильный колдун для охраны казино «Монте-Карло». И князь, что характерно, готов хорошо платить. Вот мы и решили вас князю… продать. — Родитель хмыкнул. — Продать за дорого, господа. За триста тысяч франков в месяц, которые полностью пойдут на счета вашей с остальными батюшками колдунской общины.

Владимир с Василием переглянулись с довольным видом, вновь встали, поклонились и уселись обратно, все так же не произнеся ни слова.

— Эта работа будет вашим официальным прикрытием, господа, — посерьезнел отец. — Основной же вашей задачей будет обеспечение деятельности нашего энергетического холдинга, в котором вы тоже будете числиться в качестве сотрудников и получать очень и очень неплохое денежное содержание с компенсацией текущих расходов. При всех раскладах подчиняться вы продолжаете исключительно Прохору Петровичу, Ивану Олеговичу и Алексею Александровичу. Сотрудники СБ холдинга, руководство, а также офицеры Внешней разведки и ГРУ, действующие на территории Европы, могут обращаться к вам только с просьбами о содействии в проведении уже своих операций. Уровень и важность поставленных задач вам понятны, господа?

В этот раз батюшки очень резво вскочили с кресел и рявкнули:

— Так точно, ваше императорское высочество!

— Отлично! — кивнул родитель. — Теперь предлагаю слово передать Ивану Олеговичу — он вам разъяснит некоторые моменты вашей дальнейшей службы на благо Родины.

Батюшки уселись, и Ванюша приступил к разъяснению этих самых некоторых моментов.

— Спасибо, Ляксандр Николаич! Буду краток, — хитро улыбался он. — Заниматься вам, святые отцы, на Лазурном берегу предстоит примерно тем же самым, чем вы с успехом занимались и на богоспасаемой родине. То есть банальным вымогаловом, разводкой лохов на бабки и мокрухами, замаскированными под несчастные случаи, суицид и сердечные приступы. — Батюшки стали морщиться, а Ванюша, явно получающий удовольствие от происходящего, ухмыльнулся и продолжил: — Поверили? А теперь серьезно. Как сказал ранее уважаемый Ляксандр Николаич, ваша главная задача — обеспечение деятельности холдинга. Что под этим подразумевается? Первое: присутствие на важных встречах с клиентами. Надеюсь, мне не надо вдаваться в подробности?

Владимир с Василием отрицательно помотали головами.

— Второе: получение в случае необходимости инсайдерской информации, и не только у клиентов холдинга, но и у третьих лиц. Следующее: ведение на постоянной основе самостоятельной разведывательной деятельности как по направлениям, указанным сотрудниками СБ-холдинга, так и в сферах, обозначенных Москвой. Четвертое: участие в операциях ПГУ и ГРУ на всей территории Европы. И пятое: осуществление на постоянной основе контрразведывательного и антикоррупционного контроля за сотрудниками холдинга, а также за офицерами ПГУ и ГРУ наших резидентур на территории Европы. Надеюсь, последний пункт не вызывает у вас отторжения?

Батюшки переглянулись, и Владимир ответил:

— Мы все понимаем, Иван Олегович, и готовы работать. Формы и методы этого контроля, а также способы передачи отчетов, видимо, мы обговорим отдельно?

— Все верно, — кивнул колдун. — Что же касается мокрухи, вымогалова и разводок на бабки, то, боюсь, этим вам заниматься придется тоже — наши европейские партнеры в конкурентной борьбе в средствах особо не стесняются, не будем стесняться и мы. Учтите, масштаб обозначенных специальных операций — назовем их так — будет на порядки выше, нежели ваши московские невинные шалости. Моральные терзания по этому поводу присутствуют, святые отцы?

— Никаких, — пожал плечами Владимир, а Василий согласно кивнул. — Мы уже успели здесь несколько освоиться, осмотреться, да и последние события, — Владимир глянул в мою сторону, — никаких иллюзий не оставляют. Так что не сомневайтесь, сделаем все для блага Родины!

— Отлично, — покивал Кузьмин. — И не вздумайте уже свой маленький левый бизнес в Монако организовать, падры! Не разочаровывайте нас! А если ручонки все-таки зачешутся, просто свяжитесь с нами, будем вместе посмотреть. Вы меня услышали?

— Услышали…

* * *

Родовитая и не очень молодежь на яхту прибыла организованно и не с пустыми руками — столы на носу «Звезды» теперь ломились от фруктов, бутылок легкого вина и коробок с конфетами. Девушки отдельно вручили мне целых три роскошных букета цветов, и по суетливому поведению Стефании Бурбон и сестер Гримальди я понял, что инициаторами всего этого фруктово-букетного перформанса являлись именно они. Отличилась и Соня: норвежка, с тревогой вглядываясь в мои глаза, отдельно подарила кубик Рубика и электронную книгу в роскошной кожаной обложке, пожелав при этом скорейшего и спокойного выздоровления. Пока морячки уносили фрукты на мойку и сервировку, поблагодарил друзей за заботу и добрые слова, пообещав, что уже совсем скоро опять буду готов к подвигам и свершениям. А потом начались вопросы по поводу прошлой ночи…

— Да ничего там особенного и не было… — отмахнулся я. — Идиот какой-то добыл мой телефон, позвонил и стал угрожать, что если я не приеду в аэропорт, причем один, то он там всех взорвет. Дело еще усугублялось тем, что как раз приземлялся рейс из Москвы, а вы знаете, как я дорожу жизнями соотечественников. Вот я и рванул без раздумий… Добрался до порта, долго удостоверялся в том, что злодей действует в одиночку, ну и убил его. При этом чутка не рассчитал силы и перенапрягся… Очнулся уже в реанимации, куда меня на скорой привезли сотрудники французской контрразведки. — Я обозначил поклон в сторону Стефании Бурбон. — Отдельное спасибо господину Бланзаку! Из госпиталя меня вскоре отпустили, но прописали покой хотя бы на протяжении пары суток. И скорую дежурить на пирсе поставили. — Я широко улыбнулся. — А еще мне ставят общеукрепляющие капельницы, так что, друзья, я не пью. — Максим Леонидович не соврал: капельница с секретными ингредиентами действительно меня «вштырила», и чувствовал я себя гораздо лучше, чем час назад.

Мой рассказ, понятно, общее любопытство удовлетворил лишь отчасти, но все понимали, что большего от меня не добиться, и дружно переключили свое внимание на Стефанию, которая тоже решила отделаться общими фразами и в конце заявила, что расследование ведется, все злодеи обязательно понесут заслуженное наказание, а о новостях мы узнаем первыми. Я на это только мысленно усмехнулся: уж кому-кому, а французам до ватиканских колдунов уж точно никогда не добраться! Так, по вершкам пройдутся, если повезет, а если не повезет — устанут трупы своих агентов считать.

Тут очень удачно морячки принесли красиво нарезанные фрукты и изящные бокалы, открыли вино, и я без всякого ложного смущения провозгласил подходящий месту и времени тост:

— За мое здоровье!

С Соней, из взгляда которой тревога все это время так и не уходила, переговорить наедине удалось только спустя минут сорок после появления молодежи на яхте.

— Ты вообще как? — смотрела она на меня глазами раненого олененка.

— Нормально, — отмахнулся я. — Жить буду.

— Алексей, а ты знаешь, что у тебя доспех серьезно поврежден?

— Сонечка, ты бы видела мой доспех ночью! — улыбнулся я. — Если верить словам Ивана Олеговича, там живого места не было! Но, как видишь, сейчас все более или менее в порядке.

— И это ты называешь «в порядке»? — всхлипнула девушка. — Что в аэропорту могло такого случиться, если даже у тебя, — последние слова она выделила интонацией, — образовались подобные повреждения?

И только я собрался в очередной раз отшутиться, как норвежка топнула ножкой и произнесла с обидой, чуть повысив голос:

— Только не ври мне! После нашей помолвки я имею право знать!

Я вздохнул и подумал: «Ох уж эти принцессы, у которых властность в крови! Да и принцы, в том числе и я, недалеко ушли…»

— Хорошо, Сонечка, — кивнул я. — Хотела правду — получай! Ответишь мне на один вопрос?

Невеста, судя по всему, отслеживала мои эмоции, поэтому снова проявлять норов не стала и настороженно кивнула в ответ:

— Отвечу.

— Хорошо. Вопрос такой: ты можешь лечить людей по фотографии? Или, например, по той же фотографии в реальном времени отслеживать текущее психологическое состояние или состояние здоровья кого-либо?

Настороженность девушки усилилась:

— Не могу, конечно! Это же сказки!

Я не смог сдержать улыбки:

— А ты пробовала?

— В детстве, — протянула она. — После прочтения этих самых сказок и просмотра фантастики. И у меня ничего не получилось, Алексей! И мама говорила, что раньше так действительно умели, а потом сильных колдунов и ведьм всех повывели, и это уменье было безвозвратно утрачено.

«Милая Сонечка! — подумал я после услышанного. — Наивная девочка! Сколько открытий чудных тебе готовит просвещенья дух! Просвещенья дух — это мы с Иваном Олеговичем и его супругой. Но только после свадьбы — когда ты станешь Романовой». А вслух заявил:

— Насчет «безвозвратно» я бы с тобой поспорил! Ты что-нибудь слышала про круг колдунов? Представляешь, что это такое?

— Примерно.

— Так вот, открою тебе огромную тайну: при наличии большого количества сильных колдунов можно организовать упомянутый круг, лидер которого по уникальному энергетическому профилю, или — проще — фантому, может найти в реальном времени кого угодно, где угодно и сделать с этим человеком буквально все!

Глаза девушки расширились, ротик она прикрыла ладошкой. А я продолжил:

— Вот в Ниццу и послали этого злодея, чтобы он меня спровоцировал. Когда же я напал на эту тварь, в дело дистанционно вступил упомянутый круг сильных колдунов, который и попытался меня убить. Теперь тебе технология покушения на меня понятна?

— Ужас какой! — прошептала Соня. — И ты так спокойно об этом говоришь?

— А что мне прикажешь делать, в истерике биться? — не удержался я от кривой улыбки. — Что это изменит? Вот и остается относиться к этому всему философски и выживать назло всем врагам.

— А кто они? — Девушка начала приходить в себя. — Ну, твои враги?

— Сонечка, — я посерьезнел, — мне и так пришлось рассказать много из того, что ты знать не должна. Хочешь, чтобы я обиделся?

— Нет конечно! — Она погладила меня ладошкой по плечу и робко улыбнулась. — Прости меня, Лешенька! Я никому ничего не расскажу!

— Очень на это надеюсь!

— И еще, Лешенька… А можешь мне еще что-нибудь рассказать из того, что не особо секретное?

Вот оно, это извечное женское любопытство! Которое пересилило даже недавний страх!

— Хорошо, — милостиво согласился я. — Процитирую тебе слова Ивана Олеговича, которые он мне сказал перед одной из наших первых тренировок: «Алексей, никаких преград нет! Все барьеры и ограничения у тебя в голове! Просто работай со своим воображением!» Поняла, что господин Кузьмин имел в виду?

Соня несколько мгновений простояла в задумчивости, а потом кивнула:

— Кажется, да.

— Можешь этой цитатой поделиться с мамой, — улыбался я. — Уверен, ее высочество эти слова тоже оценит по достоинству.

— Безусловно! — кивнула девушка. — А теперь, Алексей, скажи мне другое: я могу тебе чем-то помочь? — Она безошибочно указала пальчиком на мои «энергетические шрамы».

— Спасибо за заботу, Сонечка! — Мне действительно было приятно. — А можно ты завтра до обеда одна ко мне придешь… без этих… — Я мотнул головой в сторону носа яхты. — И попробуешь что-нибудь сделать в спокойной обстановке?

— Договорились!

Моим ответом девушка была явно довольна, и поэтому я удостоился целомудренного поцелуя в щеку. А про себя подумал: «Пусть попробует — хуже точно не будет. Не говорить же ей, что даже Ванюша в одного ничего не смог сделать. Да и вообще, Соне, даже при ее природной силе, до нормальной знахарки еще учиться и учиться. А учитывая полное отсутствие у девушки практики — и того больше! Но ничего! Несколько лекций от профессора колдунских наук господина Кузьмина, моя помощь — и выйдет из моей будущей супруги матушка Соня Романова!»

Когда мы с девушкой вернулись к остальной молодежи, в мой адрес со стороны Вилли Гогенцоллерна поступило неожиданное предложение:

— Алекс, а не мог бы господин Кузьмин с нами всеми завтра провести еще одно занятие по ментальной защите?

Судя по взглядам остальных молодых людей и девушек, направленным на меня, немецкий принц просто озвучил общую просьбу. Что ж, раз общество желает, будем удовлетворять его потребности…

Приглашенный господин Кузьмин в общем и целом к инициативе отнесся положительно, но выдвинул встречное условие:

— Никакого крепкого алкоголя сегодня вечером, молодые люди! — с важным видом потребовал он. — И хорошо выспаться! Все меня поняли?

— Jawohl, mein Herr!