15. Следственные мероприятия

Михаил

— Пап, а мы с Афиной Робертовной курицу с картошкой приготовили! Я сам курицу в соусе валял, — гордо делится Славка, семеня рядом со мной.

Он такой впечатленный, прямо как я в своих мыслях, пока смотрю на женскую спину, облаченную в мохнатую херню. Широкими шагами няня сына чешет к подъезду, будто убегает, и эти «кошки-мышки» внезапно пробуждают во мне инстинкт охотника, с которым не перестаю таранить затылок Афины.

Мать твою, я не помню, чтобы ту девушку звали Афиной. Хоть убей — не помню. Даже при условии того, что я и не пытался запомнить, но имя-то редкое. Девчонка проходящая, как и многие другие, с которыми коротал ночи в командировках, но имя, блин, не рядовое и где-то бы точно отложилось. Татуировка отложилась, значит, я не совсем безнадежен.

— …эти бедра… я их трогал… они такие скользкие были… но в итоге вкусные…

Бедра?

Глаза автоматом сползают к заднице Афины, потом спускаются к округлым бедрам…

— Не понял… Чьи бедра ты трогал? — повернувшись к сыну, уточняю хрипло.

— Куриные… — удивленно отзывается Славка, подняв ко мне лицо.

А… куриные.

Расстегиваю молнию парки до середины живота, позволяя кусачему ветру пробраться внутрь и сбросить на пару градусов внезапно подскочившую температуру после нелепого диалога с сыном о бедрах.

— Куриные — это хорошо, — философски заключаю я. — Значит, сейчас будем ужинать…

— А мы уже поели, — сообщает Славик. — Афина Робертовна! — кричит он, вынуждая девушку замедлить шаг и обернуться. — А мы папу покормим?

Щеки Афины искусал мороз. Кончики носа и подбородка раскраснелись. Она коротко мажет по мне взглядом, прежде чем отвечает:

— Уверена, что такой взрослый и серьезный мужчина в состоянии справиться сам.

Афина Ебитовна, да вы… вы Наебитовна!

А может, Наебитовна вы с самой первой встречи?!

Чисто гипотетически. Если она меня сразу узнала, то какого черта не призналась, что мы знакомы? Да еще и эта предприимчивая Лариса Ивановна так активно вас впихивала…

Или все-таки не знакомы?

Блядь…

— Так и быть, Афина Робертовна, не претендую на ваши готовые бедра, — сообщаю.

Вспыхнув так, что шерсть мохнатой херни встает дыбом, девушка поджимает губы и разворачивается. Устремляется к подъезду и, смотря себе под ноги, дожидается нас со Славкой.

В лифте такая же история происходит: Афина рассматривает носы своих ботинок, зато у меня есть отличная возможность рассмотреть ее при освещении.

Она, не она?

На ее лице превратились в росу снежинки, но парочка застряла на трепещущих ресницах. Из-под шапки торчат кончики волос, на которых налип снег.

В лифтовой кабине пахнет морозом и чем-то тонким, эти запахи неожиданно отлично сочетаются и заставляют меня сделать несколько глубоких вдохов.

Когда я познакомился с той официанточкой? Семь, восемь лет назад?

Где это было?

Здесь, в Новосибе, я бывал в теплое время года…

Томск?

— Афина Робертовна, на следующей неделе, возможно, мне придется уехать в командировку, — на ходу сочиняю я. Дождавшись, когда девушка поднимет ко мне взгляд, уточняю следом: — в Томск… — слежу за ее реакцией.

— Пап, ты уезжаешь? — вклинивается Славка.

Нет, сын, я езжу по ушам, но что поделать?

— Пока не точно, — отвечаю с чистой совестью. — Афина Робертовна, вы же сможете остаться со Славой на пару дней?

Растерянно пару раз хлопнув глазами, она задумывается.

— Думаю, что смогу…

— Замечательно. Не подскажите, погода в Томске примерно как здесь? Города соседствуют… Бывали там?

Бля… Мне тридцать пять, я такой хуйней занимаюсь…

— Была… — успевает мяукнуть Афина, прежде чем двери лифта разъезжаются.

Ответ малоинформативен. Уверен, любого прохожего если спросить, то ответ будет аналогичным.

Возня перед входной дверью в квартиру и Славкины расспросы «когда и на сколько я уезжаю» рассеивают момент и сводят продолжение беседы с Афиной к нулю.

Заваливаемся нашей небольшой компанией в прихожую.

Славка небрежно стягивает ботинки с ног, демонстрируя насквозь мокрые носки с налипшими комьями снега, и, прыгая по коридору, вытряхивается из влажных куртки и штанов.

Я, наконец, избавляюсь от парки, подкладка которой тоже пропитана внизу ледяной водой, и только Афина с сосредоточенным видом озирается по сторонам, и не думая раздеваться.

— Что-то потеряли? — интересуюсь у нее, подпирая плечом стену прихожей и складывая руки на груди.

— Да, сумку… — она мажет по мне беглым взглядом и переключается на сына, — Слав, я, наверно, ее на кухне оставила. Или у тебя. Принеси, пожалуйста.

Сын, кивнув, кидается исполнять.

— И носки сразу сними, а то простудишься! — вдогонку кричит ему Ебитовна.

— А сами? Не боитесь простудиться? — выразительно киваю на ее напрочь мокрые вырви-глаз-колготки. — У нас отличный полотенцесушитель. Рекомендую от души, — дергаю бровью.

Михал Михалыч… теряешь сноровку. Или стареешь…

А были времена, когда девушки были мокрые не от снега, а от меня, и мне всего лишь требовалось стянуть с них всё, что ниже пояса. А сейчас, Угрюмов? Предлагаешь девушке раздеться самой и просушить мокрые вещи?

Печаль, блядь.

— Нет, спасибо. Я уже поеду, — отказывается Афина.

— Заболеете… — наседаю я.

— Я крепче, чем кажусь, — натянуто улыбается она.

— Не сомневаюсь, — ехидничаю, испытывая раздражение, что мой простой и гениальный план по быстрому избавлению девчонки от колготок провалился.

— Нашел! — орет Славка из детской и несется к нам с сумкой.

На мой неискушенный взгляд это не женская сумочка, а скорее странный безразмерный желтый мешок с полуметровой бахромой. На вид еще и доверху забитый. Что она там носит?! Запасные разноцветные колготки?

Афина забирает у Славы свою клоунскую котомку и ласково улыбается сыну.

— Спасибо, Слав. Ну, я пойду? До понедельника.

— До свидания, — кивает ей Слава.

Не так быстро…

— Афина Робертовна, задержитесь. Есть пара вопросов. По поводу Славы… — прошу. — Слав, ты пока в свою комнату иди… — кашляю в кулак.

Сын смотрит на меня как на врага народа. Косится исподлобья, но через секунду с удрученным вздохом плетётся в спальню.

— Слав, носки! — обеспокоенно орет ему вслед Афина.

Ну просто Мэри Поппинс на минималках — иронизирую про себя, пока девушка медленно переводит на меня вежливый непроницаемый взгляд.

— Что именно вас интересует? — ровно спрашивает она.

«Трахал ли я тебя…?» — хочется выдать в ответ. Однако…

— Какие у Славы успехи? Как провели вечер? — включаю «я-же-отца». — Смотрю, вы с ним так быстро поладили. Такой профессионализм! — накидываю пафосных оваций. — Где вы учились?

В Томске?

Ну давай, раскачивайся, ну!

У Афины мигом вспыхивают щеки.

— Я училась на педагогическом, — отвечает ни о чем. — Со Славой нам действительно удалось поладить. О его успехах пока говорить рано, но кое-какими наблюдениями я бы хотела с вами поделиться, но, прошу прощения, не сегодня. Мне… пора, — поджимает губы, сверля дупло меж моих бровей. Кажется, еще секунда и слезливо добавит «пожалуйста».

Смотрим друг на друга пытливо.

Ну не пытать же мне её?!

— Хорошего вечера, — отпускаю.