16. Кому направо, кому налево

Михаил

— С кем-нибудь… подружился? — голосу Риты удается пробиться сквозь неистовый детский ор, от которого, сидя на кухне, даже у меня сворачиваются в трубочку уши. — Тш-ш-ш-ш, тихо… — Марго пытается успокоить ребенка.

Из диалога Славы и его матери я понял, что дочь Риты внезапно проснулась, и теперь их общение выглядит как сломанный телефон.

Я без понятия, чем сейчас занят муженек Марго и дома ли он вообще, но если дома, мог бы успокоить вопящего ребенка и дать возможность Рите и Славе нормально поговорить.

Стискиваю ручку чашки, из которой допиваю кофе. Кружка Славки стоит нетронутой, в ней уже давно остыл чай. Пятнадцать минут назад по видеосвязи позвонила Рита. Славка бросился к телефону тотчас.

Он созванивается с матерью. Стабильно каждый день. Понятия не имею, общаются ли они в течение дня, но на вечернем созвоне обычно я присутствую и в принципе имею представление о состоянии Марго и ситуации в целом. А она, эта ситуация, без изменений.

Пару дней назад я предложил Рите помощь — материальную, если требуется. На соответствующих специалистов или что-то вроде того, но Марго заверила, что у неё всё под контролем. У меня по этому поводу огромные сомнения, но кто я такой, чтобы настаивать на обратном, в конце концов, у нее есть муж, родители и собственная взрослая голова на плечах.

— Нет. Я не хочу ни с кем дружить, — отзывается Славка, успев поймать момент затишья, который через секунду прерывается очередным приступом визга и Ритиными безуспешными попытками добиться тишины.

— Почему? — интересуется Марго, но в ее голосе нет интереса как такового, в нем бескрайняя усталость и раздражение, с которым, не дожидаясь ответа от Славы, сообщает ему: — Слав, давай позже созвонимся. Мне надо Аришу покормить…

Через пару секунд в квартире устанавливается ласкающая слух тишина. Все звуки смолкают. Эта благодать длится несколько минут, и я даже успеваю словить удивление, с которым волочусь в комнату Славика, ведь он подозрительно тих.

Пацан сидит на кровати. Забравшись в постель с ногами и притянув к груди колени, на которые пристроен подбородок, ковыряет пальцем ворс на покрывале.

— Твой чай остыл, — оповещаю о своем присутствии.

Славка вскидывает лицо. Смотрит на меня волком. Исподлобья, нахмурившись. Губы поджаты.

— Когда я поеду домой? — спрашивает глухо. С нотками отчаяния и беспомощной враждебности, которые заметны даже мне, хотя я никогда не считал себя спецом в определении чужих интонаций.

Этот вопрос Славы ко мне самый частый и одновременно самый болезненный. Потому что, во-первых, у меня нет на него ответа, а, во-вторых, он, как обычно, заставляет задуматься — в какую ситуацию мы все попали с этой историей.

Ситуацию, из которой, как ни крути, нет идеального выхода. Тупик, куда не ткнись.

Когда три недели назад я забирал Славку у Риты, я находился в моменте. В том, где чужой моему сыну мужик поднял на него руку. Потом наступило утро и везти сына туда, откуда накануне его забрал, не выглядело разумным. А через день мы со Славкой улетели в Новосибирск, и, кажется, оба воспринимали наше взаимодействие как затянувшийся уик-энд. Я собирался дать Рите время привести свое психологическое здоровье в порядок. У меня не было четких и ясных планов на будущее, я вообще не из тех кто заглядывает так далеко, однако в ближайшем будущем я не рассматривал вероятность, что Славка останется жить со мной. У него есть мать, он скучает по ней. То, что он тоскует, заметит даже слепоглухонемой. И мне, твою мать, реально грустно. Потому что я чувствую себя хреново настолько, насколько не чувствовал еще никогда. Я беспомощен безболезненно решить этот клубок проблем, я калека в роли отца. Я привык быстро принимать решения и еще быстрее воплощать эти решения в жизнь. И впервые я оказался перед проблемой, у которой, кажется, нет решения. Ни быстрого, ни медленного — вообще никакого.

Тем не менее вопрос сына неожиданно цепляет спицей где-то в груди и вынуждает испытать что-то похожее на разочарование. В себе.

— Хочешь домой? — тупо переспрашиваю, сделав два шага и пристроив свою задницу на край кровати, которая тут же прогибается подо мной.

— Я хочу к маме, — бормочет пацан.

На его лоб упала длинная светлая челка. На голове какой-то бардак. Футболка заляпана зубной пастой. Удивительно, что сейчас я обращаю на это внимание, ведь даже не задумывался, как часто мой сын меняет трусы и меняет ли вообще.

— Мы поедем к маме на новогодних каникулах, — сообщаю информацию, о которой договорились с Марго позавчера. Это решение мы приняли обоюдно и согласованно.

Не знаю, как будет выглядеть наш приезд. Не знаю, чем он закончится. Мы с Ритой будем действовать по обстоятельствам, но первостепенно в них будет комфорт и безопасность для Славы, остальное решаемо.

— А ты потом уедешь? — подняв на меня глаза, спрашивает тонко сын.

Горло сдавливает. Я поднимаю руку и касаюсь шеи. Растираю её словно это поможет избавиться от внезапно образовавшегося колючего комка. Славка смотрит на меня, кажется, так, как никогда не смотрел. Ни в один из моих прошлых визитов, когда спустя час нашего неуклюжего общения мы прощались.

— Слав, у меня здесь работа, — отвечаю прямо.

— А можно нам поехать с тобой? — выдает, уставившись чистыми, полными робкой надежды глазами. — Мне, маме и Арише… — уточняет следом как серпом по стратегическим местам.

Закашливаюсь в попытке проглотить свой шок. Как на такое отвечать? Где этому учат?!

— Слав, вряд ли такое возможно… У Ариши есть свой папа… — сиплю, срочно пытаясь придумать как слиться со столь скользкого разговора.

— Ну и пусть Ариша остается со своим папой! — насупившись, зло бормочет сын. — А мы с мамой поедем с тобой! — заявляет.

Желание притвориться глухим сильно во мне как никогда. Медленно моргаю, шумно набирая в легкие воздух. По части ведения переговоров я собаку сожрал, иначе бы не стал тем, кем являюсь, но я без понятия как вести подобные разговоры с восьмилетним ребенком. Я предпочел бы и дальше не знать.

— Знаешь, такие решения нельзя принимать одному человеку… Все должны быть согласны. И мама, и я, и Вадим… — «мудак» от души добавляю про себя.

— Я с мамой поговорю, — уверенно заверяет меня Славик, заставляя капельке холодного пота скатиться вдоль позвоночника.

Вытираю выступившую испарину со лба.

— Ну поговори… — невнятно бормочу, думая, что надо будет заранее позвонить Рите и предупредить об этой «гениальной» идеи Славика. — Ну тогда че… собираемся? — резко съезжаю с темы.

В прихожей стоит собранная спортивная сумка. В ней полотенца и всякая банная атрибутика.

Недалеко от нашего дома есть приличный развлекательный центр. Мы приметили в нем Аквапарк еще в день нашего заселения в квартире.

Вопрос о том, как мы проведем эту субботу отпал сам собой, когда, проезжая мимо, Славка похвастался, что умеет хорошо плавать.

Без вопросов.

Аквапарк так аквапарк.

Через сорок минут на стойке ресепшен нам выдают спец браслеты.

Славка в восторге, когда надевает плавки с изображением человека-паука на стратегическом месте, которые мы купили в ТЦ по дороге. Мне тоже купили, но мои плавки не настолько оригинальны — на моем стратегическом месте виден лишь приличный бугор — предмет моей особой гордости.

Как только заходим внутрь, Славка вмиг просканировав немаленькое помещение, фокусируется на детском городке в форме пиратского корабля.

Я же фокусируюсь на указателе «банный комплекс», и уставшую за неделю сидения спину заранее приятно ошпаривает приличным веником. На автомате делаю шаг в сторону СПА, крепко сжимая руку Славика в ладони.

— Пап, давай туда! — упирается сын и тянет меня к пиратскому кораблю.

Он облеплен визжащими детьми, вокруг него, как тюлени на побережье, лежат в лягушатнике их скучающие родители. Представляю себя рядом с ними, и в трусах бугор тоскливо сдувается.

Поправляю резинку на плавках в тот момент, когда над кораблем переворачивается огромное ведро, обдавая всех присутствующих тонной воды, и мне окончательно становится дурно.

Что за конские развлечения тут приняты?!

— Вау! — комментирует водопад Славка. — Пошли скорее! Сейчас ведро опять наберется! — тянет уже изо всех сил.

— Может, в баню? — страдальчески предлагаю и прямо вижу, как сын мысленно туда меня посылает. А я впервые готов отправиться туда, куда послали.

— Ну, па-ап! — мгновенно взвивается Славка.

Сауна, баня, хамам, массаж… М-м-м…

Бросаю оценивающий взгляд на лягушатник — там глубина Славке по колено и, чтобы там утонуть, нужно очень постараться.

— Слушай… мы же приехали развлекаться? — захожу издалека, обращаясь к пацану. Дождавшись его кивка, продолжаю вкладывать в его светловолосую головку удобную для обоих мысль: — давай так, чтобы и тебе хорошо, и мне?

— Давай, — соглашается Славка.

— Мужик! — одобрительно поглаживаю его по макушке. — Тогда ты идешь направо, — киваю в сторону лягушатника, — а я — налево…

М-м-м… как это прекрасно звучит — налево. Под плавками снова вырастает курган. Я давно не ходил налево. Точнее я уже давно никуда не входил.

Удостоверившись, что, даже если Славик захочет утонуть, не сможет этого сделать, еще раз предупреждаю его, чтобы из лягушатника никуда не уходил, и с чистой совестью иду в хвойную сауну.

Договорившись с парильщиком, растягиваюсь на скамье, предвкушая долгожданное расслабление. От жара сердце грохочет в горле, а легкие становятся как у огнедышащего дракона.

Блаженно прикрываю глаза.

Да-а-а… То, что надо в выходной. Оказывается, даже с детьми можно неплохо провести время, если проявить немного смекалки.

Безмятежно жмурюсь, слушая, как банщик обивает о кадку дубовый веник.

С шипением расплываюсь по скамье, чувствуя обжигающий удар листьев по спине. И быстро вниз, короткими похлопываниями, до самых ступней… Хорошо-о-о…

— Внимание! Михаил, отец Славы, срочно подойдите в медицинский кабинет! — звучит из громкоговорителя на весь Аквацентр.

Усмехаюсь про себя… Ну что за долбоеб мог потерять ребенка…

— Внимание! Повторяю! Отец Михаил, срочно подойдите в медицинский кабинет!

Через секунду я вскакиваю с лавки так резво, что едва не теряю трусы, и случайно макушкой заряжаю банщику прямо в челюсть.