17. Курс молодого отца

Михаил

Меня выносит из парилки со свистом.

В первый год моей работы у нас на производстве случилось ЧП — совсем зеленый пацан, вроде меня, и только выпустившийся из Института, по глупости и неопытности расхреначил себе арматурой руку по локоть. Кровищи было целое озеро. Меня тогда лихо встряхнуло. Состояние шока, паники, ступора и какой-то беспомощности…

Сейчас, пока проношусь мимо лягушатника и убеждаюсь, что в нем Славика нет, я испытываю нечто похожее. Чувствую, как в области виска пульсирует вена.

Успевшие расслабиться мышцы напрягаются, и мое тело становится тяжелым и каменным, как и стопы, которыми шлепаю по мокрой керамике пола.

Торможу какого-то паренька в спецовке и узнаю у него, где находится медпункт. К счастью, он здесь же, на первом этаже, и бежать к черту на рога босиком и с прилипшими банными листами мне не придется.

Крест медицинского кабинета мигает зеленым. До него метров сорок, это расстояние я преодолеваю за считанные секунды.

Одновременно со вдохом толкаю дверь и без стука влетаю в медпункт.

Я даже представлять себе не хочу, что могу здесь увидеть, пока глазами ношусь по небольшому светлому помещению.

Славика нахожу сидящим на кушетке. Рядом с ним женщина в белом халате, но на ней я не концентрирую внимание. Я разглядываю сына, пытаясь найти на нем какие-нибудь физические увечья, но их, к счастью, нет.

Блядь…

Провожу ладонью по влажным волосам, зачесывая их назад.

Плечи падают. Это облегчение. Твою мать, это реально облегчение, хоть я и не знаю, что конкретно произошло, но Славка жив, а это уже как минимум хорошо.

Увидев меня, сын опускает взгляд и соединяет ладони, которые прячет между коленей. Его спина ссутулена, плечи подлетают к ушам. Таким я его видел в начале недели, когда он поджег штору.

— Слава… — произношу я, требуя на меня посмотреть.

— А вы, я так понимаю, отец Михаил? — неожиданно переманивает на себя мое внимание женщина в халате. — Явились за премией «Папаша года»? — хмыкнув, пренебрежительно осматривает меня с ног до головы.

С таким кислым выражением на её румяной мине на меня, почти голого, не смотрела еще ни одна женщина.

— А что, вы такие раздаете? — копирую ее пренебрежительный тон.

— Периодически, — вперяет в меня убийственный взгляд. — Иногда даже посмертно…

Смотрю на нее с подозрением. Узнавать, что она имеет в виду, желания нет, как и продолжать с ней препираться.

Проигнорировав, подхожу к Славке, кладу руку ему на плечо и спрашиваю уже совершенно серьезно:

— Что случилось?

Ответ получаю от «белого халата»:

— Да вот… выловили вашего сорванца в волне. Чуть не захлебнулся, — сообщает сдержанно. — Марик, наш спасатель, кричал чей ребенок, а ответа не было. Как обычно привел ко мне.

— В какой волне? Откуда они в лягушатнике?! — ни черта не понимаю я, мысленно воспроизводя бассейн с пиратским кораблем.

— В самой настоящей и довольно серьезной, — раздраженно фыркает женщина, — в главном бассейне в конце каждого часа включают волну…

— В главном бассейне? — моя челюсть отвисает. — Слав! — рявкаю на этого чудика, сильнее сжав его тощее плечо и чувствуя, как тоже накрывает волной. Гнева!

Я же сказал — в лягушатнике торчать!

— Какого хрена ты туда попёрся?! — цежу.

— Что вы сваливаете всё на ребенка?! — внезапно кидается на его защиту «белый халат». — Было объявление, что начнется волна как на море — все радостно побежали, и он побежал. А вы… — тычет в меня пальцем, — даже не удосужились надеть нарукавники сыну, который плавать не умеет.

— Я умею… — обиженно выпячивает губу Слава.

— Он умеет, — подтверждаю я, хотя сам того и не видел.

— Не умеет! — припечатывает женщина.

— Не умеешь? — возмущенно переспрашиваю я, невольно хватаясь за сердце. Закололо что-то…

Так себе тут СПА.

— Ну я могу… До бортика… По-собачьи… — оправдывается Славик, сникая на каждом слове все ниже и ниже. Вижу, как с двух сторон от белобрысой макушки уши малиновым горят. Плечо под моей ладонью судорожно вздрагивает. — Пап, я не… — хрипит сдавленно, — не хотел… Я посмотреть только… По колено зашел, а волна эта… Знаешь какая сильная! И высокая…

Замолкает, шумно всхлипывая.

Я стою, распятый всей этой пережитой бурей эмоций.

Я и злюсь, и рад, что все обошлось, и жалко мне его так, что в грудине давит. И утешить бы надо, но поругать надо больше! А я нормально не умею ни того, ни другого. Это ж не на зама в кабинете орать.

Сглотнув, молчу. В носу странно щекочет.

— Главный бассейн — место повышенной опасности. Находиться в нем детям без присмотра родителей категорически запрещено! — отчитывает меня «халат» как школьника. — Ясно?

Кидаю на нее тяжелый взгляд исподлобья.

Ясно. Не совсем же долбоёб…

Из медпункта мы со Славиком выходим как две побитые собаки.

— Я теперь наказан? — с досадой вопрошает Славка, подняв ко мне виноватое лицо.

По-хорошему бы — да. Во-первых, обманул в том, что умеет плавать, во-вторых, ослушался и пошел волны ловить, в-третьих… я тоже облажался. Нельзя было оставлять его без присмотра. Но, как говорится, после драки кулаками не машут, и хоть настроение у обоих теперь паршивое, но «банкет» проплачен. Так что, нацепив на себя строгий вид, сообщаю:

— Наказан. На всю следующую неделю. Обсужу это с твоей Афиной Еб… — затыкаюсь, — Робертовной. А пока у нас есть четыре часа, чтобы оторваться по-мужски!

Сделав столь громкое заявление, крепко-накрепко сжимаю ладонь Славки в руке.

У меня психологическая травма — отпустить его сейчас — это только добавить себе стресса, а у меня на заднице уже седых волос не сосчитать.

Озираюсь по сторонам — все горки вокруг кажутся пугающе огромными и… опасными. Оцениваю каждую с позиции насколько в ней легко помереть. Кошусь на щуплого сына, который, по мне и от ветра сильнее среднего переломится.

На хрен…

Где там этот чертов лягушатник?

— Ну че, к пиратам? — излишне бодро предлагаю вслух, потянув малого в сторону детского городка.

— Там скучно, — кривится сын и тащит меня к главному бассейну, — я хочу на полосатую! — тычет пальцем в бело-синюю горку. — С тобой обязательно пустят. Ну давай! — канючит.

Сглотнув, медленно задираю голову до самого стеклянного купола, отслеживая витки полосатого монстра.

Он издевается?! Даже мой курган трусливо осыпался от такой высоты.

— Нет, — отсекаю я. — Может, туда? — киваю в зону с грибком-водопадом и милую пластмассовую горку в виде хобота, с которой заботливая мамаша спускает за пухлую ручку малыша в подгузнике.

— Пап, ты че? — шокировано бормочет сын и начинает суматошно водить глазами по большому светлому помещению. — О, давай на ватрушках?! — чуть не подпрыгивает от радости.

Чешу затылок, оценивая риски. Вроде безопасно, да и я буду рядом.

— Ну давай, — с сомнением произношу.

Славка вприпрыжку срывается вперед.

— Э! Не поскользнись, — ору ему вслед, размышляя о том, что по дороге домой надо бы купить успокоительное для снижения тревожности.

На ватрушках нас обламывают. Вернее Славку. Не дорос. На целых восемь сантиметров.

Пока сын жалобно вздыхает, интересуюсь у паренька, обслуживающего горку:

— Слушай, а куда нам можно?

— Пиратский корабль, — предлагает.

— Да был я уже там, — возмущенно хмурится малой.

— Ну-у-у-у… — задумчиво тянет, — винтовая хорошая, как раз от ста сантиметров, — парень машет рукой в сторону закрытого желтого желоба.

С сомнением рассматриваю не вызывающее доверие сооружение, с которого как пробки вылетают визжащие дети.

— О, класс, пошли! — восторгается Славка.

Вариантов у нас немного, так что держим курс прямо туда.

Сын шустро перебирает ногами, пока поднимается по мокрой лестнице. Моих двух широких шагов хватает, чтобы оказаться наверху за сотую долю секунды.

Перед входом в желтую трубу образовалась небольшая очередь из малышни, которые, задрав головы, смотрят на меня с любопытством и приоткрыв рты.

— Очередь не задерживай, — говорю тому, кто стоит первым и бабочек ловит.

Нахмурившись, пацан ловко ныряет в желоб, а уже через две секунды я вижу его вылетающим из трубы.

Славкина очередь подходит быстро, и когда он оказывается у круглого входа, я аккуратно отодвигаю его и просовываю голову в круг, оценивая обстановку — достаточно светло и не стремно.

— Давай, — позволяю.

Кивнув, сын ныряет в трубу с разбега. Слышу его радостный визг.

За мной в очереди две девчонки лет пяти. Смотрят на меня с подозрением.

Подмигнув им, усаживаюсь, вытянув ноги вперед. Под задницей вода прохладная, забирается под плавки… Морщусь.

Мне приходится втянуть шею в плечи, чтобы макушкой не касаться верха трубы. Чет как-то не очень…

Смотрю прямо… в убегающую неизвестность…

— Дядь, вас подтолкнуть? — слышу из-за спины тонкий писклявый голос.

— Вы не бойтесь, я уже тли лаза каталась, — ласково вторит вторая, растопыривая передо мной кукольную ладошку, — она не стлашная… — заверяет.

Ну класс, че…

Еще перед мелкими осталось выглядеть ссыкуном — и аквапарк навсегда останется моим личным кошмаром.

— Понял. Не боюсь, — бормочу сконфуженно и задом двигаю себя вниз, неуклюже перебирая булками, которые мерзко скрипят по пластику.

Поначалу меня даже подхватывает течением воды и несёт. Где-то первые полметра… но ближайший поворот и…

Дергаю задом, перебираю ногами, пытаясь сесть. Прикладываюсь башкой о желтую пластмассу.

Мля… я застрял.

Отталкиваясь руками о стенки, мучительно мелкими рывками толкаю себя вперед. Все скрипит так, будто меня самого миллион лет не смазывали. Пот начинает литься сильнее, чем струя воды под задницей.

— Пап, ты там? — доносится откуда-то снизу Славкин голос, пока я дергаю своим задом и скриплю по пластику.

— Слав, я застрял! — сообщаю сыну. — Сейчас, подожди немного…

Секундная тишина.

— Пап, может, кого-то позвать? — обеспокоенно кричит малой.

— Не надо! — рявкаю испуганно.

Я не переживу такого позора.

— Дяденька, вам помочь? — участливо кричат сверху мои пятилетние подружки. — Давайте мы сверху?

— Не надо! Ни сверху, ни снизу! — ору я уже в панике. Только двух дам на шее мне сейчас не хватало.

Весь красный от усилий гусеницей продолжаю медленно ползти вниз.

Да что за день, твою мать! Лучше бы телек посмотрели…

— Пап, чуть-чуть осталось! — подбадривает меня Слава. — Я уже вижу твои ноги!

Радость-то какая…

— Да что ж это такое… Совсем уже с ума посходили! — неожиданно кто-то кряхтит снизу.

— Мужчина! Мужчина! — раздается следом другой женский голос. — Это детская горка! Как вам не стыдно?! Такой взрослый мужчина, а ума как у ракушки. Вылазьте немедленно! Я сейчас охрану позову!

Да бля-я-я…

Может, здесь пару часов перекантоваться?

На секунду останавливаю свои усилия по вызволению себя из горочного плена. Прикрываю глаза. Не могу даже вспомнить, когда в последний раз находился в таком дурацком положении. Наверное, когда чихнул у доски, и из правой ноздри надулся сопливый пузырь. Это было в первом классе. Короче, очень… очень давно.

Сделав вдох и выдох, смиряюсь с предстоящей минутой позора и мужественно протискиваюсь дальше под недовольный и одновременно веселый ропот собирающихся зевак.

С глухим плюхом вываливаюсь наружу. Ощущение — будто меня только что заново родили.

— Пап! Молодец! — восторженно хвалит Славка, подгребая и кидаясь меня обнимать.

— Пить надо меньше. Тьфу! — сплёвывает какая-то бабулька, стоящая у бортика.

— Выйдете из зоны приводнения, — в рацию орет паренек-спасатель, недовольно смотря на меня в упор.

Отплываем со Славкой подальше от этой проклятой желтой горки.

Изо всех сил я стараюсь игнорировать взгляды людей, любопытствующих — кто же тот долбо… наивный мужчина, залезший в детский желоб.

— Куда теперь, пап? — как ни в чем не бывало бодро интересуется Славка. — На зеленую? — кивает на винтовую горку, от вида которой мне плакать хочется.

— А теперь пожрать, — не стесняюсь в выражениях, — и домой.

С полным букетом психологических травм я покидаю Аквапарк не подозревая, что эти водные приключения покажутся мне цветочками по сравнению с тем, что произойдёт ночью.