3. "Счастливое" семейство

Михаил

— Привет… — не переставая осматривать сына, произношу замедленно.

Уточнить — с каких боев ранения — не успеваю. Из-за угла тесной прихожей возникает хорошо знакомый силуэт.

— Я сколько раз, блядь, предупреждал — не открывать дверь без… — Вадим, муж Маргариты, затыкается, увидев меня. — Опачки… здорова… — расплывается в придурковатой ухмылке он. Высокий, спортивный, крепкий.

Все, что я о нем знаю — он работает в нефтегазовой сфере. Наше общение сводится к взаимному приветствию, когда навещаю Славика, и не более того. Мне приходится доверять выбору Маргариты. Уверен, дерьмо бы она не подобрала, и до сего момента я в этом не сомневался.

Глаза Вадика неестественно блестят, на футболке, в которую одет, мокрое пятно. Стоя от него в трех метрах, отчетливо улавливаю запах перегара. И то, с каким нездоровым весельем он продолжает свою речь, заставляет напрячься:

— Ри-ит! Ритка! У нас гости! — пытается переорать визжащего в зале ребенка. — А ты… — машет он мне, зазывая внутрь, — давай заходи. Че как не родной.

Прихожая наполняется детским криком, перемешанным с визгом, а через секунду из-за спины выглядывает Маргарита.

— Миша? — удивленно спрашивает она, удерживая на руках извивающегося в истерике ребенка. Девочка визжит так, что ее лицо побагровело. Маленькие кулаки вцепились в волосы Риты, которая выглядит как ходячий мертвец — бледная кожа, под глазами синяки и неестественная худоба, проглядывающая из-под вытянутой футболки до колен и широких спортивных штанов.

— Да успокой ты ее! — Рявкает Вадик, бросив злой взгляд на Риту.

Она поднимает к нему глаза и смотрит как невменяемая. Медленно моргает, пока мои перепонки взрываются от детского плача.

Стискиваю ручки пакетов.

Что за вселенский звездец здесь творится?

Смутная догадка ледяной рябью скатывается по позвоночнику, когда рука муженька Риты по-хозяйски укладывается на макушку сына, который мгновенно сжимается в комок от этого прикосновения.

— Славик, ну че ты завис? Давай, подсуетись, пакеты у отца возьми, — Вадим взъерошивает ему и без того взлохмаченные волосы.

Шумно выдохнув, цежу, поймав испуганный взгляд сына:

— Слава, откуда кровь на губе?

Я все еще держу и себя, и пакеты в руках. Несмотря на то, что я бываю охренеть каким терпеливым, сейчас в моей голове срабатывает счетчик, и он не в пользу Вадима.

— Да бро-ось… — тянет он, — ну пацан же. С кем не бывает. Бежал, в дверной косяк ткнулся. Да, Слав? — прижимает моего сына к боку.

Славик втягивает голову в плечи. Смотрит на меня исподлобья.

— Слава… — наседаю я.

— Славка, ну ты че молчишь?! Ответь отцу! — Вадим насмешливо подбадривает сына, похлопав по плечу. — Рит, чайник ставь! — снова орет, вывернув шею в сторону гостиной, за дверью которой скрылась Маргарита.

— Слава, откуда кровь? — повторяю тверже.

Сын, понурив голову и вздохнув, бормочет едва слышно:

— Упал. Сам.

— Ну вот! — торжественно заключает Вадим. — А теперь пошлите на кухню.

Ни хрена.

— А след от пощечины тоже потому что упал? — цежу, глядя офигевшему Вадику в глаза, которые зло вспыхивают, а потом опасно сощуриваются.

— Я не понял. Ты мне что-то предъявить пытаешься? — сразу включает бычку он, в момент сбрасывая притворное дружелюбие. Его раскрасневшаяся рожа каменеет.

— Я прямым текстом спрашиваю, — сообщаю.

— Нормально, — усмехается Вадим. — Я тут воспитанием его сына занимаюсь, ращу его как своего, таскаюсь, блядь, везде с ним, а ты мне предъявляешь? — заводится. — Ты, блин, недопапаша, еще пытаешься меня сделать виноватым? Да ты вообще в курсе, что твой малой в школе вытворяет? Совсем уже оборзел. А во дворе? А дома?! Не знаешь?! Так я расскажу…

Мудак не договаривает. А я не дослушиваю.

Бросив пакеты на пол, одного моего широкого шага хватает, что схватить Вадика за шею и вдавить в стену.

Мне стоит огромных усилий сдержаться и не подрихтовать ему фасад. Останавливает лишь ошалевший испуганный взгляд сына, стоящего всего в нескольких сантиметрах от меня и этого «воспитателя».

— Рот свой закрой! Только попробуй еще хоть раз пальцем его тронуть… — произношу доходчиво.

Вадим, попытавшись сглотнуть, шумно тянет воздух и смотрит на меня распахнутыми глазами, но мутного взгляда не отводит. Желание — треснуть его затылком о стену — зашкаливающее, под кожей вскипает бешенство, но я отпускаю говнюка и снимаю обувь.

Да, я откровенно хреновый отец и, возможно, в принципе так себе человек, но уж точно я никогда и никому не позволю поднимать руку на моего сына. Что бы он ни натворил в школе, во дворе, дома и вообще черт знает где.

Толкаю дверь в гостиную.

Маргарита сидит на диване и отрешенно смотрит на дочь, барахтающуюся в детском манеже. В комнате бардак, пахнет чем-то кислым.

Поморщившись, зову ее:

— Рита.

Она оборачивается. Отрешенный взгляд совершенно лишен живых человеческих эмоций. Некогда веселая, легкая, подвижная девчонка превратилась в мумию.

— Миша… — шевелятся ее губы еле слышно, — я устала. Я так устала…

Глаза Риты наполняются слезами, а через секунду она прячет лицо в ладонях и начинает в них выть.

Твою ж мать…

Спустя десять минут я пристегиваю сына ремнем безопасности в своей машине.

Я ни черта не знаю, что делать дальше. В пакете, который собрала Рита, запасное нижнее белье для Славика и его документы.

Я. Не. Знаю. Что. Делать. Ни с пацаном, для которого я в принципе чужой дядя, ни со своим переездом в Новосиб, который состоится уже послезавтра, ни с матерью моего сына, у которой, судя по всему, нервный срыв, а я, будем честны, мало чем могу здесь помочь, хотя и надо бы…

Когда моя жизнь свернула не туда, а?