25. Северный олень

Афина

Сегодня солнце слепит так, что не спасают даже затонированные задние стекла Мишиного внедорожника. Жмурюсь как пригревшаяся кошка, думая, что зря не прихватила темные очки, но еще вчера ничто не намекало на то, что будет такой чудесный день.

Накануне нещадно мело, засыпая снегом весь город. Ветер такой был, что колючие снежинки норовили порезать лицо. А сегодня все вокруг белоснежно сверкает, небо ультрамариново-синее, без единого облачка. И даже на облепленных снегом черных ветвях весело чирикают греющиеся в солнечных зимних лучах воробьи. Где-то стучит дятел.

На самом деле я очень рада, что удалось выбраться из города. Кажется, будто я сотню лет никуда не выбиралась. Дома, за неимением никаких особых планов, я бы с ума сошла от того, что начала бы гонять по кругу тревожные мысли в голове. Во вторник состоится суд. И чем ближе этот день, тем больше меня съедает изнутри муторное, давящее предчувствие, что мы его проиграем и останемся с мамой ни с чем.

Я не знаю, что тогда буду делать. Есть возможность подать апелляцию, и скорее всего я так и поступлю, но шансы, что это поможет, тают. Как и деньги, которые уходят на адвоката быстрее, чем я успеваю их зарабатывать.

Будущее пугает. Иногда перед сном меня захлёстывает холодящей паникой, и от беспомощности положения хочется выть в потолок. Совсем скоро нужно окончательно что-то решать, невозможно же до конца дней жить у крестной. Нам с мамой придется снимать квартиру, может быть, попытаться взять в ипотеку хоть комнату… О, я не знаю! От этих уже миллион раз передуманных мыслей начинает знакомо раскалываться голова, и я, тряхнув ею, прогоняю навязчивые раздумья прочь, концентрируясь на волшебном зимнем лесе, который вижу за окном внедорожника. Макушки величественных сосен, укрытых пушистым снежным одеялом, убегают в лазурную ввысь, на искрящемся в лучах солнца снегу видны следы каких-то животных. Сказочно!

— Подъезжаем… — сообщает Миша, сворачивая по баннеру-указателю. На табличке гордо красуется надпись «Туристическая база «Северный олень», а ниже нарисованы внушительные рога, на которые как елочные игрушки нанизаны ружье, банный веник, лыжи и удочка.

— Какое интересное название, — прочитав, не удерживаюсь от комментария.

— Папа сказал, что у них там ферма и настоящие олени есть. Да, пап? — обернувшись, возбужденно сообщает мне Славка.

Он настоял ехать впереди рядом с Мишей, а я и не возражала. Перспектива сидеть так близко к Угрюмову больше часа, во время которого мы были в дороге, меня смущала. Да и в целом смущает наша совместная поездка, хоть и позиционировалась она как рабочая, но тем не менее…

Хранить нейтралитет и держать дистанцию — та еще задачка, когда дистанцию пытаешься держать ты одна, а Миши внезапно стало слишком много в радиусе пары метров. Это близко. Настолько, что я с точностью распознаю аромат его геля для душа и шампуня среди других запахов, даже тех морозно-свежих, что влетают в салон, когда слегка опускаю стекло.

— Уверен, на турбазе ваш свитер придется по душе всем работникам, — Угрюмов ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и задорно подмигивает.

Скрывая северный узор с оленями на собственноручно связанной кофте, запахиваю расстегнутый пуховик, который купила по дешёвке, когда поняла, что восстановить любимую шубу из альпака не получится.

Его издевку отбиваю в ту же секунду:

— Что ж поделать… на оленей мне как обычно везет.

Слишком уж много их стало на один квадратный метр.

Усмехнувшись и промолчав, Угрюмов переключает внимание на дорогу.

Подъезжаем к КПП, Миша опускает стекло и переговаривается с охранником. Мы же со Славиком, вытянув шеи, пытаемся побольше разглядеть. Пока нам видно только центральную асфальтовую дорогу, от которой змейками в разные стороны вьются мощеные тропинки, резные столбы фонарей, идеально пушистые ели и разбросанные по территории, напоминающей ухоженный хвойный лес, срубы домов.

Переговорив с охранником, Миша командует:

— Так, паркуемся и идем заселяться. Ресепшен там, — кивает вправо.

Внезапно меня осеняет:

— А у нас домик или номер? — спрашиваю обеспокоенно.

Ведь если номер, то… как мы будем размещаться?!

— Дом, — лаконично бросает Миша, занимая место на стоянке.

Облегченно выдыхаю.

Дружно высыпаемся из машины и, забрав со Славкой из багажника свои рюкзаки, топаем за Мишей, который бодро ведет нас вперед как Сусанин.

Верчу головой по сторонам. Здесь так красиво, как на рождественских открытках.

Табличка на невысоком столбе указывает направление к ресепшену.

Под нашими ногами хрустит снег, морозно-хвойный запах наполняет легкие, заставляя дышать чаще и глубже.

Я снова ловлю себя на том, что этот день был бы вдвойне приятней, если бы не тревожащие меня мысли, а с ними я не могу в достаточной мере насладиться окружающей обстановкой.

Смотрю в спину Мише. На нем черная парка, спина слегка ссутулена, в руках небольшая спортивная сумка, и он без шапки. Самые смелые снежинки угнездились на его волосах.

Я поджимаю губы и заставляю себя перевести внимание на Славика, бодро перебирающего ногами рядом со мной. Он крутит головой по сторонам, его щеки от мороза румяные. От мальчишки исходит осязаемая волна предвкушения чего-то незабываемого, грандиозного настолько, что даже меня задевает, и к ресепшену я подхожу с волнующим любопытством. Оно увеличивается в объеме, когда за стойкой администратора нас встречают две девушки с забавными шапками на их головах. Яркие смешные панамки с оленями.

Я снова закусываю губу, глядя, как Миша заостряет внимание на этих шапках, а потом хмурится.

— Доброе утро! Рады вас видеть! Как добрались? — доброжелательно приветствует нас одна из девушек. Она улыбается, и я улыбаюсь ей в ответ.

— Здравствуйте, — отзывается в своей угрюмовской манере Миша, ставя сумку на пол. — У нас бронь, — кладет локоть на стойку.

Вздыхаю. Ну что за человек? Неужели сложно поддержать дружелюбную атмосферу?

— На чье имя бронировали? — опустив глаза в экран монитора, администратор стучит по клавиатуре.

— Угрюмов Михаил, — отвечает Миша тоном, будто перед ним его подчиненная. Уж не знаю, какой он руководитель и как ведет себя на работе, но предполагаю, что Миша — он во всём и везде Миша.

— Вижу, — кивнув, произносит девушка. — У вас забронирован одноэтажный шестиместный сруб. Всё верно?

— Да. Только нас будет трое.

— Хорошо. Можно ваш паспорт и паспорт вашей супруги, а также свидетельство о рождении ребенка, — просит девушка, а я дар речи теряю и цепенею.

В отличие от меня Миша бесстрастно и хладнокровно лезет в сумку за документами, кажется, будто и не собираясь уточнять, что мы не семья.

— Паспорт… — обернувшись ко мне, напоминает Угрюмов. — Забыла? — делает вывод он.

Отмерев, лезу в рюкзак. Паспорт, как и фата, и купальник, всегда со мной.

Достаю документ и кладу на стойку ресепшен.

Нас оформляют.

Учащенный внезапно пульс игнорирую, переключая внимание на интерьер. Здесь все под дерево и как-то по-охотничьи. На стене прибиты головы лося и оленя, на противоположной — рога и ружье. Я не разбираюсь, принадлежит ли вся эта атрибутика настоящему зверю или же это имитация, но вот тот громадный с открытой пастью медведь в углу выглядит очень натуральным.

— На папу похож, — комментирует Славка, судя по всему, тоже заостривший внимание на звере.

— Ага, когда не в духе, — поддакиваю я.

Сурово зыркнув на нас, Угрюмов предупреждает:

— Я всё слышу.

— Один в один, — вздыхает Слава, а потом теснится ко мне, когда ловит строгий взгляд отца.

— У вас выбран полный пакет обслуживания, — тем временем щебечет девушка- администратор, — завтраки и обеды у нас организованы по системе «шведский стол» в кафе на берегу «Застава». На ужин мы предлагаем посетить наш ресторан на втором этаже с прекрасным видом «Услада охотника». Там можно попробовать дичь. Два блюда на персону включены в стоимость.

— Дичь? Какую дичь? — насторожившись, уточняю я.

— Ну как же… — девушка хлопает удивленными глазами, — вот… утка, — тычет пальцем в чучело, — оленина, — показывает на висящие рога, — кабан, — машет себе за спину, откуда на меня сурово взирает клыкастая свиная морда.

Рвано выдохнув, прикладываю руку к груди, по-новому смотря на все эти настенные украшения.

Выходит, они все настоящие? И их съели?

Мне плохеет… К горлу подкатывает тошнота.

— А медвежатина есть? — как ни в чем не бывало интересуется Угрюмов, разглядывая чучело рычащего медведя.

— Пока нет, — администратор качает головой, и я мысленно несколько раз крещусь, — но, если появится, мы вам сообщим. Также вот, возьмите, — девушка пододвигает к Мише лист, — это программка. Здесь список мероприятий и активностей. В эти выходные у нас много тематических развлечений, а сегодня вечером будет конкурс на звание «Матерый олень».

Хмыкаю. Кажется, я и так знаю кто победитель.

— Будет много символических подарков. Главный приз — манок на изюбря, — гордо объявляет администратор.

У нас троих удивленно вытягиваются лица. Что она сейчас сказала? Это какой-то код?

— Манок? — переспрашивает Славка. — А что это?

— Свисток, — отвечает ему Миша. — А изюбрь — что за чудище? — уточняет он у девушки.

— Это же наш восточноазиатский олень, — смеется она, всем своим видом вежливо показывая, что стыдно такое не знать.

— Пап, мы же будем участвовать? Очень хочу манок на изюбря! Я уверен, что ты выиграешь! — уламывает отца Слава.

Пф-ф-ф, да Мише даже делать ничего не нужно. Звание «матерого оленя» уже у него в кармане. Он с ним родился.

Закусываю изнутри щеку, чтобы не расхохотаться.

Миша нервно расстёгивает молнию на парке до середины живота. Бросив на меня странный взгляд, отвечает:

— Посмотрим.

— Обязательно участвуйте! — подбадривает девушка. — А еще… — меняет тон на зазывающий, — у нас можно покататься на самых настоящих северных оленях. Погладить их, покормить и пофотографироваться. Дети в восторге от них!

— Пап, давай! Я хочу! — впечатляется Славка.

— Только нужно заранее записываться, — продолжает администратор, — много желающих. Вас записать?

Миша растерянно молчит. Будто подгружает свалившуюся снежным комом информацию.

— Ина, а ты когда-нибудь каталась на оленях? — спрашивает меня Славка.

Этот детский безобидный вопрос взрывает жар под кожей. Ощущаю, как щеки горят, но с серьезным лицом отвечаю:

— Был один. Правда я не уверена, что северный.

Миша сначала подозрительно щурится, а потом вокруг его глаз собираются лучики морщин, когда пытается сдержать улыбку.

Я пожимаю плечами.

— Тогда вы просто обязаны попробовать наших! — гордо заверяет меня администратор. — Совсем другие ощущения! Ну что, записываю? — смотрит с ожиданием на Угрюмова.

— Записывайте, — отвечает с тяжким вздохом он.