36. Пора домой

Михаил

27 декабря. Три недели спустя

Славка выходит из-за шторы. Увидев его в белом балахоне с огромными пуговицами и с грустнейшим черно-белым гримом на лице, непроизвольно ерзаю в кресле.

Мой малой!

Откуда-то из центра живота поднимается теплой волной гордость за то, что Славику дали полноценную роль в спектакле несмотря на то, что он не отходил в театральную студию и месяца.

И одновременно пробивает нервной дрожью. Сейчас как запорет…!

Помню, меня как-то сделали волком в школе, когда ставили «Семеро козлят», и я забыл слова. Мне их дружно блеяли одноклассник-«козлята», подсказывая и валяясь от смеха. Одному особенно развеселившемуся юному «козлу» я потом даже разбил нос, за что получил ремнем от отца и выволочку от директора.

С той поры с театром у нас натянутые отношения.

— …Сейчас вы увидите комедию. Она называется «Девочка с голубыми волосами или тридцать три удара», — трагичным голосом громко и нараспев сообщает Славка, взмахивая в воздухе бесконечными рукавами костюма.

В этот момент мою собственную руку резко сжимают прохладные женские пальцы. Скашиваю на Ину вопросительный взгляд и понимаю, что она сделала это непроизвольно — от волнения за моего сына. Ее глаза устремлены на сцену, губы беззвучно шевелятся, проговаривая вместе со Славой слова. Роль учила с ним она, так как у меня, как я уже сказал, на всю эту самодеятельность стойкая аллергия.

Переплетаю наши пальцы и снова отворачиваюсь к сцене.

— …Меня будут бить палкой, давать пощёчины, — обещает Славик, и я давлюсь воздухом. Чего?! Это что еще за БДСМ за муниципальные деньги, твою мать? — Это очень смешная комедия, — с улыбкой покойника заверяет зал сын-Пьеро.

И люди вокруг меня действительно смеются. С виду взрослые и вполне социально благополучные. Выгнув брови, обвожу ошалевшим взглядом это сборище извращенцев.

— Миш, — тихо бархатно смеется Афина, успокаивающе поглаживая мою ладонь. Без слов считала все мои мысли. Как обычно.

— Что он несет? В смысле бить?! — шиплю, подавшись к Ине.

— Ой, это мой Ромочка будет бить, — поясняет сидящая по другую мою руку Ирина Львовна, мать того самого толстого Славкиного одноклассника.

Оказалось, что Роман — местная звезда театральной студии, и за последние недели они со Славкой на почве общих интересов сильно сдружились. Даже после спектакля мы вместо того, чтобы сразу отправиться домой, договорились с Ириной Львовной отвести мальчишек в батутный центр.

Окидываю дамочку настороженным взглядом. Она чуть ли из трусов не выпрыгивает, когда ее сын вразвалку выходит на сцену, таща за собой длинную искусственную бороду и плетку.

Меня прошибает холодящим потом.

— Миш, расслабься, — чуть наклонив голову ко мне и сжав мою ладонь, шепчет Афина. — Это детский спектакль… — сообщает со снисхождением.

— Вот именно. А происходящее на сцене далеко не детское. Это тоже альтернативная постановка?

Тихо хихикнув, Афина качает головой:

— Нет, оригинальная! Не верю, что ты никогда не читал «Буратино».

— Да нет, читал, конечно, но очень давно, — бормочу, — наверное, — добавляю и, тяжело вздохнув, снова устремляю взгляд на сцену, где за моим сыном и Буратино бегает толстый Рома-Карабас, норовя обоих высечь плетью.

Мне становится душно.

Может, на будущее взятку попробовать предложить, чтобы сыну давали другие роли? Вон, к примеру, хотя бы роль милого пуделя с жабо на шее… Его, по крайней мере, не бьют!

— Какой у нас Славик молодец. Да, Миш? — из мрачных размышлений меня выдергивает проникновенный шепот Афины. Поворачиваю к ней голову, сильнее сжимая женские пальчики в своей ладони. Ина смахивает сентиментальную слезинку и улыбается мне дрогнувшими губами. — Я им очень горжусь, — тихо признается, и меня до нутра пробирает осознанием, что мне есть с кем разделить этот момент.

Разглядываю Афину с секунду, а потом молча возвращаю ей улыбку. Внутри словно пружина отпускает, и мне сразу всё нравится.

***

— Ну-ка иди сюда! — подзываю стартанувшего от меня Славку обратно к нашему столику.

Сын с тоской провожает взглядом пацанов, Карабаса и Дуремара, и плетется ко мне, строя недовольную физиономию.

— Ну что, пап? — капризно тянет.

— На одном батуте вместе не прыгать, — вбиваю в его светловолосую голову.

— Да я знаю! — закатывает глаза Славка.

— Особенно с Карабасом, — выразительно артикулирую ему, поглядывая на Ирину Львовну, сидящую напротив и активно поедающую хинкали, — не твоя весовая категория, снесёт…

— Пап, — осуждающее цокает Славка, разворачивается и убегает.

Откинувшись на стуле, ловлю на себе снисходительный взгляд Афины.

— Что? — выгибаю бровь.

— Ты бы его еще Карабасом-Жиробасом назвал, Миш, — подавшись близко-близко, шепчет мне на ухо, — нельзя же так про Славиных друзей.

— А я хотел, — заявляю Ине, лениво улыбаясь и разглядывая ее милое лицо в паре сантиметров от моего, — но сдержался!

— Какой молодец, — хрустально смеется она, и в этот момент мне неудержимо хочется ее поцеловать.

Так хочется, что, окинув быстрым взглядом помещение кафе при батутном центре и убедившись, что мальчишек тут нет, не отказываю себе ни в чем и притягиваю Ину к себе.

Смутившись, она мягко упирается ладошкой мне в грудь, но это движение слишком слабое, чтобы быть реальным протестом.

Касаюсь ее мягких губ. Они теплые и сладкие как пирожное. Вижу, как Афина прикрывает глаза и ее ресницы дрожат.

Да, этот этап я завоевал. Прочно только неделю назад и дальше пока дело никак не идет, но мы… Мы целуемся. Не обсуждая это, не строя планов и никуда не торопясь. Я намеренно блокирую любые мысли о том, к чему все идет. Это не совсем осознанное решение, скорее острая потребность, которую невозможно игнорировать. Мне хочется ее тепла. Хочется чувствовать ее близость и податливость. И хочется видеть, как она смущенно, раскрасневшись, улыбается после, а ее чистые огромные глаза светятся только для меня.

Перехватив ладонью шею Афины, большим пальцем ласково глажу мочку ее уха. Она приоткрывает рот, пуская мой язык. И тихонько сладко выдыхает, когда я углубляю поцелуй.

— Кхм-кхм… пойду за мальчиками посмотрю, — бормочет Ирина Львовна и быстро ретируется из-за нашего стола.

Афина, явно смутившись, дергается в моих руках и пытается отстраниться, но я не даю. Мы так редко остаемся наедине. Вся нежнятина впопыхах, урывками, так что я не собираюсь ни секунды упускать из этого момента. Целую ее крепче, наседая, и Ина, помедлив, сдается и обнимает меня за шею.

М-м-м… мне вкусно. Так вкусно, что, когда в моем кармане начинает настойчиво вибрировать телефон, первые несколько секунд я упрямо его игнорирую. Но мобильник звонит и звонит, окончательно всё портя. Мне приходится ему подчиниться.

Страдальчески стону, отрываясь от Ины и доставая из кармана телефона.

На экране светится «Рита». Не вовремя, конечно, тем не менее Марго — последний человек, звонок от которого я могу проигнорировать. Являясь матерью моего ребенка, она автоматически стала персоной-персоной-ВИП

— Минуту, — прошу у Афины и, поднеся телефон к уху, произношу в трубку: —Да.

Выходит довольно грубо относительно звенящего голоса Риты:

— Привет! Удобно разговаривать?

Смотрю на Афину. Коротко улыбнувшись, она отворачивается в сторону батутов, вежливо оставляя меня с матерью Славика «наедине».

— Не очень. Что-то срочное? — ворчу, сжимая пальцами переносицу.

В последний раз мы с Ритой общались чуть больше недели назад, и тот разговор касался даты нашего со Славкой приезда в Москву. Я ничего вразумительного не ответил, потому что на тот момент еще сам не знал, как получится с работой. Разговор мы закончили на том, что я отзвонюсь, чего, собственно, и не сделал.

— Долго не задержу, — обещает Марго. — Ты купил билеты?

Черт.

— Нет, — вздыхаю, готовясь выслушивать претензии.

— Миш! — пинает Рита. — Ну чего ты ждешь? Чтобы билетов не осталось? — отчитывает. — Новый год через четыре дня, о чем ты думаешь? Славик расстроится. Ему пора возвращаться домой. И вообще… — делает паузу, в течение которой меня успевает стянуть хреновым предчувствием, — после праздников он останется со мной, — заявляет решительно.

— Подожди… — резко перебиваю Риту, ощутив прострел в центре грудины и в левом плече, — в смысле? Я не понял…

Какова вероятность заработать микроинфаркт к сорока годам? По моим ощущениям я уже попал в те проценты.

— Что ты не понял, Угрюмов? — снисходительно уточняет Рита.

— В смысле — после праздников Слава останется с тобой? — повторяю, непроизвольно повышая голос. — Рит, у нас все хорошо, — при этом ловлю взгляд Афины словно хватаюсь за спасательный круг, ведь это мое «хорошо» имеет непосредственное отношение именно к данной женщине. — Вот только что на спектакле были, где Славка роль отыграл, — рассеянно вещаю, умалчивая про то, что нашего сына то и дело пытались там плетью отлупить, — сейчас в батутный центр пришли. Сидим…

Блин, я и сам понимаю, какую чушь несу на данный момент, но это шок. Сердце частит в груди и на висках выступает натуральная испарина, которую я убираю, проводя по лбу ладонью. Твою мать, в смысле заберет? Куда?! К этому уроду, который руку на моего сына поднял?!

Постепенно картина происходящего прорисовывается в моей голове четче, и на смену растерянности начинает пробиваться гневный протест.

— Я не сомневаюсь, что у вас все хорошо, но Славику пора домой, — отзывается Рита. — Миш, теперь я что-то не пойму… У нас какие-то проблемы? В чем дело? Мы договорились, что ты привезешь сына на Новый год. Судя по твоей реакции, ты будто впервые слышишь эту информацию, — напрягается ее голос.

Шумно выдыхаю и провожу ладонью по волосам, зачесывая их назад.

— Я помню, о чем мы договаривались, но не помню, чтобы речь шла о том, что Слава останется с тобой!

— Миша! — взрывается Рита. — А как иначе? Я что-то не понимаю…

— Что непонятного? Я не оставлю ребенка с твоим… Вадимом, — выплевываю его имя, вкладывая в интонацию всё, что о нем думаю.

В трубке повисает пауза, во время которой я слышу судорожный Ритин вдох. Мою ладонь в это время сжимают тонкие женские пальчики. Снова встречаюсь взглядом с Афиной. В ее больших темно-зеленых глазах застыло нервное ожидание, и то, что колотит сейчас не только меня, придает хоть какие-то силы.

— Такого больше не повторится… — глухо шепчет Рита. — Все изменилось. Вадим очень сожалеет… Правда! Тот раз… он был единственным и после того, что случилось, Вадим места себе не находил.

— И что? Мне пожать ему руку? — рычу сквозь зубы.

— Не перегибай! Просто постарайся понять! У меня была послеродовая депрессия, конечно, это отражалось и на детях, и на муже! На него вообще тогда разом всё навалилось: на работе перевели в другой отдел, бессонные ночи, устраиваемые Аришей, школа, Славик, — запальчиво частит Рита. — Вадим крутился с нами как заведенный двадцать четыре на семь. Он… Миш, ты слушаешь? — вкрадчиво спрашивает Рита, заметив мое тяжёлое молчание в трубке, пока от вываленного количества информации моя голова готовится взорваться.

— Да. Но, по сути, мне похер, — бросаю раздраженно, поймав ошарашенный взгляд Афины. — Завтра твоего Вадима опять накроет и что? Славка снова станет его подушкой для битья?

— Не утрируй! Повторяю: такого больше не повторится! Вадим не изверг! Мы все успокоились, всё обсудили… Я прохожу терапию, дома всё хорошо! Ты приедешь и сам увидишь, да и Вадим хочет с тобой поговорить… — после паузы чеканит Рита. — Славе дома ничего не угрожает. Здесь его школа, друзья! Так что давай не будем ругаться… — последнее предложение говорит почти умоляюще. Молчит с секунду, ожидая хотя бы какой-то от меня реакции, но, так и не дождавшись, потому что я, твою мать, в шоке, начинает уговаривать: — Миш, ну куда тебе Славка, а? Ты же целыми днями на работе! Всю жизнь один прожил, никогда с ним даже полноценные выходные не проводил, — упрекает, и этот укол достигает цели — я чувствую острую колющую боль слева под ребрами и нехватку воздуха. — Я тебе бесспорно благодарна. Ты правда очень помог, мне действительно это было нужно на тот момент, но сейчас всё нормализовалось. Я соскучилась по сыну, Миш, — вздыхает. — А ты можешь выдохнуть и вернуться к своей привычной жизни…

Вернуться к привычной жизни? А я не хочу… Мне в этой охрененно.

Непроизвольно крепче переплетаю наши пальцы с Афиной.

— Теперь всё не так, — хриплю в трубку.

— Не так? — сердится Рита. — А как? Что изменилось? Ты, как торчал на работе с утра до ночи, так и торчишь. Я, как не позвоню Славе, тебя рядом нет. Только какая-то няня! — не сдержавшись, Рита срывается на крик.

— Не какая-то… Она… — и тут я подвисаю, смотря в глаза Ине и судорожно пытаясь подобрать ей убедительный для Риты статус, — женимся мы, короче, — сипло бормочу, наблюдая, как и без того большие глаза Афины превращаются в два лунных кратера, — забыл предупредить: в общем, мы приедем все вместе.