38. Возвращение

Михаил

30 декабря

Столица встречает слабым минусом, серым, набухшим словно мокрая губка небом и легким кружащим снегом. По сравнению с Новосибом, где в последнюю неделю устойчиво установился лютый мороз, в Москве практически Сочи.

Как сообщает навигатор, дорога от аэропорта до моей квартиры не загружена, и через полтора часа мы должны быть дома.

Дома…

Никогда не загонялся с приездами-отъездами. В моей жизни командировок было столько, что давно уже перестал чувствовать внутренний трепет от того, что вернулся домой. Я родился в Москве, вырос здесь же, но при необходимости запросто прощался с родными стенами. Вот и сейчас, глядя в окно, за которым все до неприличия знакомо, я не чувствую, что вернулся домой. Словно дом я оставил там, в Новосибирске. Так странно, по факту всего месяц там прожил, а по ощущениям — маленькую жизнь.

Оборачиваюсь через плечо. Тесно прижавшись друг к другу, Афина со Славкой смотрят в окно.

Заметив мой взгляд, Афина переводит внимание на меня, но потом быстро отворачивается. Примерно также мы взаимодействовали во время полета. Я смотрел на нее, а она игнорировала.

Я наказан. Заслуженно, твою мать. Понимаю, что облажался, и теперь у меня меньше двух дней, чтобы свои ошибки исправить.

Всё, что я сказал Афине три дня назад, — правда. Грубая, неотесанная, неприлизанная, прямолинейная правда. Слабо напоминающая предложение руки и сердца. И совсем далекая от тех сахарных романтичных историй, от которых у девушек скачут по облакам розовые пудели.

Просто по-другому я не умею и, черт возьми, для меня тоже мое топорное предложение выйти замуж стало неожиданностью. А для Афины и вовсе выглядело как насмешка и оскорбление, ведь, по ее мнению, я использую ее для решения личных вопросов. И, если, чтобы доказать, что это не так, мне потребуется вытряхнуться из собственной кожи и надорвать зад, я сделаю это.

Через полтора часа такси доставляет нас прямо к подъезду моего дома.

Пока таксист выгружает чемоданы, осматриваюсь. На первый взгляд ничего не изменилось. Моя квартира находится в не самом свежем жилом комплексе, но в районе, где квадратные метры стоят столько, что, если продать, можно купить какую-нибудь небольшую страну в Африке и еще останется на квартиру в замкадных запердях.

Дома пахнет затхлостью. Квартира месяц пустовала, на пуфике в прихожей брошен Славкин шарф, который мы забыли перед выходом, торопясь в аэропорт.

— О, мой шарф! — замечает свою вещь сын.

Скинув ботинки, он уверенно юркает в комнату, которую я выделил ему в тот день, когда забрал его с разбитой губой у Риты.

Усмехаюсь. Еще месяц назад Славка опасливо топтался здесь на пороге, не решаясь войти. Запуганным зверьком косился на меня и боялся ко мне обратиться. Сегодня мой пацан вьет из меня веревки и беззастенчиво вертит на пальце, а я ловлю в этом кайф, в который раз понимая, сколько времени мы потеряли. Сколько памятных моментов я отнял у нас обоих.

Афина, разувшись, робко переминается с ноги на ногу.

— Проходи, будь как дома, — советую я искренне, на что Ина поджимает губы и начинает расстегивать пуховик, который меня бесит и выглядит недостойным моей… женщины. Мысленно делаю пометку.

Я перемещаюсь по квартире как вихрь. Подключаю холодильник, открываю «воду», по пути инструктируя Афину, где-что находится.

Времени у меня мало, я обещал Марго, что привезу Славика сразу, как только приедем.

Через пятнадцать минут мы с сыном и его чемоданом садимся в такси. Моя машина находится в отцовском гараже, планирую забрать ее позже.

Час спустя я выжимаю кнопку домофона, и через секунду для нас открывают подъездную дверь.

Пока ползем на лифте, разглядываю Славу. У него глаза блестят. В отличие от меня он вернулся домой. По-настоящему. Это чувствуется и видно по взволнованному дыханию, когда неотрывно следит за циферблатом, отсчитывающим этажи.

У нас с ним был разговор. Я попытался донести до него, что боятся дома нечего и что там его ждут. Тем не менее, если это не так, теперь Слава знает кому звонить и что папа — это не только отчество в его свидетельстве о рождении.

Мы не успеваем выйти из лифта, как дверь в квартиру Риты открывается, и Марго выскакивает нам навстречу прямо в домашних тапочках.

— Славка, сынок! — вскрикивает она.

— Мама! — бросается в объятия матери Слава.

Рита приседает на корточки и прижимает к себе пацана так, что, кажется, будто я слышу хруст его позвонков.

— Я так скучала, так скучала… — из глаз Риты скатываются слезы, — а я приготовила твой любимый гороховый суп! Славик… — тараторит, — позавчера видела маму Антона, сказала, что ты скоро приедешь! Антошка ждет тебя погулять! — всхлипывая, целует сына в нос, щеки, лоб…

Стою рядом молча. Стараюсь им не мешать, да и вряд ли бы у меня получилось — они поглощены друг другом.

Я не знаю, что чувствую. Смятение какое-то. Или внезапную ненадобность. Ненужность.

Хрен знает, может, загоняюсь, но ком в горле колючий, сука, такой. Словно там дикобраз застрял.

Взяв Славу за руку, Рита выпрямляется. Лицо у нее заплаканное, но не заметить румянец и ухоженность невозможно. Рита выглядит собой. Такой, которую знаю и привык видеть, — привлекательной, молодой, знающей себе цену женщиной.

— Привет, — произносит она с улыбкой, переведя внимание на меня.

— Привет, — улыбаюсь в ответ. — Как дела?

— Все хорошо! Пойдемте?

Киваю. Они со Славой входят в прихожую первыми. Я, подхватив чемодан, за ними.

— А где Ариша? — интересуется сын, пока Марго помогает ему раздеться.

— Она в комнате. Ждет тебя! Представляешь, Аришка пытается встать на четвереньки! Такая смешная! — суетится Рита.

Закрыв за собой входную дверь, стою на пороге. Снова взявшись за руки и не переставая возбужденно щебетать, Рита и Слава скрываются в комнате, оставляя меня с… Вадимом.

— Здарова… — он протягивает мне руку.

Смотрю на нее с секунду. Потом поднимаю взгляд и смотрю в глаза человеку, которого лицезреть мне хочется меньше всего. Тем не менее, его побритая рожа и опрятный внешний вид не отталкивают. Его вытянутая рука — трубка мира. Во взгляде — тоже самое. Если я пожму ему руку, это будет вроде того, что я готов выдать ему кредит доверия, но с очень высокой процентной ставкой. Вадим, к его счастью, это понимает, как и то, что обосраться во второй раз ему будет дорого стоить.

Пожимаю руку.

Мужик будто и не дышал доселе. Как только скрепляем наше перемирие рукопожатием, заметно расслабляется. Растягивает губы в приветливой улыбке.

— Проходи, — кивает в сторону кухни. — Там Ритка наготовила…

Засиживаться у них в гостях не собирался. По крайней мере сейчас.

— Дел по горло. Только прилетели. Давай в другой раз, — произношу ровно.

— Понял. Но завтра же придете? Мы вас ждем. Новый год — семейный праздник, — распинается Вадим. — Или уже планы есть?

Без понятия. Ближайшие планы — разморозить Афину, а дальше — как карта ляжет.

— Да особо нет планов… — отзываюсь неопределённо. — Не знаю. Посмотрим. Созвонимся, — вскинув запястье, смотрю на время. — Ладно, я побегу…

— Ну давай. Тогда с Ритой там обсудите че да как… — понимающе кивает Вадим.

— Ага, — не перестаю таранить взглядом закрытую дверь комнаты, в который скрылись Слава и Марго. — До связи… — берусь за дверную ручку, чувствуя, как грудь под свитером сдавливает.

— Папа! — врезается в спину.

Оборачиваюсь быстрее летящей пули.

Славка бросается ко мне и влетает в меня с разбегу. Вцепившись в куртку, утыкается лбом мне в живот, отчего дыхание перехватывает. Так душно становится и тесно в этих зимних шмотках, что хочется сбросить с себя всё барахло.

Опускаю ладони на плечи сына.

— Пап, не уходи… — умоляет он тонко.

Блядь…

В солнечное сплетение с размаху лупит.

Сжимаю худенькие плечики.

— Слав, ну ты чего… — хриплю не своим голосом.

— Не уходи… — сипит мне в живот Слава.

— Эй… — пытаюсь аккуратно оторвать сына от себя и заставить посмотреть мне в глаза. Получается. В глазах пацана слезы. Они как петля на моей шее. — Слав, че за нюни, мужик? — стараюсь звучать убедительно. — Завтра увидимся, мы с Афиной придем к вам в гости. А сегодня ты проведешь время с мамой, сестрой… с дядей Вадимом. Они скучали по тебе. И ты тоже по ним скучал…

— Ты правда завтра придешь? — пищит малой, заглядывая в глаза как в душу.

— А куда ж я денусь?! — улыбаюсь.

— И Афина?

— Афина в первую очередь! — обещаю сыну.

Вздохнув, Славка улыбается, и эта улыбка такая искренняя и исцеляющая, что петля на шее расслабляется, и я делаю глубокий вдох.

Через пять минут такой же вдох я делаю на улице.

Вопрос с Новым годом, кажется, решен.

Лезу в карман куртки за телефоном. В Картах ищу адрес ближайшей ювелирки.