39. По одному месту…

Михаил

Выйдя из ювелирного магазина, я сажусь в свою припаркованную тачку, которую забрал из гаража, включаю зажигание и так и сижу, не трогаясь и слепо разглядывая мир за лобовым стеклом.

От того, что я задумал, меня знатно потряхивает. От того, что это может не сработать, потряхивает, твою мать, еще больше!

Скашиваю взгляд на белый картонный пакет с лейблом ювелирного магазина. Пораздумав с секунду, достаю оттуда атласную коробочку и сую ее в карман парки, а затем сминаю и кидаю в бардачок пакет. Я настроен решительно и хочу сделать все достойно, тем более что первый пробный раз вышел, мягко говоря, комом, а третьего раза, если я завалю все и сейчас, у меня уже точно не будет.

Беда в том, что опыта в подобных делах у меня практически нет. Есть большая разница между тем, чтобы уговорить женщину провести с тобой ночь и провести с тобой жизнь. Подозреваю, что шампанского, цветов, украшений и пары комплиментов для этого точно недостаточно.

Как вообще нормальные люди делают это, а?!

Особенно, если собираются предлагать руку и сердце такой, как Афина? Надо ведь романтично, правда?

А я вот не очень разбираюсь в том, что именно считается романтичным. Все мои познания ограничиваются парой-тройкой случайно просмотренных мелодрам, где герои поголовно вели себя как тупоголовые идиоты.

Прикрыв глаза, пытаюсь вспомнить парочку более-менее приличных сюжетных ходов и, поразмыслив, останавливаюсь на проверенной веками классике. Может, это будет и не самое оригинальное предложение, что видел мир, зато обкатанное на миллионах женщин с положительным результатом.

Кольцо у меня есть. Второе в списке — организовать столик в хорошем месте, что тридцатого декабря может стать настоящей проблемой.

Поразмыслив, беру телефон и листаю контакты, пока не добираюсь до номера одного знакомого ресторатора, у которого мы организовывали практически все последние корпоративы. Учитывая, сколько денег я принес ему в свое время, постоянно рекомендуя его совсем не дешевые харчевальни, он просто не может мне отказать.

Начинаю дозваниваться, мысленно молясь, чтобы нашелся столик в «Небесах» — самом пафосном заведении его ресторанной сети с волшебной панорамой города и Москвы-реки.

Костинский, выслушав мою просьбу, тяжело вздыхает, звуча именно так, как и должен звучать человек, у которого самый пик загрузки на работе, и обещает перезвонить через пару минут. Пока жду его звонка, смотрю по карте, где тут ближайший магазин одежды. Неплохо бы сменить рубашку на более свежую. После перелета и мотания по городу вспотевший жених — такое себе «заманчивое удовольствие».

Костинский перезванивает и радостно сообщает, что только что сняли бронь со столика на двоих с лучшим видом, и он с удовольствием оставит его за мной и ждет нас со спутницей после семи. Это похоже на чудо и, пользуясь везением, решаюсь озвучить старому приятелю еще пару своих специфических просьб, в помощи которых Костинский не отказывает. Обговорив детали, удовлетворенный я вешаю трубку, после чего в списке недавних звонков отыскиваю номер Афины.

У нас сейчас официально нейтральное, вполне благодушное общение, и мне это, конечно, на руку. Значит, особо упираться не будет. У нее для этого весомых аргументов нет.

Без понятия, чем Ина занимается одна в моей квартире, но как истинный джентльмен, которым планирую на сегодня стать, хочу, чтобы моя дама имела достаточно времени и возможности подготовиться к предстоящему вечеру.

Гудки наполняют салон тачки.

— Алло… — раздается голос Афины спустя еще два гудка.

— Как дела? — спрашиваю, вслушиваясь в мелодичный голос и представляя, чем в конкретную минуту Афина может заниматься.

— Ты знал, что розетка под электрический чайник не работает? Я хотела вскипятить воду, но чайник не включился…

Задумчиво почесываю подбородок.

— Не знал, — отзываюсь. — А что, если использовать другую розетку? — предлагаю я.

— Я додумалась до этого.

— Тогда нет проблем?

— Нет, — тихо отвечает Афина. — Ты отвез Славу?

— Да. Сейчас мотаюсь по делам, а ты пока собирайся. Оденься там… поприличней.

В трубке повисает тишина.

— Поприличней? Это как? — спрашивает Ина.

— Ну платье там… туфли, — откашливаюсь, — у тебя же с собой есть?

— Есть.

— Вот и надевай. Поужинаем в ресторане, — сообщаю.

— Вдвоем?

— Да. Будь готова к семи. Я за тобой заеду.

— Миш…

— Все, до встречи, — обрываю Афину, не собираясь выслушивать причины, по которым она не может пойти со мной на ужин.

Отключаю звонок.

Обхватив руль, тарабаню по нему пальцами.

Так, что там дальше по списку?

Шуба? Какая она должна быть, чтобы угодить моей любительнице яркого?

***

— Вообще никак? — вглядываюсь в окно.

— Без вариантов, — отзывается водила лимузина, который я арендовал на пару часов, чтобы доставить свою даму по-королевски в ресторан. Лимузин розовый. Во всей Москве он оказался единственно свободным, и всю дорогу, пока еду в нем из офиса аренды машин до своего дома, меня не покидает ощущение, что я гребаная Барби. — Припаркуюсь вдоль дороги, — сообщает водитель и начинает движение задним ходом.

Черт.

Проехать во двор к подъезду не получилось. На самом деле — спасибо, что это скрипящее рессорами розовое корыто за тридцатку за два часа в принципе еще способно ехать по прямой, никуда не сворачивая.

Всю дорогу, пока мы катили к моему дому, я с опаской смотрел на центр салона, раздумывая, где именно тут сварочные линии, по которым лимузин может в любой момент развалиться.

Тем не менее я надеюсь впечатлить Афину. Все-таки розовый, со светомузыкой и сердечками-наклейками на тонированных стеклах — девчонки такое любят. А про сварку, так и быть, рассказывать не буду…

В кармане куртки звонит телефон. На экране — имя моей греческой богини.

Принимаю звонок.

— Миш, я готова, а ты где? — интересуется Ина.

— Подъехал, — сообщаю раздраженно, злясь на чертову розовую колымагу, пустившую мои планы по одному месту. — Выходи. Только… надо будет немного прогуляться… За шлагбаум. До проспекта, — говорю это и страдальчески жмурюсь. Мой дом в самом центре огромного двора, многослойного как вилок капусты. Немного прогуляться — это примерно, как осуществить полноценную прогулку.

— М-м, окей, тогда подожди, пакет для туфлей найду, — примирительно соглашается Афина. — Или можно в сапогах? — спрашивает с надеждой.

— Нет, бери пакет. Там есть на кухне под раковиной, — скорбно вздыхаю и показываю водиле, вставшему на аварийку, чтобы открыл багажник и помог мне с цветами.

Сердце колотится так, что по ощущениям я близок к инфаркту. Под паркой по спине ползут капли пота, намекая, что зря я купил только одну свежую рубашку. Выхожу из машины одновременно с водилой. Он, сразу прикуривая, начинает беспечно со мной болтать, а у меня в ушах так шумит, что я ни одного слова толком разобрать не могу. Кивая невпопад, молча принимаю от него увесистый веник белых роз. Обняв букет как спасательный круг, устремляю лихорадочный взгляд на выезд из своего двора. На меня, оценив охапку цветов и кислотный розовый лимузина, с любопытством озираются прохожие. Чувствую себя немножко идиотом.

— Изменил что ли, милок? — весело кряхтит какая-то старушка с продуктовой сумкой на колесиках.

— Иди, бабуль. Ступай куда шла, — по-по-джентльменскипосылаю бабку, которая встала рядом и портит мне торжественный вид.

— Вот так всегда… наблудят, а баб Веня виноватая, — обиженно ворчит бабка и сплевывает. — Не простит она тебя! — хрипит.

Как прокляла, стерва!

Сглатываю и невольно крещусь. Подумываю пойти за баб Веней и предложить ей штуку, чтобы изменила предсказание, но тут в арке появляется знакомый, уже до боли родной силуэт.

Афина. Застывает на секунду, оценив лимузин и букет белоснежных роз в моих руках, а затем, коротко смущенно махнув рукой, идет в мою сторону. И я ее будто в замедленной съемке вижу. К горлу подкатывает ком. Переживаю капец.

— П-привет, — от удивления Афина даже слегка заикается.

Ясные глаза впиваются в меня в немом вопросе. Прикусывает губу, дергая бровью и скашивая выразительный взгляд на букет.

— А… это тебе, — опомнившись, хриплю и впихиваю веник ей в руки.

— Спасибо, не надо было, — благодарит она. Помедлив, зарывается лицом в букет и вдыхает цветочный аромат.

Она вдыхает, а я шумно выдыхаю, радуясь как ребенок, что первый мой знак внимания она определенно приняла.

— Прошу в карету, — гораздо более уверенно предлагаю, распахивая перед Иной дверь лимузина.

Поджав губы, Афина натянуто улыбается.

— Вау! Где ты его достал? — нервно хихикнув, интересуется.

Судя по скрипу — на свалке, но этого я не говорю, а лишь расплываюсь в загадочной улыбке.

— Нравится? — гордо приподняв подбородок, вопрошаю.

Бегло пробежавшись взглядом от капота до заднего бампера, Афина снова поджимает губы.

— Конечно! У меня на выпускном в школе был точно такой же, — сделав сомнительную ремарку, моя леди ныряет в салон, а я мысленно стучу себя кулаком по лбу.

Не удивлюсь, если это тот самый лимузин со школьного выпускного.

Ладно, что уж теперь. Раз начал, позорься до конца!

Загружаю себя в лимузин вслед за Афиной, слыша, как она шокировано охает.

— Миша, что это?! — косится на шубу, которую я разложил на потрепанном кожаном кресле как шкуру убитого розового медведя.

— Шуба, — растерянно отвечаю и мысленно закатываю глаза.

Изначально мне казалось отличной затеей — показательно разложить шубу на кресле, но, глядя на слегка брезгливый округлившийся взгляд Афины, я резко перестаю так считать.

— Чья? Её кто-то забыл? — Ина поворачивает ко мне голову. — Клиенты до нас? Надо же сказать, — спохватившись, собирается кричать водителю.

— Нет! Это твоя шуба! — останавливаю Афину, хватая за локоть. Ловлю ее ошарашенный взгляд. — Это тебе… — сглотнув, тише хриплю, — подарок. Не нравится?

— Миш… я не могу… — бормочет растерянно, покосившись на короткую стильную норковую шубку сочного розового цвета. — Ну то есть не потому, что не нравится… Очень нравится! — частит, поправляясь и непроизвольно дотрагиваясь пальчиками до мягкого короткого меха. — Но… — шумно вдыхает, давая себе паузу. Взгляд начинает смущенно бегать по светлому вычурному салону. — Миш, это очень дорогой подарок. Я не могу его принять. Даже не представляю, сколько такая шуба может стоить… — хмурится, прикидывая, — десять… Пятнадцать… Мех как натуральный!

— Он натуральный, — довольно хмыкаю, представляя ее радостную реакцию и счастливый визг.

Но вопреки моему представлению у Ины вытягивается лицо, и она резко одергивает руку словно обожглась.

— Натуральный?! — охает страдальчески.

Да еб твою мать! Опять не так?