42. Серьезный разговор

4 января

Михаил

Сегодня я приложил массу усилий, чтобы мой последний день, проведенный с сыном в эти каникулы, был отличным и запоминающимся, но, кажется, никаких усилий не хватит, чтобы вытравить вертикальную морщинку, залегшую между его нахмуренных бровей. Мы были в кафе до ледового шоу, на которое я повез Славку и Афину, после проиграли несколько тысяч в игровые автоматы и посетили фотобудку, но Слава не улыбнулся даже там.

Я знаю, он злится на меня и считает предателем. Это слово буквально светится в его голубых, по-детски распахнутых глазах. Но мне не хватает духу поговорить с ним о своем отъезде прямо. О своем отъезде и о том, что он остается с матерью. Препятствовать этому у меня нет причин. Ни. Одной. Гребаной. Причины!

А я искал хоть что-то, чтобы зацепиться, беспочвенно придирался… Когда тридцать первого мы с Афиной пришли в гости к Рите с Вадимом, я был настолько решителен, что пару раз даже намеревался тайком включить на телефоне диктофон, когда намеренно задавал отчиму моего сына неудобные вопросы. Я был готов поймать его на чем угодно — пьянстве, мате, хамстве или на том, что курит в форточку. Но Вадим…Черт бы его побрал! Неловко это признавать, но к концу вечера он даже мне немного понравился. С грубоватым юмором, простой как три рубля, но действительно любящий Риту — это легко считывалось и в том, как он смотрел на нее, и как во всем пытался помочь. Он брал дочку на руки по первому требованию, послушно вставал из-за стола и шел проверять горячее, а Славка радостно показал мне большой пиратский корабль из лего, который вчера вечером они собрали вдвоем с Вадимом, провозившись почти до полуночи.

На новогоднем столе Риты было море закусок и практически отсутствовал алкоголь. Шампанское для курантов и бутылка белого вина, которое было предложено разбавлять льдом.

Дождавшись наступления Нового года, мы все дружно обнялись, обменялись подарками и пошли на улицу пускать фейерверки. Сразу за домом Риты находится небольшой сквер, отлично для этого подходящий. И в Новогоднюю ночь туда по ощущениям со своими салютами стекся весь район. Мы с Вадимом и другими мужиками отходили подальше, чтобы зарывать в сугробы салюты посерьезнее, а мальчишки лупили прямо под ноги хохочущим соседям корсары. Славка встретил своих друзей — бывших одноклассников, и пускание фейерверков быстро перетекло в игру в снежки, к которой присоединились и взрослые. Было весело — по-настоящему, по-семейному, я даже вспомнить не могу, когда мне было так спокойно и хорошо на Новый год.

От Риты и Вадима мы с Афиной уехали в районе двух часов ночи, снова оставив Славку с ними. И как не тяжело это признавать, но было очевидно, что там у сына тоже полноценная любящая семья. Только в этой семье есть родная мать, с которой он прожил всю свою жизнь, и которую любил всю эту маленькую жизнь. И она его любила и всегда была рядом. А вот я…

Разговор с Ритой по поводу того, что мне придется уступить, состоялся второго января. Третьего она сказала Славе, что он останется с ней, а я с Афиной улетаю пятого.

Сегодня четвертое число. Рейс у нас утренний, завтра я с сыном уже не увижусь, и нам необходимо поговорить, вот только язык не поворачивается говорить о таком. Чувствую себя едва ли не Славиным ровесником, робеющим и потерянным. Слабовольно откладываю, время тяну, а оно, как назло, все стремительней с каждой секундой тает. Скоро исчезнет совсем. Я улечу и оставлю своего ребенка. А если он никогда мне этого не простит? Но… я же правильно поступаю? Правильно, твою мать? Наверное, да, только как объяснить это восьмилетнему ребенку?! И самого себя до конца в этом убедить…

***

Я не успеваю заглушить движок, как слышу щелчок сзади, после которого задняя дверь машины рывком открывается.

— Слава! — успеваю выкрикнуть, но мой возглас тонет в тяжелом звуке захлопнувшейся двери.

Вцепившись в руль обеими ладонями, на секунду прикрываю глаза и шумно выдыхаю.

— Миша, — чувствую прикосновение теплой ладошки поверх моих напряженных костяшек, — спокойно… — усмиряет меня Афина, но это ни черта не помогает, когда вижу, как ссутулившись, мой сын несется к подъезду.

Промолчав, быстро глушу мотор и отстегиваю ремень безопасности.

Ведомый каким-то тридевятым чувством, оборачиваюсь и замечаю брошенный на заднем сиденье укулеле. Эту мизерную гитарку мы купили в фойе Ледовой арены, я понятия не имел, что эта безделушка вызывает столько восторга у детей, в том числе у моего ребенка, когда он услышал, какие жизнерадостные звуки она издает.

Вытянув руку, подхватываю игрушку и только потом выбираюсь наружу.

Афина, не дожидаясь меня, выпрыгивает из машины самостоятельно. Я благодарен ей за понимание и ангельское терпение, ведь если бы не она и ее педагогический опыт, меня смело можно было бы назвать отцом-истеричкой. Потому что я даже подозревать не смел, как может штормить, когда твой ребенок страдает.

— Слава, ты забыл гитару! — зову сына, торопливо перебирая ногами по хрустящему снегу. Ина семенит рядом, и я переплетаю наши пальцы, нуждаясь как никогда в ее поддержке.

В лифте Славка продолжает меня игнорировать. Уводит взгляд, разглядывает носы своих облепленных снегом ботинок, пока я прожигающе смотрю на него.

Укулеле по-прежнему в моей руке, и я сжимаю и ее, и ладонь Афины. Кошки на душе уже даже не скребут, они слезно воют.

— Приве-ет! — доброжелательно улыбается Рита, открыв нам дверь. У нее на руках дочь, и обе выглядят румяно, будто только пришли с прогулки. — Как вы вовремя, я чайник поставила. Мы с Аришкой нагуляли сосульки под носами, — хихикает она и отходит назад, давая возможность всем поместиться в прихожей.

— О, здарова! — за спиной Марго появляется Вадим, и он распознает наше настроение быстрее, чем его жена. — Че случилось? — интересуется он вполне себе искренне, переведя внимание со Славки на меня.

— Все хорошо, — спасает ситуацию Афина, — очень хотим горячего чая! — она поднимает руку, демонстрируя пакет, — у нас тут шоколадные конфетки!

— О, как кстати, — улыбается Рита, кивая в сторону кухни, — проходите! Слав, руки мой и пошли чай пить!

Но вместо ответа раздается оглушительный хлопок двери в детскую.

В коридоре повисает многозначительная тишина, нарушаемая лишь агуканьем Ариши.

Переглядываемся.

— Ты еще с ним не говорил? — с нажимом почти шепчет Рита, выгибая бровь. Вместо ответа провожу пятерней по затылку, ероша волосы. — Ну иди, чего ты ждешь? — кивает она на дверь. — А мы пока девочками посидим, — переключается на Афину.

Уходят, оставляя меня в коридоре с Вадимом.

— Удачи, — хмыкнув, хлопает тот меня по плечу и тоже ретируется из прихожей.

Вдох-выдох.

Избавляюсь от верхней одежды и, перекрестившись, плетусь к детской комнате.