Глава 12

Уроки среди демонов, как обычно, проходили бодро, забавно и немного больно.

Тем не менее я справлялась, а когда не справлялась, то осматривалась по сторонам в поисках проказника. И на этот раз мое задание было испоганено чужим вмешательством: плоть жабы в стеклянной банке скукожилась до неприличных размеров. Я вскинулась и глянула на Нейру с немым упреком, который та восприняла как ожидание объяснений:

– А что такого? Или ты решила, что мы теперь с тобой подружки?

Пожав плечами, я почесала кончики указательных пальцев и кинула заклятие обратно, направив на ее обувь. Кожаные туфли одногруппницы сморщились так же быстро и так же безобразно, как мой подопытный экземпляр. Нейра рухнула на пол, вопя от боли и пытаясь высвободить конечности, но успевала угрожать:

– Да я тебе сейчас врежу! Как ты смеешь – после всей моей помощи с учебой?!

– Ты решила, что мы теперь с тобой подружки? – вернула я ей и поспешила хоть как-то реабилитировать задание.

Драконья магия была разносторонней, но, к сожалению, с ней я управляться так же, как с демонской, не научилась. Потому удалось лишь чуть ослабить нажим на жабу, она задрыгала лапой, показывая, что испытание перенесла и выбралась из него живой, но вернуть ее к предыдущей форме мне так и не удалось. За это я получила подзатыльник от преподавательницы, а Нейра – от нее же – пинок, раз все равно так удобно развалилась под ногами. Нейра дошипела свои проклятия, я ей показала неприличный знак пальцами. При повторной попытке мы обе справились на отлично, а преподавательница чихвостила теперь другого отстающего студента. Да так изливалась, что и Нейра восторженно притихла, а затем спохватилась и начала записывать неизящные реплики под мой тихий смех. Не знаю, зачем я провела целый семестр в скукотище, когда тут рядом все время творилось такое веселье! Подзатыльники мне не по душе, но ведь и получаю я их редко – лишь когда не справляюсь или не успеваю отразить атаку извне. То есть учусь в десять раз усерднее, чем позволила бы себе в расслабленном режиме. Объединенный университет тем и замечателен, что тут каждый может найти себе программу по душе.

На выходе из аудитории Нейра пихнула меня плечом и озорно улыбнулась:

– Пойдешь в седьмицу на попойку? Весна наступила! Всем пора выбраться в Радожку, напиться до свиста и ржать над зверолюдами!

Я про эту вечеринку даже не слышала. Да и откуда мне – уж точно подобное не обсуждают среди степенных и благородных шелле. Но я изобразила полную осведомленность:

– Если и пойду, то встану среди зверолюдов и буду ржать над демонами.

– Ну ты и червячья самка, Айса!

– Кто бы говорил, дочь пса и козлихи!

На том и распрощались, разойдясь в разные стороны. Я находила Нейру веселой и понятной, она при определенных обстоятельствах действительно могла бы стать моей подругой – например, если бы небо рухнуло на землю и нам обеим повредило разум. Но прежде чем обзаводиться новыми друзьями, не мешало бы разобраться со старыми… Мысли о Марите снова привели в уныние. Я не представляла, что с ней делать и как теперь общаться. Извиняться или винить? Или посоветовать Аштару, чтобы не спешил со свадьбой – пригляделся бы получше к своей красавице-невесте? Вот уж до чего дошло: я всерьез начала беспокоиться о демоне в его будущей семейной жизни. Врага ненавидеть легко, но как ненавидеть друга, который стал врагом в результате твоих же решений? Пока я только застыла в ожидании новых ее шагов и втайне надеялась, что их не последует. Тогда я смогу сделать вид, что выпад просто не заметила.

* * *

И чтобы лишний раз не встречаться с Маритой, в седьмицу я отправилась с толпой зверолюдов в Радожку, вслух о том не предупредив. Шелле захотели бы присоединиться, а с ними и Марита с Хинандой, но мне хотелось отвлечься. Я лишь оставила записку для Майера, чтобы не беспокоился. Зверолюды поначалу отказывались – говорили, что демоны напьются и будут над ними насмехаться, это их обычный способ справлять любой праздник. Но уговаривать их долго не пришлось.

Все прошло намного лучше, чем мы ожидали. Пьянящая настойка, щедро сдобренная запахом весны, зародила в крови маленькие частички счастья, а они в свою очередь снизили агрессивность даже самых злобных из тварей. Потому все компании вначале рассортировались каждая в своем квартале небольшого городка, но потом плюнули на предрассудки и потекли к центральной площади, чтобы там танцевать и пихаться локтями. Я очень удачно уже дважды отпихнула Нейру, но она все-таки сумела подставить мне подножку – то есть веселье потекло по лучшей из дорог. Конечно, в таком скоплении демонов я не расслаблялась и была готова, что милая кадриль запросто перерастет в массовую драку. Но и этого не происходило, товарищи успокаивали забияк, чтобы городская стража всем не прикрыла чудесный праздник.

Я натолкнулась спиной на кого-то и резко развернулась, одновременно узнавая и изумляясь.

– Майер? – я бессознательно заглянула за его плечо. – Ты один?

– Не меня ждала? – жених подмигнул. – Нет, он не придет. Он даже не знает, что мы тут. Кстати говоря, дорогая, давай договоримся на будущее – веселимся только вместе.

– Извини, – я всерьез почувствовала прилив стыда. – Твоя компания мне всегда приятна. Я хотела отдохнуть от остальных.

– Раздражают? Ну, хоть кто-то признался, что шелле могут раздражать. Тогда идем танцевать, – он потащил меня за руку к центру, не думая на самом деле злиться. – Да не тяни ты так носок, Айса, это тебе не бал! Как я понял в прошлый раз, здесь побеждает тот, кто отвратительнее всех дрыгается!

Я со смехом подстраивалась под ритм, который нестройным оркестром задавали пьяные музыканты в стороне.

– Кеймары тоже тебя раздражают? – уточнил Майер через несколько минут. – А то они готовят сюрприз на нашу свадьбу.

– Витая я обожаю, Верана обожаю еще сильнее, но сюрпризы ненавижу! – выдала я. – Лучше предупреди заранее.

Майер остановился и посмотрел на меня неожиданно серьезными глазами. Я сразу поняла, что разговор важный – и именно для него драк-шелле меня разыскал в этой пьяной и пьянящей настроением толпе.

– Айса, Кеймары предполагают, что могут продлить твои годы. Это только гипотеза – снова. Но речь, как я понял, опять идет об инородной магии в твоем теле.

– Драконьей магии? – я уставилась на него в изумлении, но не в силах сдержать предположения.

– Нет, конечно. С чего ты взяла? – немного расстроил он. – В этом-то и загвоздка. Только один вид магии способствует чистому увеличению, его они и рассматривают – колдовскую человеческую. Но проблема в том, что люди обычно в долголетии не соперники драконам и демонам, а нужен очень старый долгожитель. Ни их отец, ни дед, никто из наших знакомых и незнакомых магов на эту роль не тянет. Потому и проверить гипотезу они пока не могут никаким образом. Вот и весь сюрприз.

– Которого не будет по причине невозможности? – уточнила я. – Тогда о чем мы вообще говорим?

– О том, что Кеймары заинтересованы в том, чтобы мы не женились как можно дольше. Чтобы у них было время найти решение и сделать самый грандиозный подарок из всех гостей, – усмехнулся драк-шелле.

Но я поняла, что рассказал он мне по другой причине, и та причина касалась уже непосредственно его самого. Мне пришлось произнести это вслух:

– Твои друзья хотят сделать подарок тебе, поскольку поверили в твою влюбленность. Но на самом деле наш союз тебе на сотни лет не нужен. Ты к этому клонишь?

– Не совсем. Просто вся эта фальшь между нами вдруг сделалась такой странной, такой серьезной и такой долгоиграющей…

Я перебила:

– Не объясняй, Майер, я все понимаю. На подобное ты не подписывался. И потому порадуемся, что решения все равно нет – нам с тобой не придется делать этот выбор. Но как ты относишься к седовласым старушкам? Ведь очень скоро я стану такой!

Жених усмехнулся и повел меня на следующий круг:

– Хорошо отношусь к любым старушкам, способным так выплясывать. Не подведи, Айса, на нас все смотрят.

Чудесное веселье продолжалось. А я пыталась не зацикливаться на новой информации. Беспокоило Майера не только собственное положение, но и положение Элвина. Ведь мои годы – один из важных аргументов, почему его друг не может даже смотреть в мою сторону. С другой стороны, долголетие отнюдь не означает невосприимчивость к ядам, а именно таким образом по одному из прогнозов я и закончу свое существование задолго до появления первого седого волоса, если вдруг отважусь ответить Элвину взаимностью.

* * *

Мы чудесно повеселились и под руку вернулись в университет, лишний раз подчеркнув для всех заинтересованных натуральность наших отношений. Вот только уснуть я никак не могла, хотя Майер уже давно сопел. Я же мучилась последними сведениями и размышляла: что бы я сделала, если бы получила сверху своих еще сотни лет? Наблюдала бы, как Зохар собирает новую армию и убивает каждого имельца? Или снова ринулась бы ему наперерез, чтобы погибнуть? Или, став долгожителем, я начала бы иначе смотреть на обычных смертных? Ведь именно поэтому драконы и демоны от нас сильно так отличаются. Боясь разбудить жениха тем, что постоянно ворочаюсь с бока на бок, я встала и натянула поверх ночной рубашки простое тканное платье, которое годилось только для сельскохозяйственных работ или щеголянья перед нелюбимым.

Незаметно для себя вышла в коридор. Покои Майера сравнительно небольшие: всего одна комната, ванная и уютная гостиная, хоть и элегантно декорированная. Примерно такие же у Хинанды. Но никто из шелле не обижался – даже наоборот, открыто смеялись над Элвином, что он, в силу статуса, обречен принимать у себя гостей постоянно. Пустынное здание, безлюдное в столь поздний час, оказалось лучшим местом, чтобы проветрить мысли. Вот только древние маги и влияние ядов на неразумных невест через некоторое время меня перестали беспокоить.

Проходя мимо двери Хинанды, я замерла и прислушалась. Или принюхалась? Что-то будто задержало мой интерес именно в этом месте, вызвало легкое колебание любопытства. Через пару секунд я уже знала разгадку: Элвин был там, внутри этой комнаты, в постели демоницы. Не имею представления, откуда появилась такая уверенность, но я в этом даже не сомневалась. Более того, с ясной определенностью могла сказать, что сейчас он крепко спит – его разум совершенно спокоен, никаких тревог или злости он не испытывает. Поразившись новому умению, я понеслась к лестнице, чтобы не быть застуканной именно здесь.

Через этаж заставила себя остановиться и хоть немного успокоиться. Да, это снова проблеск драконовой силы – возможно, не идущий ни в какое сравнение с тем, что испытывают сами драконы. Но теперь стало совершенно понятно, как именно Элвин угадывал мое настроение, еще не вынырнув из-за угла. Надеюсь, это не означает, что и любить я теперь буду так же, как драконы – только единственного. Я до боли закусила губу и заставила себя вприпрыжку поскакать по коридору, нагоняя неуместной радости. Сегодня был замечательный вечер, а компания Майера прибавила ощущения настоящего праздника – я ни единой секунды рядом с ним не скучала! Еще совсем недавно мне казалось, что Элвин застрял в моей голове навечно, он не выскользал оттуда ни в снах, ни в реальности. Но как раз последний день показал, что я часами могу о нем не вспоминать. А это означает: пройдет какое-то время, и я смогу полюбить кого-нибудь другого… или хотя бы разлюбить, что уже будет немало.

И все бы было хорошо, не обнаружь я себя теперь перед дверью его покоев. Хозяина в комнатах нет, слуги и охрана давно спят, потому я могу зайти. Зачем же? Просто осмотреться? Но я там почти ежедневно бываю. Или мне хочется по-драконьи принюхаться – как раз во время, когда там никто не находится? Я не знала, что самой себе ответить, но и противостоять искушению не смогла. Протянула пальцы к замочной скважине.

– Тьяс Айса, – даже шепот в безмятежной тишине показался излишне громким.

Щеколда отворилась, дверь распахнулась передо мной, приглашая теплой темнотой. Я юркнула внутрь и не стала зажигать свет. Камин тоже был потушен, но я в этих покоях бывала столько раз, что могла безошибочно рассчитать, где находится диван, а где – ближайшее кресло. Наоборот, закрыла глаза, зачем-то задрала голову вверх и плавно потекла по воздуху, словно с кем-то танцевала.

Итак, Элвин не убрал мое имя из затворного колдовства. Или забыл об этом, или вообще не видел смысла – откуда ему было знать, что я начну вламываться к нему среди ночи, если я сама об этом пять минут назад не знала? И он проводит ночь с Хинандой. А вот это уже знак, который не проигнорируешь. Он молодец! Живет дальше, не разорвал прошлую связь. Даже если сейчас переосмысливает свою любовь к невесте, то хотя бы пытается для начала все наладить, испытать к ней то же, что год назад, а потом уже делать окончательный вывод. Какой же Элвин молодец… А мне пора познать и ревность, раз я столько уже всего познать успела. Это она печет в груди под сердцем, она скручивает желудок и привносит ноющую боль во всем лице от чрезмерно сжатых челюстей. Ревность вызывает уважение, она оказалась не слабее страсти, а все сильное должно вызывать уважение. Ревность делает из Мариты дуру. Кого же сделает из меня, если я позволю ей пропечь камень и сожрать сердце целиком?

Мне страшно, невыносимо хотелось пойти вглубь темноты: миновать столовый зал, пройти кабинет и занырнуть в маленький коридорчик, но там я уже не остановлюсь – там я обязательно войду в его спальню. Втяну из комнаты весь воздух – чистый, без примеси других людей, разорву себе им легкие, вберу в себя всю боль залпом, чтобы ее целиком переварить когда-нибудь потом. Желание было диким, а останавливал только страх. В гостиной многие бывают, а в личной комнате Элвин может и уловить мой запах, когда придет утром. Я виновна в страшном преступлении против себя и него, но хуже будет, когда об этом преступлении узнают. Лучше вовсе уйти.

Я через силу повернулась к двери и замерла в ужасе, ощутив его присутствие. Элвин стоял за входной дверью и по какой-то неведомой мне причине не заходил внутрь. Стоял там – и испытывал точно такой же ужас, как я сама. Прятаться было глупо – дракон ощущает меня намного сильнее, чем я его. Почему же он там стоит, чего так сильно боится? Почему так медленно поднимает руку, чтобы толкнуть дверь?

И до ослепления светом из коридора, когда дверь все-таки распахнулась, я успела широко улыбнуться и беспечно защебетать:

– Милорд? А я решила, что вы в своей спальне. Мне никак не спалось, и я вдруг вспомнила, что давно хотела попросить у вас исторический роман. Думала, возьму тихонько и уйду, не разбудив вас.

– В темноте? – Элвин на меня не посмотрел, прошел мимо. Уже возле камина глянул вверх, отчего все лампы в гостиной разом зажглись, а огонь начал разгораться. Интересно, а я так когда-нибудь смогу? – Княжна, я дал тебе слишком мало времени, чтобы придумать отговорку смешнее, чем чтение в темноте?

Я поежилась. И радовалась, что он смотрит на огонь, а не на меня. Элвин был одет совсем просто, в таком наряде я его не видела: светло-серые штаны и широкая рубашка для сна делали из него какого-то совсем обыкновенного парня: красивого, ладного, но такого человечного. Мне стоило не пялиться, а придумывать логичные объяснения:

– Да нет. Просто я только здесь выяснила, что не умею включать освещение, оно у вас устроено иначе, чем в нашей с Майером комнате. Нижайше прошу простить за беспокойство. А вы в такое время гуляли?

– Не гулял. Я был у…

Я не хотела этого слышать – я боялась, что уши лопнут, если он скажет это сам, потому перебила:

– У своей невесты? Боги, вы ведь не думали сейчас за это извиняться?

– Извиняться я точно не думал, княжна, – он встал вполоборота и лишь на секунду покосился в мою сторону. – Любую мою холодность сейчас Хинанда примет на твой счет. Твоя подружка знатно для этого постаралась.

Я приоткрыла рот. Он сейчас в чем признался? Ведь не в том же, что спит со своей невестой только для того, чтобы та ничего не заподозрила? Что делает это не из-за любви или страсти, а из-за меня? Что-то мне совсем стало плохо, я нервно сглотнула. Но сказать следующее было необходимо:

– Не надо меня защищать, милорд. Самое последнее, что вы теперь должны делать – защищать меня.

– А у меня есть выбор? – вопрос улетел в воздух, риторический, почти бессвязный. И не требующий моего ответа. Элвин резко поднял уровень бодрости в тоне, меняя тему: – Идем, я дам тебе книгу, и ты наконец-то уйдешь отсюда.

Да, именно с книгой я отсюда и уйду – и эта ноша сделает всю ситуацию не столь глупой. Двадцать восемь шагов – он впереди, я за ним, не глядя друг на друга, игнорируя запах друг друга, не обращая внимания ни на что. Двадцать восемь шагов как по раскаленному песку, где важно только улыбаться и держать прямой спину, чтобы никто не заподозрил никакого подвоха, не подал вида о том, что комнаты оказались слишком малы и теперь жестоко давят стенами.

– Этот роман? – Элвин выхватил с полки книгу, которую я когда-то вертела здесь же в руках.

– Эту, – мне было все равно. – Милорд, я все-таки задам еще один вопрос напоследок. Вы проснулись, почувствовав, что я здесь?

– Нет. Когда ты прошла где-то совсем недалеко, – он не стал скрывать и теперь вперил в меня вертикальные зрачки. – Потом уже понял, куда именно ты идешь. С тебя тоже ответ, чтобы мы были квиты.

– Справедливо, – я не могла оторвать взгляд от тянущей желтизны глаз.

– Если бы там, в Седьмой Окраине, меня все-таки убили, то сейчас тебе было бы легче жить?

До меня смысл вопроса дошел не сразу, но когда дошел, я сильно вздрогнула:

– О боги, о чем вы вообще думаете, милорд?!

– Ты все еще молишься богам, княжна?

– Ежедневно – и благодаря своей вере все еще дышу. Но сейчас про вас. Что за несвойственный вам пессимизм?

Элвин поморщился и наконец-то оторвал от меня пристальный взгляд, отчего сразу стало легче сделать вдох.

– Да нет, я не стремлюсь к смерти, просто в голове какая-то путаница.

– О чем же вы еще думаете? – я уже шептала едва слышно, но в полном желании продолжить ту же ноту искренности.

– О том, что было бы славно стать человеком, например, – удивил он. – В тебя когда-то поселили инородную магию, тогда нет ли способа выкачать весь резерв из меня? Интересно, если перед Кеймарами поставить такую задачу, то они и с ней справятся?

– Зачем же вам… человеком?

– Чтобы перестать так остро чувствовать, конечно, – он признался в этом как в чем-нибудь очевидном, само собой разумеющимся. – Чтобы просто отдохнуть и нормально выспаться.

Моя рука сама потянулась к нему – так сильно захотелось тронуть за локоть, сказать хоть что-нибудь, но слов не находилось. Вот только от моего движения сдавливающие стены будто колыхнулись и взорвались, лопнуло вокруг все пространство. Элвин молниеносно перехватил меня за запястье, книга из другой руки вылетела и оглушительно хлопнулась об пол, но мы оба этого не заметили – слишком близко оказались, соприкоснулись кожей, не смогли сразу разорвать касание. Я полетела спиной назад – и даже не знаю: по своей воле или Элвин меня с такой силой толкнул. Но он тут же оказался рядом, всем телом прижимая к стене и выбивая из груди остатки выдоха. Сердце стучало в ушах, на разрыв больно, но взять и оттолкнуть его я от себя не могла.

Это был почти поцелуй, еще не он, но его предвкушение – тысячная доля одного мгновения, когда внутри все умерло в ожидании соприкосновения губ. И сразу после того выжигающего мига Элвин замер с закрытыми глазами.

– От тебя несет сладким пивом и Майером.

В Радожке я сделала-то всего два глотка – и руку дам на отсечение, что остановил его вовсе не этот запах. Я сморгнула накатившую волну эмоций и произнесла почти неслышно:

– А от тебя – дорогим шампанским и Хинандой.

Нам обоим было плевать, что я называла его на ты. Нам обоим было плевать на запахи. Но под ними лежала целая глыба причин и последствий. Элвин отступил, а я понеслась из его покоев, забыв о книге. Вцепилась зубами в кулак, чтобы не заорать на все здание о том, как остро умеют чувствовать даже люди.