Глава 11. Ничего хорошего

Тонкие, но, даже с виду, железные пальцы барабанили по стеклянной поверхности, выбивая тревожный ритм. Он смотрел в упор, так, что в иное время у нее пересохло бы в горле, подогнулись бы колени, но не в этот раз. В этот раз она не замечала его, отвернувшись к иллюминатору. Звезды были интересней гнева вице-адмирала.

Кохэку перевел взор на Эйнару и невольно поморщился. Рыжая тоже не выглядела виноватой, печальной, да. Впрочем, ее чувство вины ему не было нужно. Нэко глянул на третьего присутствующего, но и на лице со шрамом не отмечалось ничего похожего на раскаяние. Упорство, вот чем веяло от Бешана. Этим же тянуло и от остальных.

— Даже не знаю с кого начать, — неожиданно спокойно проговорил Кохэку, хотя все подспудно ожидали вспышки гнева.

Холодная вежливость оказалась стократ страшней, но никто не дрогнул.

— Архангел Бешан, я вас внимательно слушаю, — он решил дать слово по старшинству.

— В результате неудачной настройки экзаменационного оборудования…

— Ответственные уже получили свое. Проведено расследование. Случайность, — Кохэку на корню задавил завуалированное обвинение, та ситуация ему очень не понравилась, но по факту оказалась все же небрежностью некоторых старших офицеров, а не злым умыслом.

От гауптвахты их это не спасло, естественно, как и от разжалования.

— Начните с вашего пробуждения на «Люсинде», — подсказал вице-адмирал.

Виктор понимал, к чему клонит нэко. Беловолосый уже все знал, но хотел услышать из его уст, да еще и в присутствии драгоценной.

— Очнулся в шестнадцать ноль четыре по корабельному времени. По данным журнала, спустя полтора часа после взрыва у антенны и перехода через туннель. Сам переход не помню, хотя логи зафиксировали мои действия. Судя по данным медиков — амнезия, вызванная сотрясением мозга.

— Да, отчеты врачей я видел, они подтверждают вашу версию.

«Версию». И этот тон. Вик крепче сжал челюсти, очень хотелось послать высокомерного нэко, но субординация, мать ее. Военное положение.

— Рассветная была с вами?

— Так точно, но я не сразу это понял. Спасательная капсула была в доке фрегата, но первостепенной задачей…

— Рекогносцировка. Не нужно цитировать Устав и протоколы.

Еще немного и его терпению придет конец, Бешан это отчетливо понимал. Кохэку провоцировал его, пытался вывести на конфликт, чтобы, воспользовавшись положением, размазать по палубе тонким слоем. Как мужчина он его понимал, как военный… Тоже понимал. Возможно, он сам в такой ситуации уже танцевал бы над трупом поверженного врага, вот только врагом Вик себя не ощущал. Подмигнув рыжей, мол, все под контролем, Виктор откинулся в кресле и задал прямой вопрос:

— Чего вы хотите, адмирал? Извинений?

Даже ожидаемого скрипа зубов не последовало, Кохэку лишь усмехнулся, почему-то вновь посмотрев на отрешенную Кэт.

— Нет, извинения мне не нужны. Да и за что извиняться? — еще одна кривая ухмылка. — За героические действия и выполнение своей миссии на высшем уровне?

«Лядский ляд» — мелькнуло в голове Вика, не ему тягаться с нэко в словоблудии. Где он, а где аристократ из древнейшего рода с завидным опытом интриг? И именно ему он перешел дорогу… Было бы стремно, если бы не… Эйни смотрела на него мягко улыбаясь, и от этого в его сердце поднимался вихрь, безжалостный вихрь, сметающий со своего пути любые сомнения. Все было так, как не могло не быть. Ему не за что оправдываться, тут вице-адмирал прав.

— Архангел Бешан, вы свободны. Ваш рапорт принят, вы будете представлены к награде за проявленную доблесть и преданность интересам Империи.

Виктор порывисто встал, ожидая, что нэко отпустит и остальных, но Кохэку не собирался так легко снимать их с крючка.

— Кэтсуми, ты тоже можешь идти, с тобой мы поговорим позже, — в голосе звучала такая неприкрытая угроза, что куратору стало жалко малявку.

Впрочем, он и сам бы с удовольствием отшлепал ее. Без всякого двойного подтекста.

Девушка встала, церемонно поклонилась и молча последовала на выход, даже не обернувшись. Вику ничего не оставалось, как последовать примеру блондинки, хотя всё в нем переворачивалось от необходимости оставить свою любовь на растерзание злющего нэко. Он готов был нарушить приказ, но Эйни все так же безмятежно улыбалась. В ее глазах не было страха, она четко все осознавала и была на диво уверена в себе.

Любовь означает доверие — это Бешан знал точно, поэтому лишь кивнул и чеканным шагом вышел из малого салона.

— Итак, что вы можете мне сказать? — Кохэку встал, налил себе глоток коньяка, даже не предложив выпивку собеседнице.

Сильфида и не ожидала от него лишней любезности, но это уже граничило с враждебностью. Попрание светских норм было так несвойственно для потомственного аристократа, что невольно наводило на мысли.

— Вы злитесь не на меня, — тихо, но твердо промолвила рыжая.

— О чем вы?

Эйни пожала плечами:

— Вы ищите на ком сорвать бы злость. На Викторе не получилось, честь не позволяет, вы знаете, что он действовал ровно так, как должен был.

— И вы предполагаете, что я выставлю крайней вас?

— Повторюсь, вы злитесь не на меня. Все та же честь не позволит вам.

— Не позволит что?

— Сделать нечто непоправимое.

Мужчина пристально вгляделся в разноцветные глаза, но все же был вынужден признать правоту ненаследной принцессы. Они бы составили великолепную пару, если бы не…

— Дело вовсе не во мне, — в третий раз констатировала рыжая. — И я, и вы это прекрасно знаем. Поэтому, давайте перейдем к сути.

Сделав глоток коньяка, Кохэку кивнул.

— Помолвка разорвана, — Эйнара рубила с плеча.

Два слова упали неподъемными скалами, но, как и ожидалось, не задели ни единой струны в душе.

— Разорвана, — кивнул нэко.

— У Клана Тэтсуя есть претензии к Айкории? — вопреки всем законам высшего света и дипломатии, вопрос был задан в лоб.

— Нет, — также прямо ответил и старший наследник Дома Дракона.

— Я сообщу Матери, — промолвила Эйнара, вставая со стула. — Можно считать вопрос исчерпанным?

Вице-адмирал прищурился:

— Мне все еще интересны причины.

— Вероятности, — честно ответила воздушница.

— Даже так? — задрал белую бровь нэко. — Тогда у меня больше нет вопросов.

Сильфида кивнула, уже у самого выхода обернулась и до чутких ушей нэко донеслось:

— Признайтесь. Признайте. Вы чувствуете облегчение.

Дверь давно закрылась за прямой, как доска, спиной принцессы, а нэко никак не мог сморгнуть. Бездна забери все, пророчица была права, как никогда, но что это меняло?

Кэт шла по никак не желающим заканчиваться коридорам «Вездесущего». Ее трясло, как от высокой температуры, но она все еще держала себя в руках. Хотелось кричать и крушить все вокруг от накатывающей волнами боли, но она держала себя в руках. Сил говорить и улыбаться не было, но она держала себя в руках, вежливо здоровалась со всеми встречными и шла дальше.

Тэкеши ею бы гордился. Она оправдывала ожидания Дома Тэтсуя, оправдывала свое положение и вела себя согласно статусу. В груди все кипело, но на лице не отражалось не единой эмоции, Кохэку бы оценил. Кстати, он как раз дал маху. Считать его чувства было несложно, нэко был в такой ярости, так сильно злился, что фиолетовые глаза выцвели до невнятного серого, вот только… Кэт было плевать.

Она знала, что он зол вовсе не на свою невесту, изменившую ему буквально на глазах всего дредноута. Не бесил его и Виктор, посягнувший на добычу Дракона.

Объектом его ярости была она. Девчонка без рода, без племени, втершаяся в доверие великой семьи. Предавшая, сама того не желая. Нет, не по ее воле попал под смертельный удар младший, любимый сын. Не по ее воле, но по ее вине. Именно вину она прятала, отвернувшись к иллюминатору. Она прекрасно знала, что не покаяние нужно Кохэку, плевать ему на ее чувства, в этом она была уверенна.

Никчемная человечка заигралась. Дважды за один бой. Множество раз за свою недолгую жизнь. Если постоянно искушать судьбу, то рано или поздно она отомстит, и чем позже, тем страшнее будет ее ответный ход.

Кэт понимала на что шла, когда направила «Стрижа» на материнский корабль, но, как и Разум Апид, допустила фатальную ошибку, просчиталась, решив, что рискует только собой. Разум Апид забыла уроки истории, а она посмела забыть о том, кем является Тэкеши, не приняла в учет законы нэко и личного круга. Впрочем, даже не это вело ее Ши, и от осознания действительности было еще хуже.

Она его подставила, подвела под удар. Может быть не желая, но от этого совсем не легче, это не делает ситуацию проще. Он готов был пожертвовать всем ради нее, а она думала лишь о долге перед Империей и о погибших товарищах. И кто после этого больший нэко? Помнится совсем недавно ей претила слепая преданность Тэкеши своей семье, хоть она этому и завидовала. Совсем не слегка. Что оказалось в сухом остатке? Она не просто переняла мораль и модель поведения своего жениха, она переплюнула его. Тэкеши нашел способ подстроить интересы семьи под свою любовь, а она просто забыла о нем в своей самоубийственной атаке. Даже не приняла в расчет.

Долг превыше всего. Вот только кому на самом деле она должна? Безликой Империи? Семье, которая приняла ее постольку поскольку? Да, своим сокурсникам она задолжала, нет, не месть, но память и уважение. Враг должен быть повержен, но это вовсе не означает, что для победы можно пожертвовать всем и вся. Что толку в пресловутой победе, если не с кем будет ее отпраздновать?

Кэт остановилась перед дверью в медицинский блок. Страх почти не имел власти над ней, бой и нацеленные лазерные пушки ее не пугали, но сейчас вся ее сущность тряслась мясным студнем. Что если двери разойдутся, а там ее встретит медофицер со скорбным выражением лица? Сможет ли она его выслушать? Сможет ли принять правду, или сломается на первой же фразе?

Видимо перед входом она простояла слишком долго, так как совершенно неожиданно створки разъехались и Кэт не успела отшатнуться.4f7b7c

— Дин-Дин? — удивленно всхлипнула девушка, держась из последних сил.

— Шассси, милая, — крепкие объятья нага на миг подарили подзабытое чувство покоя.

Кэт отстранилась, она не заслужила покой.

— Как он? — голос дрогнул.

— Все так же, — ответ нага был неутешительный, но на иное она уже и не надеялась.

Тэкеши очень серьезно пострадал. Были задеты все системы, проще было перечислить органы, работающие нормально, чем те, что были готовы вот-вот отказать. Или уже отказали. Медеска не справлялась, медики не справлялись, реаниматологи делали, что могли, но состояние младшего Тэтсуя все никак не хотелось сдвинуться с отметки «критично».

Двое суток в коме. Звучит не так страшно, если не понимать, что симбионты в принципе не могут находиться в коме. Чи в крови Ангела или Архангела всегда достаточно, чтобы сохранить и тело, и разум.

Не в этот раз. В спасательную капсулу Тэкеши успел закачать и журнал боя, и от этого было особенно тошно. Все было записано, вся ее глупость и излишняя самонадеянность. И последнее решение ее Ши. О, этот идиот! Ее идиот… Он посмел пойти на Окончательное Слияние, на добровольный уход, способный высвободить значительное количество Чи, достаточное для последнего маневра и защиты одной непутевой блондинки.

Он должен был полностью раствориться в потоках энергии-материи, но что-то пошло не так, что-то вмешалось. Может быть его спас как раз удар голубого щупальца, разорвав финальную последовательность реакций. Это было бы особенно забавно, враг спас врага, который спас врага от врага.

Какая чушь лезет в голову…

Кэт провела ладошкой по ледяной поверхности медески. Ее жених плавал в наполненной Чи емкости, погруженный по самый кончик носа, но ничего не помогало. Чи просто не усваивалась, словно Тэкеши потерял способность к симбиозу. Жизненные показатели на самой крайней отметке, еще немного, и он уйдет безвозвратно, туда, куда она готова за ним последовать, но кто же ее отпустит?

— Шассси, тебе нужно поспать, круги под глазами просто удручающие.

— Мне не спится, не могу заснуть.

— Ела?

— Кусок в горло не лезет.

— Шассси, так нельзя. Ты нужна Тэкеши, он сделал это ради тебя. У тебя нет права сдаваться.

— Я не сдаюсь! — отповедь получилась резкой, но Кэт было плевать.

— А выглядит так, словно ты его готова похоронить. И себя заодно.

Она знала, что наг прав, как всегда прав, но пересилить себя не могла. Отреагировала только на приказ вице-адмирала, но и то, на одних инстинктах подчинения, вбитых месяцами муштры.

— Дин-Дин, пожалуйста, оставь меня. Мне нужно… Мне нужно побыть с ним.

Наг колебался несколько секунд, но, в конечном итоге, тяжело вздохнул и пополз на выход из приватного отсека медицинского блока. Есть время для смелости, если время для горя. Надежда не может гореть вечно, но она способна возродиться из пепла, только для этого горю стоит дать сжечь вину дотла.

Пусть плачет, слезы омывают душу, очищая ее для нового.

Пусть плачет, а он будет рядом, чтобы ни произошло.

Наг выскользнул из блока, не обратив внимание, что в дальнем конце коридора появилась высокая фигура, одетая в уже не такой строгий китель.