Глава 12. Все еще хуже

— Бдение над твоей капсулой становится традицией, дерьмовенькой такой, — Кэт по привычке втянула голову в плечи, а потом вспомнила, что Тэкеши никак не сможет ее услышать, а значит и отругать за нечаянно выскользнувшее словечко. — Издержки общения с Тоши…

Тонкая ладошка легка на стекло прямо напротив бледных губ нэко.

— Вот как ты умудряешься быть совершенным даже в таком состоянии? Прямо спящая красавица, эх… — Кэт понимала, что несет откровенный бред, но врач посоветовал говорить с пациентом, слова не имели значения, важен был сам звук ее голоса. — Мне нравится, как расплескались твои волосы. Кажется, что Чи вот-вот заплетет их в тысячи косичек. Тебе пойдет, а то по сравнению с Кохэку ты как-то слишком простые прически делаешь. Тоже мне модник.

Девушка тяжело вздохнула, вспоминать о старшем Тэтсуя не хотелось, но, судя по всему, скоро придется. Экзекуция отложена, но вовсе не отменена, Кэт это прекрасно понимала. Он отослал ее подальше, чтобы с горяча не прибить, это точно. Эйни он ничего не сделает, за подругу она не пережевала, тем более что за ее спиной теперь всегда будет Бешенный Вик. О! Кэт на интуитивном уровне уловила, что между этими двумя произошло нечто такое… эдакое. Ей не нужны были признания подружки, все и так было ясно, стоило вглядеться в сияющие глаза рыжей и прямо-таки самцовое довольство куратора. Кто бы мог подумать, что утонченная Эйни заинтересована в грубом вояке? Кэт было немного стыдно, за то, что ничего не замечала, даже не пыталась, а стоило вспомнить их диалог на помолвке… Скомуниздиться, как хотелось побиться об ближайшую твердую поверхность.

А еще ей было немного завидно.

Нет, с Тэкеши все было просто замечательно, за исключением… Уж непонятно почему, но нэко не спешил ее сделать своей в полном смысле этого слова, а ведь она была совсем не против! Даже с точностью до наоборот! В своей притягательности она уже не сомневалась, младший Тэтсуя сходил по ней с ума, это она своим пробуждающимся женским нутром чуяла. Кэт как-то попыталась с ним заговорить на эту тему, краснея, бледнея, с трудом подбирая слова. В ответ ее Ши немного грустно улыбнулся и сказал короткое «не время».

Серьезно?! Не собирается же он ждать второго совершеннолетия! Очень хотелось его чем-нибудь стукнуть за твердолобость и излишнюю приверженность традициям.

Стукнули эйо.

Слезы вновь выступили на глаза, какое все это имеет значение сейчас? Важен лишь писк приборов и неумолимые датчики, все так же отмечающие сон сознания.

— Ты должен проснуться… тсани. Помнишь ты все обещал мне объяснить, что значит это твое «тсани»? А то все обзываешься, а я даже не знаю, что ты имеешь в виду.

— «Тсани», означает «дар судьбы», — раздалось тихое из-за спины.

Кэт непроизвольно, на одних рефлексах вскочила, выверенным движением отдала честь, хотя из-за отсиженных ног чуть не рухнула обратно.

— Вольно, курсант, — уставшим голосом велел вице-адмирал, вяло отмахиваясь от церемоний.

Уставшим был не только голос, сиятельный нэко и весь выглядел каким-то помятым, что было ему абсолютно несвойственно. Китель, что обычно был застегнут до последней пуговицы, сейчас весел, от движений распахиваясь еще сильнее, показывая явно несвежую рубашку. Последние четыре пуговицы, в нарушении всякого Устава высвободились из петель, а в горловине даже просматривался торс. Почему-то это смутило Кэт, хотя вроде бы ничего такого она не увидела. Стеснение среди военных отмирает чуть ли не первым, общие тренировки отбивают привычку краснеть при виде голых торсов.

Но Кэт все же краснела. Иногда. Из-за некоторых.

— Вице-адмирал…

— Кохэку, — поправил ее нэко. — Не до реверансов, тем более что мы вскоре породнимся.

Кривая ухмылка была иронично-печальной, но вот как раз на нее у Кэт не возникло никакой реакции. На подсознательном уровне она ее поняла, а вот на сознательном… На сознательном было важно другое.

— Я виновата перед семьей Тэтсуя за непредумышленное причинение вреда второму сыну Дома, Тэкеши Ючи Тэтсуя. Свой груз чести признаю полностью и готова к любому наказанию.

Склоненная голова, подчиненная поза, жесты давались безо всякого труда, ведь они шли из глубины души. Она верила, действительно верила в то, что Ши пострадал по ее вине.

Пауза была долгой, такой долгой, что Кэт уже хотела повторить свое покаяние, но когда она подняла взгляд на нэко, то увидела совсем не то, что ожидала. Вместо вполне понятной ненависти, уже привычного призрения, даже брезгливости, она увидела… понимание. Кохэку не был зол на нее, и это стало таким откровением, что на секунду перехватило дыхание. Как он может не злиться?!

— Вице-адмирал…

— Кохэку — опять поправил ее нэко.

На этот раз его улыбка была доброй, сингулярность все пожри, ДОБРОЙ! Он улыбался ей чуть ли не утешительно, покровительственно, будто бы она заслужила что-то в этом роде.

— В… К… Кохэку, — наконец выдавила из себя обращение девушка, — я не понимаю…

— Чего ты не понимаешь, девочка? — старший Тэтсуя подошел ближе, вставая вплотную и глядя сверху вниз.

Кэт было страшно ответить, страшно поднять взор и увидеть… что? Что она увидит, если заглянет в фиолетовые глаза? Она готова к ярости, к пренебрежению, к мести, но готова ли она к прощению?

Шершавый палец прошелся по острому подбородку, задирая милое личико, заставляя посмотреть прямо:

— Кэтсуми, у меня нет претензий к тебе, нет их и у Дома Дракона, — горячая рука все не отпускала, продолжая удерживать задранный подбородок. — Более того, скажу, что по законам нашей семьи ты поступила абсолютно верно, лишний раз доказав, что разделяешь наши ценности. Чтобы не случилось с моим братом, ты станешь частью Тэтсуя.

— Простите, что?! — шок был столь велик, что Кэт даже не попыталась вырваться, наоборот, рука как-то сама собой потянулась и легка на весящий лацкан кителя. — Я ведь…

— Ты сделала все возможное для Империи, готова была пожертвовать собой ради бесценных разведданных. Долг превыше всего. Ты следовала нашим принципам, поэтому тебе не за что себя корить.

— Но Ши… то есть, — быстро поправилась Кэт, — Тэкеши. Он же пострадал…

— Шииии, — протянул Кохэку, — забавно. Тэкеши сам сделал свой выбор. Или ты хочешь отказать ему в разумности? В чести? Ты в его личном круге, а значит твоя защита — это его обязанность. Каждый из вас выполнил свой долг, каждый достоин похвалы, а не наказания.

Все сказанное никак не укладывалось в голове девушки, но фиолетовые глаза не лгали. В них была боль, была печаль, горечь даже, но ничего более. Ничего из того, что она ожидала бы увидеть. И от этого в душе стало как-то совсем муторно, почти затошнило, а потом, словно напряженная спираль резко распрямилась, вдруг накрыло необычайное спокойствие.

Поэтому она совсем не сопротивлялась, когда крепкие руки осторожно обняли ее за плечи, а потом, словно осмелев, усилили хват. Казалось, что эти объятья нужны Кохэку даже больше, чем ей. Он утешал ее, оказал совсем неожиданную поддержку, но кто поддержит его?

И Кэт без всяких раздумий скользнула руками под расстегнутый китель, прижимаясь к крепкому телу, прислоняясь головой к груди, в которой сильно, часто билось сердце нэко. Чувство, охватившее ее было сложно объяснить. Разум кричал, что это неправильно, сродни преступлению, но сердце и душа говорили обратное. Все было именно так, как должно, и это ощущение узнавания, и мягкий уют, казалось бы, стальных рук, и горячее дыхание, шевелящее волоски на макушке.

Ей было хорошо. Пожалуй, так хорошо, как бывало только…

Пииип! Пип-пип-пип!

Идиллию прервал заполошный писк датчиков. Нэко и девушка отскочили друг от друга, словно застигнутые с поличным, а из капсулы на них с непонятным выражением лица смотрел Тэкеши.

Здоровый, очнувшийся Тэкеши.

— Шиии! — Кэт взвизгнула, подскакивая к медеске.

Все странные чувства отошли на второй план, стоило только увидеть любимые серые глаза.

— Ши! Ты живой!

Хотелось немедленно вскрыть капсулу, обхватить руками несносного нэко и никогда больше не отпускать, но засуетившиеся вокруг медики почти сразу оттеснили ее, что-то быстро вводя на галоэкранах и одновременно сверяя данные:

— Насыщение кислородом?

— Девяносто процентов.

— Артериальное давление?

— Восемьдесят три.

— Сердцебиение?

— Сто в минуту.

— Да, вижу. Нормальные пики. Есть небольшая тахикардия, но это объяснимо. Что с ушибами мягких тканей и переломами?

— Восстановлены.

Старший медофицер повернулся к Кохэку и не скрывая радости доложил:

— Вице-адмирал, ваш брат очнулся. Показатели в норме, все отклонения в допустимом диапазоне. Ближайшие несколько дней ему нужно усиленное питание и покой для окончательного выздоровления.

— Последствия комы? — вопрос старшего Тэтсуя несколько подпортил оптимизм врача.

— Пока сложно сказать. Мозговая активность соответствует средним значениям, согласно данным предыдущих наблюдений. Видимых аномалий в структуре нет.

— Это значит, что мой брат здоров?

— Конечно, нужно будет провести еще несколько тестов, но в целом да.

Кэт опять дико захотелось завизжать, но Кохэку уже принял свой обычно неприступно-холодный вид. Кажется, даже каким-то чудом успел застегнуть китель. Поэтому пришлось ограничиться тихим, но настойчивым:

— Может вы его все-таки выпустите?

Медофицер взглянул на вице-адмирала и только получив утвердительный кивок, разблокировал механизм капсулы.

— Ну наконец-то, — шумно выдохнул Тэкеши, выбираясь из капсулы.

— Не спеши, — Кохэку молниеносно подскочил, подхватывая под локоть брата. — Ты провалялся в отключке более двух дней, так что дай телу освоиться с тем, что оно все же функционирует. Кэтсуми?

Старший нэко обернулся к ней, приглашая поддержать Тэкеши с другой стороны, чтобы он уж точно не сверзься с небольшого постамента, на котором была установлена капсула. Буквально секунду назад девушка была готова затискать своего Ши до посинения, но теперь она не решалась сделать и шагу.

— Кэтсуми? — вице-адмирал знакомо вздернул бровь.

«Но он же голый!» — чуть было не крикнула Кэт, а потом дала себе мысленную оплеуху. Серьезно? Это ее сейчас волнует? Тряхнув головой, чтобы выгнать тупые заскоки, она сделала тот недостающий шаг и вцепилась в предплечье своего жениха. Неровная складка пересекла гладкий лобик, и это не осталось незамеченным.

— Кэтсуми? — было поразительно, как Кохэку одним ее именем мог выразить такую гамму эмоций.

— Что-то не так, — пробормотала девушка, прислушиваясь к ощущениям. — Чего-то не хватает…

— Медики говорят, что все в порядке.

Кэт упрямо мотнула головой:

— Не так. Я не первый раз к нему прикасаюсь.

— Эй, я как бы, стою тут, ожидаю, когда вы мне, наконец, дадите одеться.

Ощущения не давали покоя, неправильность засела занозой и не позволяла расслабиться. Кэт провела пальцем по выступающим венам на предплечье нэко, потом резко перевела взгляд на его лицо и поняла. Вокруг зрачка не было серебряной радужки.

— Уровень Чи в крови? — дрожащим голосом задала она вопрос, не поворачиваясь к медофицеру.

Тот достал карту пациента из медески, пролистал виртуальные страницы и сдавленно выругался.

— В чем дело? — Кохэку по голосу девушки понял, что подозревает она нечто совсем неладное и ругань доктора это только подтвердила.

— В его крови нет Чи, — слова звучали приговором.

— Как это нет Чи? Мой брат симбионт, высокого уровня, после Инициации уровень Чи в его крови может только расти. Пока жив симбионт, в нем есть Чи.

— И все же в вашем брате ее нет.

Тэкеши оцепенел. В момент пробуждения его отвлекла сцена между братом и невестой, поэтому мелькнувшая в первую же секунду неправильность потонула в неожиданной ревности. Он глядел только на Кэт, пока врачи бормотали что-то там о его показателях, даже Кохэку и вина, написанная на его лице, отошли на второй план. В груди была пустота, какая-то черная дыра, но он списал все на ту же ревность и тоску в глазах брата. В голове мелькнуло, что он совсем не хочет выбирать, между любовью и любовью, что это неправильно. А еще была злость, доля обиды и непонимания, когда и как это произошло.

Так что о Чи он вообще не думал. Хотя должен был. Чи была частью его организма так долго, что лишиться ее было чем-то немыслимым. Врачи ошибаются, сенсоры ошибаются. Наплевав на все условности, Тэкеши пошатываясь подошел к ближайшему биомеханизму, все к той же капсуле, протянул руку к управляющей панели для простенького Контакта и…

Ничего не произошло.

Система никак не отреагировала. Будто он пустышка, в коей нет и грамма Чи. Один из лишенцев, тех, кого судьба обделила.

— Как это может быть? — его голос не сорвался, хотя в горле першило и скребло.

— Не знаю, я с таким раньше не сталкивался, нужно будет просмотреть данные медицинских архивов.

Врач был честен, но от этого было не легче.

— Медитация? Раскачка? — Кэт отчаянно предлагала варианты. — Мне помогло…

— В тебе была Чи, нужно было лишь научить ее взаимодействовать с твоим разумом и телом. Если в Тэкеши нет Чи… то все это не поможет.

— И что?! Значит, сдаться? — в своей обиде на судьбу она совсем забыла и про субординацию, и про вежливость.

— Нет, ни в коем разе, — мотнул головой Кохэку, выпрямляясь и твердо смотря в глаза брата. — Тэтсуя не сдаются, мы найдем выход.