Глава 16

День накануне выдался нервным. Сначала эта идея с охотой медвежьей. Хоть в дверях становись да не пускай. Да только разве Андрей послушает?

Марина не знала, почему Звягинцев вернулся так быстро, но результат ее устроил. И так издергалась, пока его не было: вдруг как подстрелил бы Пересвета! Конечно, опыта Хранителю на занимать, должен был утечь от охотников, но уж больно хорошо Андрей стреляет. Мало ли!

Правда, был любимый начальник задумчив и нервен, когда вернулся, а причин своего настроения объяснять не стал. Пометался между кухней и спальней своей, явно о чем-то размышляя и решение какое-то принять пытаясь, а потом объявил, что пойдет на капище. Хорошо хоть только ей сказал, а то весь дом перебаламутил бы.

Да и сама Клюева не была рада одного его отпускать. Это ей Пересвет прямо сказал, что Герочка ее отовсюду выведет, а если и нет, то он сам поможет, позвать только надо. У Звягинцева таких преимуществ не было, он и не знал о том, кто такой Пересвет, и права звать его на помощь не имел. Но уговорить Андрея взять ее с собой не удалось. Так зыркнул, что все желание спорить пропало. Еще и заданий дал не то что на день, на неделю кому другому хватило бы. А Марина со злости и от расстройства и впрямь могла управиться — знала она за собой такое.

Так Звягинцев и ушел, сразу после обеда, а она пошла книги и тетради собирать, чтобы снова в беседке обосноваться. Но даже из своей комнаты выйти не успела, шум со двора раздался, вроде прискакал кто-то. И, конечно же, любопытство ее вынесло на крыльцо.

— Кто тут барин Андрей Звягинцев? — гордо вопросил паренек лет пятнадцати, даже с седла не спрыгнув. — Депеша ему срочная из полиции Расторгуева, — и конвертом помахал.

— Нет Андрея Ильича, по делам ушел, — отозвалась Марина. — Мне можешь оставить, передам.

— Ты кто такая, девка⁈ — презрительно кинул он, разглядывая простенький Маринин сарафан. Уж очень удобно было ходить в деревенском — она и ходила. — У меня до барина дело, а не до дворни. Не велено никому чужому депешу отдавать.

— Я тебе, гадость мелкая, не дворня и не девка! — вызверилась Клюева. — Я невеста Андрея Звягинцева. И помощница его по сыскной части. Так жениху своему и передам, что из расторгуевской полиции к нему хамло прислали, с людьми вежливо разговаривать не обученное. А потому и дело порученное сделать неспособное.

Развернулась и в дом вернуться собиралась

— И правильно, Марина Викторовна, — остановил ее Прохор, выходя навстречу. — Нечего вам с такими шавками брехливыми разговаривать. А ты… либо возвращайся ни с чем, либо мне можешь депешу свою оставить, я здесь имением управляю.

Парнишка, сообразив, что лучше выполнить поручение хоть как-то, чем свариться дальше и потом еще от начальства люлей получить за нерасторопность, злобно зыркнул на Марину и Прохору конверт отдал. После чего сразу прочь и рванул, коня пришпорив.

— Покажете, Прохор Денисович? — Клюева на конверт едва не облизывалась.

— А Андрей не осерчает? — улыбнулся управляющий.

— Да ладно! Все равно мне потом расскажет, что в той депеше. Одно дело делаем.

— Ну, держите, — и протянул ей конверт.

Сообщение Марину порадовало. Прав Звягинцев оказался: все мужики, на болоте пропавшие, нашлись — кто где. Домой вот только не спешили, ироды. Один лишь имя честно назвал да рассказал, откуда родом да как в чужие края попал. Вот только не поверили ему, решили, что на болотах поплутал да умом двинулся. Упекли в больничку. А как от полиции запрос пришел, так и подивились, а после в Расторгуево отправили, скоро и прибыть должен.

Прочие же кто деньги, что в кармане завалялись, в кабаках прогуливал, кто от жинки строгой отдыхал, а кто и вовсе себе бабу нашел на стороне и возвращаться не собирался. Но всех полицейский приказ опознал и описал, обо всех отчитался. Ну а остальное уже не барское дело. В Дребезиново сыщик старосте сообщит, а дальше пусть селяне сами решают, что с теми потеряшками делать.

Конечно же, все домочадцы не сдержали любопытства и потребовали сообщить, что такого важного барину из Расторгуево пишут. Пришлось рассказывать. Ох и смеху было! Прохор хотел было в Дребезиново съездить, порадовать семьи пропавших, но Клюева не позволила. Решила, что хозяин сам должен с этим разобраться. Он нашел, ему и радеть за возвращение мужиков загульных.

Вот только как ушли Герострат с Андреем в туман, так и пропали. Первые пару часов Марина не волновалась. Ей и самой ненамного меньше понадобилось, так она и спешила. А сыщик небось пока все не осмотрит-обнюхает, с места не сдвинется. Еще и у Пересвета все в деталях выяснять начнет. Он такой, въедливый.

Да и не до волнения ей стало, как увидела, сколько читать придется, чтобы задание выполнить. Ушла в беседку, открыла книгу и потерялась, совсем времени не замечала. Пока ее Агафья там не нашла и вернуться не упросила: малина есть, ревень из последних, надо бы пирог спечь к ужину, а она уже и опару поставила, да подошла та. Тесто бы вымесить, у Марины оно лучше выходит.

Тут только и поняла Клюева, что давно бы пора Звягинцеву вернуться. А его нет как нет. И кота тоже. А вдруг с ними обоими что случилось? Гнала она от себя эти мысли — тесто переживаний не любит, к нему с любовью надо. А только как стала кружева на пирогах плести, так и поняла, что руки дрожат. Страшно! Решила, что, если к ужину сыщик не появится, пойдет его искать. А что? В туман войти да Пересвета позвать. Он же обещал помочь, если что.

Такой ее Андрей и застал — кусающей губу над раскатанным тестом. Правда, не была Клюева уверена, что любимый начальник, как остановился в дверях, так сразу ее и позвал, потому что, когда его заметила, вид у Звягинцева был задумчивый и смотрел он как раз на нее. Невольно просияла увидев. И такую же улыбку в ответ получила. Аж колени подогнулись.

— Андрей Ильич! — выдохнула.

Он вошел, к столу присел, ладонями по лицу провел.

— Ох, и устал я, Марина Викторовна. А вы тоже… Что ж вы мне тайну такую вокруг Пересвета-бортника развели?

— Он попросил, — вздохнула девушка.

Ну не говорить же, что у нее язык к небу присыхает, стоит лишь подумать о том, чтобы что-то о Пересвете рассказать.

— Тоже еще! — поморщился Андрей. — Стал бы я в него стрелять, если бы знал, что перевертыш! Хорошо, не попал. Ладно! — посмотрел на помощницу жалобно. — Я много чего узнал, Марина Викторовна. И много чего мы с Пересветом полезного надумали. Только не пытайте меня сейчас. Вот верите, даже на разговоры сил нет. Давайте уж на утро отложим.

Как ни распирало Клюеву любопытство, а только вместо ответа откинула она полотенце с первого, уже вынутого из печки пирога, отрезала кусок, положила на тарелку и поставила перед Звягинцевым. Еще и молока в стакан налила.

— Ешьте и отдыхать идите, Андрей Ильич. Завтра поговорим, раз вы считаете, что не к спеху оно.

Батюшка всегда говорил, что умная женщина мужчину сначала накормит, а потом уже с разговорами к нему приставать станет. еще и смеялся, что матушку правильно воспитал. А тут одной кормежки мало, выспаться бы любимому начальнику. Совсем себя загонял.

— Марина, вы — сокровище! — пробормотал он и в пирог вгрызся.

'Не знаю, почему, но кажется мне, Мигелито, что в деле этом запутанном и страшном меньше всего опасность мне угрожает. Я думала, с ума сойду, так за Андрея сегодня переживала. Герочка со мной охотно на болота бежит, Андрею тоже не отказал, да и Пересвет, волхв Велеса, человек надежный. А все одно, кажется, что любого может там беда поджидать. Но не меня.

Ты не думай, я не к тому это пишу, что я здесь самая знающая да удачливая. Глупая я и сама это понимаю. А только за себя все равно не так боюсь, как за него. Вот уверена, что бы ни случилось, выкручусь. А Андрей… Не знаю! И страшно, так страшно за него. За себя не так больно бояться, как за любимого…'

на следующий день Звягинцев к завтраку вышел едва ли не последним. Ну, если Олега не считать. Тот поспать горазд до полудня, когда утренний свет ловить не сподобится. Марина уже и доедала кашу свою. А Андрей проскользнул в кухню да кусок пирога вчерашнего в рот засунул, даже не присев. Ну ровно мальчишка! Плеснул себе морсу в стакан, выпил залпом, подмигнул.

— Пойдемте, Марина Викторовна, — сказал, тем не менее, голосом суровым. — Разговор у меня до вас есть серьезный.

— А у меня до вас депеша из Расторгуева, — так же серьезно, но едва смех сдерживая, ответила она. — Вчера еще привезли. Все мужики пропавшие нашлись. Кто где. Ну, сами прочитаете. Я ее в библиотеке на столе оставила.

Звягинцев бровь приподнял, блеск в глазах пряча, и сразу за тем письмом и сбежал. А Марина руки помыла да и пошла следом. Но сыщик, читая депешу, уже в дверях стоял. Мотнул головой, мол, в сад выйдем, подхватил девушку под руку и стал с крыльца спускаться.

Поворот к беседке они минули. Андрей молчал, сад оглядывал, словно впервые видел, и иногда на спутницу с улыбкой косился. Вот уже ротонда впереди замаячила, дыру в земле, бывший колодец, нынче крышкой надежно прикрытый, две дорожки огибали, если присмотреться. И как она их не заметила в тот раз? Звягинцев, точно тоже об этом вспомнил, прижал ее локоть к своему боку. Будто Марина второй раз провалиться собиралась!

Клюева покраснела, а Андрей и вовсе за талию ее обнял и свернул на неприметную тропинку. Сама бы она и не увидела, что там проход есть, если бы специально не искала. По нему стали к ротонде подниматься. Когда-то ступени здесь были ровные, все тем же белым камнем выложенные, да только местами раскрошились, местами сползли и лежали криво.

Клюева оглядывалась по сторонам и себя корила, что раньше сюда не добиралась: вид открывался потрясающий. А в самой ротонде часть обрушившейся крышей была завалена, но столик каменный и скамья с ним рядом целыми остались, пыльными только. И чего ей в голову не пришло здесь заниматься? Точно никто не помешал бы. Ведь хотела поближе на ротонду посмотреть. Да и тропинку, если бы целью такой задалась, нашла бы наверняка.

Сыщик отпустил ее наконец, с куста отцветшей сирени ветку обломал, смел со стола и скамьи мусор, а после пыль белоснежным платком своим протер.

— Садитесь, Марина Викторовна, — кивнул. Сам не сел, бедром к столу прислонился, руки на груди сложил. На Клюеву посмотрел сурово, но в глазах все равно смешинки поблескивали. — Кровь вы на алтаре Смиляны Коныч нашли.

— Жива! — невольно просияла Клюева, вспомнив, что Пересвет говорил. В душе радость за Исидора-искусника поднялась.

— Как есть. Плоха только, — вздохнул Андрей. — В беспамятстве она, травма головы все же. В больницу надо. В Расторгуево вроде хороший маг по этой части есть.

— Потому Пересвет сказал, что ему ваша помощь нужна?

— Именно. И Смиляну я, конечно, в больницу отвезу. Но у Пересвета и остальные женщины хоронятся. Те в порядке, но выйти не могут, Навь зовет. А чтобы не звала, убийцу найти надо, обряд провести. Они злодея, к сожалению, не видели — травили их сначала, а потом уже в туман спихивали. А Смиляна должна знать, кто ее толкнул на алтарь. И вот что мы с волхвом-перевертышем надумали…

Марина слушала и понимала, что сама такую комбинацию ни за что не придумала бы. Эх, еще учиться и учиться ей! И даже спорить не стала, когда Звягинцев попросил слушаться его и делать все так, как скажет. Шутка ли — на живца убийцу ловить. Тут чуть оступишься — беды не миновать.

— Андрей Ильич, а почему вы так уверены, что это кто-то из усадьбы? Может ведь и из деревни кто быть? — спросила все же.

— Да вот из-за двух последних пропавших — Ксении и Василисы. Не было у Олега ничего с ними, слишком юны для него. Сами девицы вокруг него терлись. И в деревне о том сплетен не ходило. А в туман их все равно столкнули, как гений наш рисовать этих девок взялся. Здесь, в усадьбе. Вот и получается, что только здешние обитатели о том знать могли. Смиляна к нашему убийце, может, и вовсе ни при чем. А может, и причем. Ее Олег тоже малевал. Правда, одет…

Тут Андрей сам себя оборвал. Марина сделала вид, что смущения его не замечает.

— Так может, вы всех в доме магией проверите? Ну, тогда сразу же понятно будет. Если это кто из домашних… — последние слова она произнесла совсем тихо, отчего-то почувствовав себя глупой.

— Опять вы меня сверхчеловеком делаете, Марина Викторовна, — покачал головой Звягинцев. — Чтобы каждого проверить, мне нужно с глазу на глаз с каждым и поговорить. Лучше при этом за руку держать или еще как к коже прикасаться. И вопросы правильные задавать нужно. Ну и как вы себе это представляете? Вот проверю я, к примеру, Данку, выясню, что она к убийствам отношения не имеет. А она пойдет и понесет сплетню об этом разговоре. Ведь понесет же — предупреждай, не предупреждай. И пока я еще кого опрашивать стану, дойдет до убийцы, он и сбежит. Да и где время взять, чтобы с каждым побеседовать? — он вздохнул. — Или какая из дур малолетних решит, что я к ней приставать таким образом вздумал.

— Мы вместе могли бы… ну, чтобы не решили… — предложила Марина и покраснела.

— Ладно, попробуем, если успеем, — согласился Андрей внезапно. — Только теперь же мне придется в Расторгуево ехать, там разбираться. Потом еще с Исидором поговорить, прежде чем сюда его везти. Вот если получится, нужно будет и впрямь сегодня хоть кого проверить.

И так легко стало, что он от ее предложения не отмахнулся. Даже не сильно расстроилась, когда сказал, что возвращаться пора.

Позавтракать нормально Марина все же Андрея уговорила. Сама не торопясь собрала книги и тетради, вышла на крыльцо. Звягинцев как раз самоходку из сарая вывел, развернулся к воротам. Увидел ее, остановился, вышел из машины. Подошел и обнял, прижал к себе крепко. Словно опасался, что случится с ней что-то в его отсутствие.

— Пожалуйста, Марина! Хоть сегодня! — отстранился и в глаза посмотрел. — Боюсь я за вас.

— Андрей Ильич, все сделаю, как скажете! — искренне пообещала девушка. — И… я за вас тоже боюсь, Андрей Ильич.

Он постоял еще минуту, обнимая ее, в глаза глядя. И сердце забилось, подумалось, что поцелует сейчас. Но нет, отстранился, запрыгнул в самоходку, рукой махнул на прощание и уехал.

А Клюева в беседку пошла. Заданий много, переживаний тоже, вот и будет она учиться и отвлекаться от мыслей дурных и мечтаний своих необоснованных. Можно было бы и в ротонду, но оттуда она может не услышать, когда самоходка вернется. Да и… навевало. Вот зачем он ее так обнял перед отъездом⁈ Почему⁈ Нет, лучше не думать.

Наука и впрямь втянула, разбиралась Марина в хитросплетениях казусов и законодательных актов на примерах известных процессов: любимый начальник закладки в книгах оставил. Чтение оказалось увлекательным, Клюва ничего вокруг не замечала.

— Такая красавица, и сидит в одиночестве, книжной пылью дышит. Что ж вас, Марина Викторовна, жених оставил?

Девушка вздрогнула, вскинулась. Парень показался смутно знакомым. Облокотился на стол, вальяжно так. Хорош, и знает об этом, вон как глаза блестят, улыбка в уголках губ такая… понимающая. Волосы темные, не черные, конечно, но темный каштан, глаза яркие, голубые. Марина голову к плечу склонила, нахмурилась.

— Чем обязана?

— Да вот к сестренке зашел, а тут вас увидел. Непорядок, думаю. Надо красивую девушку развлечь.

— Не надо. Мне хватает развлечений. А вы?..

— Леонтий я, Бажены-знахарки сын приемный. Встречались мы с вами как-то, — сказал он, присаживаясь напротив Клюевой на скамейку.

Теперь Марина вспомнила. Этот тот самый парень, что Андрея обратно на праздник позвал, аккурат перед тем, как она в туман провалилась. И как-то зябко под его взглядом стало, маетно. Но не показывать же, что испугалась.

— Помню, — кивнула. — Вы никак к Радде шли. Вот и идите. А мне не скучно совсем, мне заниматься надо.

— Зачем такой красавице наука? — улыбнулся Леонтий обаятельно. — Вас и без всяких наук на руках носить стоит. Что ж барин-то, не понимает этого? Уведут ведь вас у него, Марина Викторовна.

— Было бы кому уводить, — фыркнула Клюева. — Да и мне оно не нужно.

— Я бы увел, — усмехнулся парень. — Девок у нас красивых много, конечно, но таких, как вы, я не встречал. Свет в вас есть особенный какой-то.

— А это потому что я умная, — улыбнулась она комплименту. А что? Приятно же. — Это во мне знания мои светятся. Но, видать, мало, раз только вы разглядели. А значит, и дальше заниматься надо, в университет поступать, учиться.

— И что же, жених ваш вас так и отпустит?

— Отчего же не отпустить? Ему глупая жена не нужна.

— Выходит, вы ему не нужны, раз достаточно умной не считает? — и бровь приподнял, мол, что ты на это скажешь.

— А вам-то, Леонтий, что за дело, что там промеж нас с Андреем Ильичом происходит, умом или чем еще мы считаемся? — рассердилась Марина.

— А я грустных красавиц не люблю. Мне сразу их развеселить да порадовать хочется. Вы вот сидите над книжками своими, эдакую красу в них прячете. Нет бы развлечься. А то приехали в имение, а что видели? Разве только на Купалу погуляли, да и то жених ваш к вам соглядатаев приставил. А после и вовсе сам праздновать ушел, а вас бросил. И сейчас вот… А хотите, фокус покажу?

И он, не дожидаясь ответа, ловко подкинул монетку — откуда только взялась? — поймал с хлопком и тут же раскрыл ладони. Монетки не было. Марина невольно улыбнулась, и Леонтий улыбнулся в ответ. А красивая у него улыбка.

— Вот, вам уже веселее стало. Нельзя же только о науках думать. Отдыхать тоже надо.

— Да мне и науки в отдых, — пожала плечами Клюева.

— И все же, что за дела у барина такие, что он красавицу-невесту одну оставляет?

— Ну что вот вам за интерес до его дел? — снова нахмурилась Марина. — Хотя, то дела Дребезиново. В Расторгуево он поехал, Еремея Хабалкина забрать. Нашелся мужик, заплутал на болоте да и вышел невесть где. Вот, возвращается.

— Надо же! А я думал, врет все Пересвет. А оно вон как! Выходит, и впрямь пути на болотах путаются.

— А с чего Пересвету врать? — насторожилась девушка. — Мне он вруном не показался. Обстоятельный дядька.

— Уже успели познакомиться с местной достопримечательностью? — недобро усмехнулся Леонтий. — А врать бортник умеет, еще как. Послушаешь, и можно подумать, он один все обо всем знает. Смотрит на людей эдак свысока, вроде как дураки все вокруг.

Марина нахмурилась. Вот уж чего в Пересвете не было, так это заносчивости. И да, если так подумать, он ведь действительно знает все обо всем. Сколько веков живет он на этом свете?

— И где же тут ложь? — спросила она. — Может, он впрямь все обо всем знает? Или обо всех. Он весьма проницателен, — и добавила с прищуром глядя на парня: — Или у вас, Леонтий, грязные тайны какие есть, оттого Пересвет вам не по душе?

Тот отчего-то в шутку ее вопрос не перевел, сверкнул глазами, протянул руку, нахально провел по щеке девушки, даже ухо слегка пощекотав. Марина отшатнулась, а Леонтий повернул ладонь и монетку показал.

— Вот что значит, драгоценная девица: одним лапшу на уши вешают, другим — монетки. Больше верьте бобылю болотному, Марина Викторовна. Авось разбогатеете.

Встал и прочь пошел насвистывая.

Может, думал, что последнее слово за ним осталось, оттого Клюева себя убежденной сказанным почувствует. С кем другим и получилось бы. Только откуда деревенскому парню знать было, что в любом она может усомниться, даже в себе. Да даже в Андрее! А вот в Пересвете — нет. И очень захотелось узнать, что ж такого оборотень в Леонтии увидел, что тот на него так злится. Или боится?

Впрочем, вслед незваному гостю Клюева смотреть не стала, зарылась вновь в книги. И так бы и просидела над ними дотемна, если бы самоходку не заслышала. Ну а как поняла, что Звягинцев вернулся, да небось, еще и с Исидором, так быстро покидала в сумку вещи да и побежала встречать.

И даже первой не оказалась. Высыпали во двор чуть ли не все домочадцы. Геласий и тот из своей конуры вылез. Никто не понимал, зачем Звягинцев привез резчика. Тот смущенно переминался с ноги на ногу, прижимая к себе здоровой рукой ящик с инструментом. На плече Коныча висела довольно объемная сумка и, судя по всему, отдавать он ее никому не собирался. Даже Андрею не доверил.

— Так, дорогие мои, — сыщик обвел взглядом собравшихся, усмехнулся и принялся отдавать указания: — Радда, беги в дальний флигель, позови сюда Кузовкиных, нам сейчас все рабочие руки в доме понадобятся. Как вернешься, начинай готовить одну из комнат для слуг. Отмой там все, чтобы легко дышалось, топчан застели помягче. А лучше подумай, откуда второй топчан перенести, если такая возможность есть. Данка, проводи Исидора-искусника в большую кладовую, что возле кухни, покажи, какая утварь там починки или украшений требует, потом Радде помоги. Чтоб блестела комната так, будто саму государыню принимать собираетесь. Прохор, Груня, присмотрите там за всем, вам лучше знать, где, что и как. Агафья Панкратовна, за мной, в библиотеку. Марина Викторовна, господина Герострата попросите за уборкой присмотреть. Ну и сами гляньте, чтобы по уму все сделано было, чтоб не стыдно было перед мастером. Да и ему если помощь какая понадобится, окажите, пожалуйста.

— Конечно, Андрей Ильич, — просияла Марина.

— Ну, и на кухне… Пока я Агафью другими делами займу, разберитесь там. С ужином. Матрена с дочерьми помогут, если что.

— А что случилось-то? Кого ждем? — загалдели все сразу.

— Смиляна Коныч нашлась, живая. Больна, правда, в себя не приходит, ну да то не страшно, в больницу завтра на рассвете отвезу, там помогут.

— Да где ж она? — спросил кто-то из баб, и Клюева пожалела, что не отследила, кто именно.

— На закате будет, — отрезал Андрей. — Все объяснения потом, сейчас за дело беритесь.

Вот так несколькими словами всех озадачив, повел он проверенных людей в библиотеку, объяснять задумку свою. А Марина, и впрямь кота кликнув и рассказав ему шепотом, за чем присмотреть надобно, пошла в кухню. Потому что не нужно, чтобы кто-то в большую кладовую заглядывал, пока там Исидор возится. И уж она постарается этого не допустить.