Глава 19

Два дня спустя Андрей в полном озверении отправился к Пересвету на капище. Он опирался на посох, а впереди прыгал с кочки на кочку, гордо задрав хвост, Герострат. Настроение у кота, судя по этому хвосту, было расчудесное. И с каждым шагом он вроде как пышнел и раздавался в размерах: и хвост, и сам кот. Так что под конец перед сыщиком бежал, громко шлепая, если и не телок, то кабанчик — размерами.

В отличие от Герочки, у самого Андрея настроение было хуже некуда. План сработал, но убийцу ему захватить не удалось. На живца-то он клюнул, но сбежал. И сейчас мотался неведомо где.

Укладывая Смиляну в больницу, Андрей наказал местной полиции присматривать за ней денно и нощно и немедленно сообщить ему, когда женщина придет в сознание. Что Леонтия туда не допустят — он был уверен. На парня разослали ориентировки по городам и весям, а у Бажены, его приемной матери, местные мужики сидели в засаде. Каждому хотелось первым убивца поймать — за него Андрей пообещал большую награду. Но, подозревал, дело не в награде, а в том, что Леонтия сильно бабы любили. И, естественно, не пользующимся таким успехом мужикам хотелось смазливому выродку отомстить. Посмей тот объявиться у приемной матери — не пропустят.

Да и сама она, узнав обо всем, была сильно на мальчишку зла. И без того толку с него было не очень, а сейчас, почитай, позор на все село!..

Нет, бесило Андрея не это. Был у Леонтия помощник в поместье. Скорее, помощница, какая-то влюбленная дура, готовая ради любви своей покрывать убийцу. Звягинцев бы прошел да проверил всех своей вскрывающей правду магией — да тут афронт как раз и вышел. Та не то чтобы пропала, но вела себя не пойми как. И причины этому Андрей понять не мог.

И до того случалось ему в опасности побывать, и уставать до смерти — но тогда волшебство его природное не сбоило. А сейчас — ну точно сглазили. Или рядом был некий сильный артефакт, вытворяющий с внутренним чувством правды и лжи Андрея черт-те что. Пересвет с его талантами волхва и глубинным пониманием магии мог ему помочь. Да что там — обязан! Найдет помощницу Леонтия Андрей — глядишь, и на самого убийцу выйдет. Хватит уже людям в страхе жить и чуть что оглядываться.

Кто точно не был помощником убийцы — так Груня с Прохором и Геласий с Тасей — их он проверил, когда магия еще работала как следует. Ну и на Марину Андрей мог положиться бесспорно. На Исидора тоже, но в сыскном деле резчик ему не подмога. Как и Агафья, тоже в доску своя, но всего лишь кухарка. Васса слепенькая — вряд ли убийца. Хотя как знать? Слух у нее, как у летучей мыши, вроде как, да и до конца станет защищать своего…

Тут кот оглянулся, словно бы спрашивая: «А на меня?». И умильно так в глаза заглянул. А после тяжело запрыгал по кочкам за подвернувшейся лягушкой. Ну ровно котенок, котий младенец, право слово.

— Пора бы уже серьезнее стать, господин кот! — бросил Андрей ему вдогон, входя на капище. Тумана здесь не было, светило солнце, и противная влага перестала лезть в рукава и за воротник. Вроде бы убийца известен, а не разошлось марево окаянное. Значит, щель в Навь не закрыта еще?

Андрей поставил требу на жертвенник, перечисляя в уме, кого он не успел проверить: Радда, конопатая Данка, старая Васса — нет, это едва ли. Ну и семья Федота с сильно влюбленными в кого попало дочками, тихой работящей матерью и грозным отцом. И вот как раз когда родная магия так необходима, черт-те что с ней начало твориться. Подсобил бы Пересвет. Он и оборотень, и волхв… Не может в таком не разбираться, пошла по кругу мысль.

Андрей бы отправился к нему еще вчера, но, во-первых, проспал, сильно уж утомился. А во-вторых, очень некстати нагрянули электрики. Похоже, градоправитель Осокин сильно накрутил им хвосты, потому что кланялись они, как придворные в старом театре, шапки мяли, и так ретиво за дело взялись — аж загудело.

Прохору Андрей переговоры не доверил, казался тот сильно мягок. Или так обрадовался, что наконец электричество дадут, что на все был согласен. А еще следовало показать работникам, куда лучше вовсе не лезть, и как столбы ставить, чтобы туман их опять не поел.

Глядишь, рассказывай Прохор о хищном тумане — городские бы стали смеяться. А тут только кивали, кланялись и записывали — барин же, грозный, лично с Осокиным знаком. И работа закипела, так что к ночи осветились и поместье, и деревенька. Местные Андрея чуть ли не на руках носить вздумали: мало, пропавших начал находить, так тут еще и свет дали.

Он этой чести избежал, домой вернулся, но по болоту в потемках шляться было уже поздно. Даже с его котейшеством Геростратом. Зато есть теперь и электричество, и телеграф для связи с внешним миром, и ни к чему уже верхом или на самоходке до Расторгуева гонять за каждым надом.

Не успел Андрей додумать мысль, как появился Пересвет. Точно все время тут был невидимкой и вдруг соткался из воздуха во всей своей мощи.

Вообще-то Андрей полагал, что волхв должен ходить в одеждах каких-то особенных, в мехах, например, — раз уж служит скотьему богу. Не зря с древнего языка волхв переводится, как волосатый, мохнатый. А этот, несмотря на прохладу и сырость, гляди ж ты, в посконных штанах и рубахе, и комары его не едят.

Тут впервые заметил Андрей, что в этом странном тумане и на капище нет комарья, мошек и других каких кровососов. Ладно, капище от дряни этой мог Велес охранять. Но чтоб на болоте да не грызли? Странный туман, противный живой природе.

Пересвет же опустился на все еще теплый ноздреватый камень, указал Андрею место рядом.

— Что такое? Об убийце я уж знаю, что ушел. Но ты все одно ровно из штанов выпрыгиваешь!

Андрей подумал было обидеться, но взял да и вывалил на Пересвета о тумане главный вопрос — что Смиляна вроде как спасена, а тот не пропал. Думал, волхв обернется медведем, на глазах шерстью обрастет и начнет его обнюхивать. А тот обхватил руками колено и в марево уставился.

— С туманом не так просто, — заговорил наконец. — Когда убийцу поймаешь, пропавшие женщины смогут вернуться в село через болото, но та щель в Навь к мареву этому отношения не имеет. Я говорил уже о духах велесовых.

— А что имеет? Что их так растревожило, что хмарь беспросветная стоит?

— А ты знаешь, чему покровительствует мой бог?

— Живой всякой твари, купцам, перемене пути… — стал вспоминать Андрей, жалея, что не озаботился как следует порыться в библиотеке.

А ведь надо было! Сбор информации — первое дело. Но Пересвет сам его заморочил, на Навь упирая. Однако пенять волхву Звягинцев не стал.

— К материальным благам он руку приложил еще. Хочешь разбогатеть — кланяйся ему, — ехидно дополнил перевертыш, явно наслаждаясь муками Андрея.

— Спасибо, я уже.

Они посмеялись.

— Есть тот человек, чья рука видна во всем этом. И глаз тоже, — вроде как подсказал медведь, но сыщик лишь сильнее разозлился: он пришел за советом, а не загадки разгадывать.

— Он во всем замешан, — вел оборотень свое. — Если его отсюда убрать, может, и туман, духи Велесовы, глаза и уши его в Яви, интерес к болоту этому потеряют. Да и женщинам спокойнее будет.

— Леонтий, что ли? — окончательно запутался Андрей.

— Ни причем здесь убийца. Что Велесу до него? Все дело в таланте и любвеобильности твоего молочного брата.

— Так он точно никого не убивал! — взвыл Звягинцев.

— Зато любил. И живописал. На любовь ревнивая девица повелась, на волшбу малевания — целый мой бог. Силен твой братец.

— А Леонтий тогда каким боком? Или девица эта ревнивая… Я вот все думал, есть помощница в усадьбе у убийцы. Именно женщина. Мужик бы Олегу рыло начистил или в болото спихнул, а братец живее всех живых, когда тверез.

— Вот и найди ее, — кивнул Пересвет.

— Да тут, видишь ли…

И Андрей рассказал о проблеме с магией, позволяющей ему открывать правду.

— Годи, — присмотрелся Пересвет. Превращаться не стал, но резко подался вперед и стал обнюхивать Звягинцева. Теплый воздух защекотал, вздыбил волоски на теле. — Охти мне! А ты знаешь, сыщик, что ты привороженный?

— Что⁈

— Дважды причем. Один приворот сильно старый, лет восемь ему, поди, а то и поболе. А второй свеженький.

Сказать, что Звягинцев пребывал в ошеломлении — ничего не сказать. И злость волной в душе поднялась. Хотелось разорвать кого-нибудь собственными руками. Это ж надо такое подсуропить, родную магию загубить! Да еще бабским каким приворотом. Двумя!

— Вот же!.. — высказался Андрей многословно и непечатно.

Волхв уважительно кивнул и взялся за объяснения:

— Вразнос твоя магия пошла из-за несовместимости приворотов этих. Первый был такой себе, на плотскую любовь, — водя над телом Андрея ладонью-лопатой, вещал Пересвет без малейшей насмешки. — Не сведуща была девка, не развивала магию, но уж очень сильно залучить тебя хотела. Этот старый. Глупый, но сильный. Хороша могла бы быть волшебница, не трать себя на глупости.

— Разве любовь — глупость? — не выдержал Андрей.

— Такая, чтобы только перины помять — и не любовь вовсе. А когда таким образом добытая — дурость и свинство, — припечатал волхв. — Вот, стало быть, наматывала эта баба ниточки, наматывала, а потом перестала. Клубочек-то и стал помаленьку распускаться. А тут другой приворот сверху лег. Не будь первого, от коего нитки вкось торчат, ох и поплясал бы ты привороженный! Веревки бы из тебя вторая вила. Похоже, тут мастерица. Не людской магией ворожила. Травы использовала сильные да наговоры старинные. Ну и вот… — тут Пересвет ухмыльнулся, — не знаю уж, радоваться или плакать, но перекрыли они друг друга, как косая дранка на крыше. Потому ты, почитай, свободен, зато магия твоя льет из дыры, приворотами теми прогрызенной. Утомление, опять же. Вы, городские…

— Так, — прорычал Андрей тихим голосом. — Можешь эту дрянь с меня снять? И почему я о ней не знаю?

— А потому, мил человек, что ты не о чувствах думаешь.

Звягинцев зубами заскрипел. Знал бы Пересвет, сколько он о тех чувствах в последние пару месяцев думает, как его от страха к восторгу качает. Страх-то вдруг за горло и взял.

— Это не Марина? — спросил решительно.

— Окстись! — Пересвет аж руками загородился от такого предположения. — Да она скорее умрет, чем тебя возьмется привораживать! Этой девочке боги подлости вообще не отсыпали!

И попустило.

— Тогда кто⁈

— А сам сядь да подумай, — рыкнул оборотень.

— Некогда! — едва не заорал Андрей. — Мне убийцу ловить надо, а я не могу!

— А вот тут я тебе, пожалуй, и подсоблю, — неожиданно мирно сказал Пересвет. — Тут или подождать — может, два дня, может три, а может, и недельку — пока все утрясется, или сейчас свою магию обратно получить и скорехонько использовать, потому как через день ее отшибет уже надолго, как бы не на полгода.

Он снова присмотрелся к сыщику, хмыкнул уважительно.

— Хотя нет, ты и пораньше справиться сумеешь. Силен! Так что сам уж решай, как тебе лучше,

— Не мне — всему селу. И девкам, что ты в плену держишь.

— Да не держу я их силком! — завопил Пересвет, поднимаясь и едва не принимая медвежий облик, чтобы с когтями на растопыренных лапах и рычащей мордой нависнуть над мелким по сравнению с ним сыщиком. — Всех со двора выпущу, как дорожку в Навь захлопну! Перед Велесом клянусь!

Тут по идолу пробежал вроде как всполох пламени ало-золотого. Впрочем, Андрей не был уверен, но горлач на жертвеннике распался надвое, и разлившееся молоко впиталось в камень.

Звягинцев хмыкнул, покачал головой и спросил:

— А снять эту дрянь с меня — не по силам?

— Верхняя так сама уже слезла, — отмахнулся перевертыш, — а та, что на телесную привязанность, тоже сойдет, если касаться с плотским желание бабы приворожившей не будешь. Года два-три надо, чтоб развеялось. Оно и уже почти.

Андрей выдохнул, сказал с усмешкой:

— Ты меня прям обрадовал — два-три года. Я столько, может, и вовсе не проживу при своей работе. Другого средства нет?

— Есть, — спокойно пожал плечами Пересвет. — Истинная любовь.

— Это как лягушек целовать, чтобы царевнами стали? — с ехидцей уточнил Андрей и рукой махнул. — Трепетным барышням такие средства оставь, пусть забавляются.

— Так ты в истинную любовь не веришь?

Звягинцев глянул хмуро:

— Хватит терять зря время. Возвращай мою магию, коли можешь.

Пересвет заворчал.

— Не так скоро. Мне надо зелье заварить, медку дикого добавить. Вот как взревет у тебя медведь под окном, так ищи на подоконнике.

— Свинья ты, братец!

— Это отчего ж? — ухмыльнулся Пересвет.

— Давно мог сказать, что дело в Олеге. Что в появлении тумана он виноват. Я бы его отослал.

Пересвет хмыкнул:

— Я не свинья. Я — медведь. И прежде всего мне убийцу выловить надобно. А раз мой нюх и ум с тем не помогают, да и в поместье не примут меня всерьез — мне нужны твои руки и мозги.

Андрей на комплимент не повелся. Губы грыз и злился по-прежнему.

— И чтобы ты себя таким обиженным не чувствовал, — продолжил волхв, — знай, Олега тоже любовным зельем поили. Ведрами. И не только убивица, чтоб ты знал. И до того старались, но все по-глупому, брало его, да не сильно и не надолго.

— Ну ясно, за барина принимали. Он же ж ходил гоголем, — вставил Андрей тихо. — Это ж какое разочарование ту постигло, что впрячь его в брак хотела. Уразуметь бы еще, кто она. Только… отчего ж до сих пор не охомутала?

Пересвет аж поперхнулся:

— Так художник он! Все любовное томление в картины свои вложил да девок менял, как лапти. Туман вот и тянулся к нему, проснулся мой бог, как кровь человечья на алтарь попала, заворочался, к творению ясному его потянуло. Оттого так и не попался Олег в тенета бабские.

— Бог? — фыркнул Звягинцев.

— Не придирайся к словам, — сказал Пересвет устало. — Только уж братца с его картинами и любовями подальше от болот убери. А то мало ли… И я сейчас не шучу, я серьезно.

— Леонтий тут мимо не пробегал? — перевел разговор Андрей, не желая вот прямо так бежать выполнять наказ.

— Если появится, я его в Расторгуево сведу, в полицию прямо. Ты их только предупреди, что он пособник, чтобы не завернули нас. А то ж начнет Леонтий орать, что невиноватый. Мало ли кому они вздумают поверить.

— А он на болоте не удерет от тебя?

— Так я пути спрямляю, такая мне сила Велесом дадена, — снова поухмылялся Пересвет.

— А далеко можешь свести?

— Да по всему Белозерью, хоть до Китежа, хоть куда. Только не за границу.

— Ты говорил, что так и мужиков выводил.

— Ага, — пожал могучими плечами оборотень. — Только они внутри себя выбирали, где им быть. Я сам хожу, куда нужно, дорог особо не выбирая. Где решу оказаться, туда и выйду.

— Я сейчас прям расплачусь от твоей силищи, — утер воображаемую слезу сыщик. — Все-то ты умеешь, все знаешь, а девку хитрую поймать — так нет.

— Потому что я их люблю, — лукаво улыбнулся Пересвет. — Другое у меня к ним отношение. А ты сыщик, тебе и ловить. Ну, иди уже. И крепко помни все, о чем говорили.

Сложно было такое не запомнить некрепко. Выйдя из тумана, Андрей свернул не в усадьбу, а в лес, и долго еще бродил там с ружьем, даже и пострелял, избывая злость.

Кто наложил первый приворот, он точно знал — Альбина, бывшая жена. Похоже, не так просто рвалась она к Андрею, приезжала, в постель лезла. Видать, пыталась подкрепить связь. Это ж сколько он еще будет с Андрея сползать? И как же Марина? Зачем он ей, такой вот калеченый⁈ Да и нечестно так с ней. Непорядочно. Захотелось завыть, и Звягинцев усилием воли вернулся к мыслям о насущном.

А вторая? Нужные травы могли и в постель зашить — в тюфяк или в подушку, и в питье подливать. С последним любая исхитрилась бы: Андрей не проверял, кто чаи заваривает. Но отчего ж других не накрыло? Ладно, у Олега талант его защитой, а больше никто из мужиков чай в большом доме не пьет. Но кто⁈ Радда? Данка? Злата? Кто?!!

Голова пухла, мысли вертелись по кругу, и, вернувшись домой, он от Марины просто-таки сбежал, сиганул в окно. Засел в ротонде. И все думал и думал.

Альбина, точно. Иначе почему, Забаву лаская, часто видел ту блондинистую дрянь на ее месте? Аромат чувствовал, шелк светлых волос, касающихся лица. Стерва крашеная! То есть, натуральная! Знал же, знал, что умела, чувствовал: неспроста к ней так тянет. Но тяга это тогда была похожа на чувства настоящие! И теперь, стоит ее увидеть, в паху тяжелеет. Тьфу, мерзость!

Пересвету он поверил сразу, потому что подсознание давно все знало и понимало. А вот сам выводов сделать не удосужился, избегал их, не хотел себе признаваться в собственной глупости. Как же теперь с Мариной? Все равно что больному растению виться вокруг здорового.

И кто вторая? Точно ведь из усадьбы. Окрутить Олега думала, да не вышло. Зато всех его девок в болото отправляла. Не Леонтия ли руками? А как поняла, что не Олег барин — тишком за Андрея взялась.

«Погоди, доберусь я до тебя, дрянь! — гневно думал он. — Сдам в полицию с потрохами, весь заслуженный срок на каменоломнях корячиться будешь. Живого человека с чувствами его настоящими привораживать — это… это… Альбине еще… выскажу все, чтобы до донышка ощутила, какой мразью ее считаю! И Марина! Как же теперь с ней? Марина!».

От макушки до пят морозом обсыпало: Марина в опасности! От нее попытается девка избавиться, как поймет, что своего не добилась! «Что ж ты, дурень такой, о себе только и думаешь⁈ Бедный ты, несчастный, привороженный, понимаешь ли!.. А девочке реальная опасность грозит! Найти надо и из виду не выпускать. А как в отлучке — оставлять с теми, кому доверяешь, чтобы не спускали глаз!».

Он вскинулся бежать по саду к дому — боясь, что уже поздно. И увидел Марину. Она решительно шагала к ротонде. Андрей без сил снова упал на скамью.