Глава 22

Вот вроде бы радоваться надо, что любимый человек рядом все время, ни на минуту не отходит, если и есть у него дела, то тебя с собой берет, все объясняет, на примерах показывает — только радости у Марины не было. В глазах Андрея Звягинцева поселилась хорошо припрятанная тоска, в которой Клюева отчего-то чувствовала себя виноватой. А еще, несмотря на то что они постоянно были вместе, сыщик словно отдалился. Он больше на хватал ее за руку, чтобы шла рядом, не брал за плечи, чтобы направить, и уж тем более не обнимал, как тогда, на Купалу.

Марина видела, что ему плохо физически — магические потоки, которые она научилась различать совсем недавно, то вихрились, то распадались клочьями, то вовсе втягивались в тело, явно доставляя боль. И словно какая-то дымка вокруг Звягинцева висела — злая, нехорошая. Ну, так ей показалось. Но когда девушка спросила, что это может быть, он лишь зыркнул недовольно и отвечать не стал.

Андрея кидало то в жар, то в холод, временами на лбу выступала испарина, или, напротив, кровь приливала к лицу. Он стоически держался, не обращая внимания на слабость, а Клюева чувствовала себя виноватой. Не уберегла, не досмотрела. Ведь должна была контролировать все, что он ел и пил в тот вечер. Должна! Не справилась. И теперь ничем не могла помочь.

Да еще и не складывалось все, как задумано. Когда Олег поместье покинул, ожидаемого эффекта не последовало. Туман над болотом поредел, больше не казался таким непроглядным, но все равно саженях в пяти уже ничего видно не было. И Звягинцева это бесило. Его вообще все бесило, а больше всего то, что вычислить убийцу без магии не получалось.

Марина даже предложила половить татя на живца, на нее, в смысле. Ой, как он орал! Тихо-тихо. На миг даже показалось, что ничего для него ценнее ее жизни вовсе не существует. Хотелось бы в такое верить, конечно, но ведь глупость. И главное, никакая логика на этого упертого барана не действовала! Клюева и о противоядии говорила, которое у Бажены заказать можно, и о том, что она тоже маг, а значит, на нее сильно яд не подействует, и пить только колодезную воду обещала, а все отвары выливать потихоньку. Ничего Андрея не проняло.

— Хватит уже! — рявкнул шепотом. — Не подействует на вас яд, так тюкнут по темечку да и скинут в болото. И — все! Так что нет, Марина Викторовна, будете при мне, как привязанная!

Отъезд Олега и Груни создал еще одну проблему. Когда Андрей говорил о людях проверенных, он Аграфену в первую очередь и имел в виду. Уж она-то точно Марину в обиду не дала бы. Да и Олег, положа руку на сердце, тоже в драку ввязался бы, хоть бы и для того, чтобы героем перед Клюевой выступить. Ну, пока это еще имело для него значение. А вот оставшиеся… Агафья вообще не боец, до Таси не докричаться, Геласий и Прохор вечно пропадают где-то — дел у них невпроворот. Вот и получается: не будет рядом сыщика — за Марину, если что, и заступиться некому. Герострату разве что.

Кот, кстати, словно понимал, что именно Клюева подвергается наибольшей опасности: девушке одной оставаться не позволял — хвостом ходил всюду. Если и исчезал, то только когда Звягинцева рядом видел. Даже спать ночами к ней перебрался, хотя прежде в поместье Андрею не изменял.

— Андрей Ильич, а как вообще сонницей этой отравить можно? — спросила Марина позже, когда сыщик слегка успокоился. — Вкус там, запах — не скроешь же, наверное.

— Про вкус не скажу, — задумался он, — то у Бажены или Пересвета спрашивать надо. Да и то вряд ли они отраву пробовали. А травница обмолвилась, что запаха у нее почти и нет, но если просто вдыхать испарения, когда рядом трава эта лежит или растет, и то потравиться можно, не так быстро, правда, как отвар выпить. Потому у Бажены на аптекарском огороде сонницы и нет, хотя в некоторых зельях в малых дозах она даже на пользу идет.

Разговор тот, больше на скандал похожий, состоялся на второй день после свадьбы Аграфены с Олегом, и было тогда любимому начальнику плохо, больно, да и страшно, наверное, — шутка ли, вовсе магию свою потерять. Марина потом себя корила, что вообще его, разговор, в смысле, затеяла. Не мог Андрей тогда мыслить трезво: ему бы со своей бедой справиться, а тут она новую навязывает.

А нынче утром отчего-то вспомнилось, как Герочка, когда впервые в господскую спальню, для нее предназначенную, вошла, какой-то шмат из-под кровати вытащил и в окно унес. Что это было, Клюева не разглядела. Да и разглядела бы, откуда ей знать, как та сонница выглядит? Но что если уже тогда травку злую ей подложили? О том сыщику и рассказала за завтраком. Он аж взвился. Опять шипеть начал. Да и понятно, не узнать теперь, что там было, столько времени прошло. Хотя, можно же кота спросить! Он умный, он ответит. Как-нибудь.

— Герочка, а что ты у меня под кроватью нашел? Ну, тогда, когда я впервые в спальню вошла? — произнесла она на полном серьезе.

Господин Герострат, тут же, около стола, уминавший здоровенный кусок тушеной в молоке курицы, на Марину посмотрел неодобрительно. Мол, что за вопросы тебе в голову лезут, женщина, не видишь, мужчина ест! Звягинцев хмыкнул, улыбку за чашкой с кофием пряча. Смешно ему, что она с котом разговаривает. Ну пусть так. Хоть развеселился чуть-чуть. Имепр-кун же тяжело вздохнул, поднялся и, задрав хвост, потрусил прочь из кухни. В дверях остановился, обернулся, глянул на Клюеву недоуменно. Ну да, сама спросила, сама от стула оторваться не может.

Марина встала и пошла за котом.

— Однако! — пробормотал Андрей посмеиваясь и тоже поднялся.

Привел их Герочка к двери Марининой спальни, подождал, пока девушка откроет, тут же шмыгну внутрь и скрылся под кроватью. Поскреб пол когтями, порычал возмущенно и наконец вылез, держа что-то в зубах. Тут же сплюнул недовольно и опять зарычал, на какой-то волосок глядя. Сыщик, опередив Клюеву, нагнулся и поднял трофей, поднес к глазам.

— Травинка. Высохшая, — сообщил и нахмурился. — Никак, господин кот, вы сказать хотите, что это сонница и есть?

Герострат равнодушно повернулся к нему задом и принялся лапу вылизывать.

— Не разбираетесь, стало быть, в травах, м-да… Только и я в них не силен, к сожалению. Вот что, Марина Викторовна, собирайтесь. Пойдем мы с вами снова в гости к Пересвету. Все равно я думал с ним поговорить, выяснить, отчего туман не пропал. Теперь вот еще один повод появился. А вы, ваше котейшество, — он строго посмотрел на имепр-куна, — извольте нас проводить.

С тем и удалился, давая невесте возможность переодеться. Герочка посмотрел на Марину с осуждением. Видать, у него свои планы какие были, а теперь глупых людей на болота вести придется. Нет в жизни совершенства! Даже для котов.

Пересвет травинку, Андреем показанную, разглядел и сразу же в ней ту самую сонницу определил. Не смотрела бы Клюева в тот момент на любимого начальника, может, и не поняла бы ничего. Да только шел он по болоту тяжело, вот она и приглядывалась всю дорогу к его магии, опасаясь, что хуже станет. Ну, и потом, на капище уже продолжала следить. А когда услышал Андрей, что ее чуть ли не с первого дня травить пытались, словно помертвел весь. Магия внутрь ушла, спряталась. Что же до странной дымки, то она в тот же момент попыталась расправиться, увеличиться в размерах, а потом вдруг тоже увядать начала, словно изнутри ее что-то жрало. Эх, знать бы, что это и как помочь!

— А насчет тумана, — гудел меж тем оборотень, — неужто сам еще не понял? Я тебе на братца твоего молочного указал оттого, что больно уж радостно духи к нему тянулись. А только вот как не стало поблизости Олежека, они себе еще кого нашли. Вот и думай, кто им еще люб, да и этого человека увози из деревни.

— Исидор, — тут же поняла Марина. — Больше некому.

— Вот же! — огорчился Звягинцев. — Ну вот куда я его дену? Еле уговорил в Дребезинове посидеть, пока со Смиляной хоть что-то не определится. С мужиками условился, что работой его завалят, сам каждый день сводки из больницы доставляю. А все потому, что набедокурит он в Расторгуево! Как жену беспамятную видит, у него крышу срывает начисто, любого зашибить готов, будто у людей дел других нет, кроме как Смиляночку его обижать.

— Ну тогда жди, пока она поправится, — пожал могучими плечами Пересвет. — И убийцу ищи.

— Да как⁈ Опять опоил меня ирод! Опоила. Лучше скажи, когда зелье твое готово будет?

— Как будет, так и получишь, — отмахнулся тот.

— Что за зелье? — насторожилась Клюева.

— Которое магию мне вернет, — быстро ответил Андрей.

Слишком быстро. Поняла Марина, что он то ли врет, то ли не договаривает чего-то, и пожалела, что у нее самой его магии нет. Но сдаваться она не собиралась.

— А в чем подвох, Андрей Ильич?

— Никакого подвоха!

— Врун! — весело упрекнул перевертыш и объяснил Клюевой: — Магию он свою утратит надолго, как действие зелья пройдет.

— Ох! Андрей Ильич, да зачем⁈ — она едва не расплакалась. — Как же вы потом⁈

— Можно подумать, магией единой жив человек, — рыкнул сыщик, недобро глядя на Пересвета. — С магией мне подкузьмили, не с мозгами, и без волшебства дела расследовать можно. А здесь и сейчас людей убить пытаются, их спасать надо, и другого способа я не вижу.

Обратно шли как чужие, Андрей на Марину не смотрел даже, только на Герострата, путь им указывающего. И было ему тяжело и плохо. Только вот и Клюевой после этого похода лучше не стало. Это ведь он из-за нее. Никого другого убивать здесь больше не собираются, только она мешает, невеста. Уезжать надо! Тогда у него руки развязаны будут. Но как его оставишь, больного такого, разбитого? Весь оставшийся путь она так и крутила эту мысль в голове, решая, что будет лучше, а когда вышли к усадьбе, поняла, что ей нужна подсказка.

— Андрей Ильич, — позвала убежавшего чуть вперед Звягинцева. — Андрей Ильич, подождите.

— Что вам еще, Марина? — спросил он недовольно.

— К Вере хочу зайти, погадать, — решительно заявила она. — Пусть подскажет, как вам помочь.

— Мне?

— Ну не мне же! Я с ног не валюсь, моя магия тоже при мне.

— Вообще-то… вас убить хотят, — зашипел он.

— Так не Верунька же!

— А как знать! Женился Прохор, привез сюда Веру, а через пару месяцев убийства и начались. Чем вот она не подозреваемая⁈

— Наняла Груня Радду, поселилась она в усадьбе, а через пару месяцев убийства и начались, — в тон отвечала Клюева, и голос ее звучал все громче. — Чем она вам не подозреваемая? Всех арестуете⁈ — закончила уже в крик и ногой топнула.

Андрей прикрыл глаза, задышал глубоко, а потом вдруг вполне миролюбиво согласился:

— Ладно, идемте к Вере. Все равно собирались. Но имейте в виду, я в гадания не верю, — и свернул к флигелю.

Марина не ответила. Она и сама не верила в предсказания будущего. Зато верила Веруньке — чистоте ее, искренности. Есть такие люди непорочные, что перед ними сама судьба пригнуться готова. И жена Прохора была как раз из них. Клюева точно знала.

Вера дверь открыла и светлой своей улыбкой им навстречу просияла. В горницу провела.

— Вы гадать пришли? — спросила весело, и Марина кивнула. — Хорошо. Только, Андрей Ильич, давайте я сначала вам посмотрю.

— Мне не надо! — тут же открестился он.

— Зря, — женщина нахмурилась. — Ладно, подождите тут, а мы с невестой вашей наверх пойдем. Вот, морсику пока испейте, — она поставила на стол кувшин и чашку.

Андрей аж скривился.

Ох, лучше бы и не затевалась Марина с гаданием этим! Вера как начала говорить, так через пять минут сама разрыдалась. Потому что видела она у Клюевой путь к счастью слишком долгим и извилистым, а порой и вовсе шла ее судьба по краю, вдоль самой смерти.

— А оно хоть будет, счастье это? — горько спросила Марина.

— Будет, обязательно будет! — Верунька слезу рукавом утерла. — Но не скоро, не завтра. Испытания тебе положены. И ему тоже. А я ничего с этим сделать не могу. Потому что испытания эти, они не за грехи, не за ошибки ваши, они чтобы закалить вас, как меч булатный закаливают.

— А почему ты все время говоришь «вас»? — не поняла девушка. — Ты же мне гадаешь.

— Так и на него ведь, — вздохнула Вера. — Он-то без тебя никуда уже. И тоже через боль, по краю, — она снова шмыгнула носом.

Девичьи голоса они заслышали, едва из комнаты вышли. Марина Веруньку под локоть на лестнице поддерживала — тяжело непраздной по ступенькам — да чуть сама не упала, когда компанию внизу увидела. Все они собрались здесь: Оксана и Злата, Данка и Радда. Только Таисии не было.

С отъездом Аграфены в усадьбе воцарилось некое безвластие. Люди продолжали делать свою работу, как привыкли, но больше никто не контролировал процессы, не принимал мелкие, каждодневные, но такие необходимые решения. Радда поначалу гордо прикарманила связку с ключами от всех кладовых, да толку-то. Давеча Агафья ее полотенцем отходила. Полезла в ларь за мукой, а там пусто. Надо из кладовой мешок тащить, а ключей нет. И Раддки нет. Насилу нашли: вокруг Андрея она вилась, когда тот в беседке с Мариной занимался. Впрочем, перед Клюевой девка тоже заискивала, отчего хорошее отношение и жалость к сироте постепенно начали таять.

Ключи Агафья у вертихвостки отобрала, со Звягинцевым посоветовалась да и отдала Таисии. Вот уж кто точно за всем присмотрит и все вовремя сделает! Даром что немая.

Только вот не уследила она за девками. Крутились они все вокруг Звягинцева, посмеивались, в разговор его втянуть пытались. А тот сидел белый совсем, и испарина на лбу выступила.

— Что ж вы, Марина, — попеняла Клюевой старшая Кузовкина, — сами нас на посиделки с гаданием звали, а теперь одна к Верочке пошли.

— Да вы вроде и без меня справились, — резко ответила Клюева и кинулась к сыщику. — Пойдемте, Андрей Ильич, там небось Аграфена уже и обед приготовила, а вы утром и не позавтракали толком. Поесть вам надо.

Он поднялся и, вопреки всегда присущей ему вежливости, даже не попрощался со всеми. До двери дошел, словно деревянный, а как спустились с невысокого крыльца, руку на плечо помощнице положил и аж навалился. Марина ахнула, а он посмотрел на нее сверху вниз, усмехнулся криво и зло.

— Идиот ваш жених, Марина Викторовна. Кажется, я снова попался. И снова не понял, кто из них. И как. К морсу я и не притронулся.

— Как вы⁈ Совсем плохо⁈

— Слабость. И магии нет. Совсем. Даже отголосков. Поесть и вправду надо. Может, полегчает.

Клюева кивнула и неторопливо повела сыщика к главному дому. Покусала губы, размышляя, и все же рискнула сказать:

— Надо мне уехать, Андрей Ильич. Тогда меня и убивать не будут. Сейчас пообедаем, я вещи соберу, а утром Прохора попрошу до Расторгуева меня отвезти. Оттуда вроде в Ухарск почтовая карета ходить должна.

— А занятия наши как же? — едва не вскричал он, останавливаясь. — Я же обещал!

— Думаете, не сдам?

Андрей вздохнул.

— Уверен, что сдадите, — ответил грустно и сделал следующий шаг. — Сам вас отвезу, если полегчает. А нет, так и впрямь лучше Прохора попросить, а то еще с управлением не справлюсь — голова кружится. А сейчас, уж простите, я с вами посижу, пока вещи складывать будете. Не хочу вас одну оставлять.

Однако человек предполагает, а господь располагает: они и доесть не успели, как в кухню влетела Тася и принялась звать куда-то, едва ли не за руки Андрея хватала. Странно было видеть такой взволнованной эту всегда спокойную здоровенную бабу. Вот и Звягинцев сразу понял, что не просто так она мычит и к выходу его дергает. Схватил он Марину за руку и с ней вместе выскочил через боковую дверь на дорожку, что вела к конюшне.

Туда Таисия их и звала, как оказалось. От своего дома уже бежал Геласий. С ружьем. Увидев его, Тася успокоилась, заулыбалась.

— Ох, барин! — заговорил Геласий еще издалека. — Беда! Чужой в поместье ночует, а я не досмотрел. Сеновал разметан, зарывался в него кто-то. И вот, глядь что нашел, — и протянул на ладони нож складной. — Не мой это, а у кого еще такой быть может, и не знаю. Да и не лазит у нас без дела на сеновал никто. А там окромя ножа этого еще барахлишко припрятано — торба и тулуп. В торбу я не глядел. Нож-то отдельно лежал, я потому и взял, вам показать.

— Марина, посмотрите? — у Андрея аж самочувствие улучшилось, сразу видно.

Конечно, ему тут, можно сказать, свеженькую улику преподнесли. Сейчас как вцепится! А что на ногах не стоит, так и внимания обращать не будет. Клюева вздохнула и забрала у Геласий нож. Нож как нож — травы да прутья им срезали, дудочки вытачивали.

— Леонтий, — сказала уверенно.

— Вот же гад! — взвился сыщик. — Мы его по лесам да болотам разыскиваем, а он у нас под носом хоронится! И ведь сообщница небось его днем прячет да подкармливает еще! Бери собак, Геласий, по следу пусть пойдут, найдем мы его!

— Ох, барин, не пойдут они, — покачал головой мужик. — Али запах от ножа не чуешь? Убегай-траву тать в кармане носит, она зверью нюх отбивает.

— Это такой… медвяный и свежий вроде? — спросил Андрей, принюхавшись.

— Он.

— Где-то я такой уже чуял… Вот ведь! Не вспомнить.

— Так я это… барин… залягу тут, стало быть, покараулю. А как появится, поймаю, али знать дам — уж как выйдет, — предложил Геласий.

— Давай! — согласился Звягинцев. — Я вечером тебя сменю на первые две стражи. Поспишь, а потом снова придешь, если парень до того не появится.

— Может, стоит поискать его в поместье? — неуверенно предложила Клюева. — Где-то же он прячется.

— Нет, глупо это, — тряхнул головой Андрей. — Это же везде смотреть, в каждом закутке, в каждом флигеле. Сообщница сразу прознает, предупредит. Только вспугнем. А здесь у него лежка проверенная, да и вещи оставил — вернется.

Стук телеграфного аппарат в библиотеке они услышали, едва в коридор свернули. И конечно же, Звягинцев тут же туда Марину и потащил. Ну хоть в депеше ждала их хорошая новость: Смиляна очнулась! Пока лишь на несколько минут, но врачи были уверены, что завтра к вечеру, самое позднее, послезавтра утром она окончательно придет в себя.

— Ох ты ж! — Андрей схватился за голову. — Надо к Конычу ехать. Он же мне не простит, если сразу не сообщу! Марина, я вас с Прохором оставлю, не отходите от него ни на шаг! — и тут же ринулся в кабинет управляющего.

Увы, тот оказался пуст, а Вера, к которой они тут же и кинулись, сообщила, что Прохор как уехал в поля еще утром, так до вечера возвращаться не собирался.

— Пошли к Исидору, — вздохнула Клюева. — Нельзя его в неведении оставлять.

— Но как же…

— Успею я собраться, — отмахнулась она. — Не ночью же почтовая карета отъезжает.

— В семь часов утра отходит.

— Ну вот и успею все. Идемте.

— Коня возьму.

— Не надо, пешком быстрее обернемся. Да и не понравилось мне на коне, если честно.

Звягинцев хмыкнул и не стал спорить. Так что уже через полчаса они с резчиком договаривались встретиться на рассвете, чтобы Андрей отвез обоих в Расторгуево. Исидор клялся и божился, что больше ни с кем в драку не полезет и будет тихо ждать на улице, пока позовут к жене.

— Куда бы его теперь деть? — вздохнул сыщик, когда они шли обратно. — Вернутся же Велесовы духи вместе с Конычем, уезжать ему из Дребезиново надо.

— Он мастер, везде себе работу найдет, — сказала Марина.

— И в Ухарске… — неопределенно произнес Звягинцев и надолго о чем-то задумался.

До вечера Марина провозилась со своими вещами. Краснела, бледнела, поворачивалась спиной, складывая нижнее белье в кофр. Андрей сидел у стола, делал вид, что развлекает ее беседой о юриспруденции, и старался на помощницу не смотреть. Было грустно. Клюева думала о том, что эти дни они могли бы провести вместе, а теперь Андрей задержится в имении, и увидятся они уже дома всего на пару часов. Потому что ей надо уезжать. Надолго. Отчего-то сомнений в том, что поступит в университет, у Марины ее не было.

Иногда она ловила взгляд Андрея, и казалось, что читает в нем отражение тех же мыслей. Верить? Не верить? Теперь-то уже какая разница? Они расстаются. В сыщицкой конторе, точнее, в детективном агентстве, как было написано на медной табличке, появится новый секретарь. Может, даже девушка. Может, она будет красивее, умнее и расторопнее гимназистки Марины Клюевой. Может, ей даже понравится пить по утрам кофий вместе с начальником. Марине вот эта горечь так и не пришлась. И снова она отворачивалась лицом к шкафу, только теперь, чтобы он не заметил подступающих к глазам слез.

После ужина Звягинцев зашел вместе с Мариной в ее спальню, закрыл окно на обе щеколды, задвинул засов между их комнатами. Остановился взглядом на графине с водой, нахмурился, схватил его и убежал. Через пару минут вернулся, заполнив емкость уже свежей. После чего вручил Клюевой ключ от ее комнаты, вынув его из замка с внешней стороны.

— Запритесь, Марина Викторовна. И никого не впускайте. Сами тоже не выходите, пока я не разрешу. Надеюсь, мы поймаем сегодня негодяя.

— Андрей Ильич, вы сами-то как? — не выдержала Марина. — Вам же плохо!

— Знаете, на удивление, нет, — он улыбнулся весело, но Клюева не очень-то поверила в эту бодрость. — Слабость прошла. А магии нет вовсе, но что уж теперь. Придется без нее обходиться. Запритесь. И не сидите долго. Понимаю, что рано еще, но все же завтра вставать вам на рассвете. Спокойной ночи, Марина.

Она несколько секунд смотрела сыщику вслед. Он ровной походкой прошел в конец коридора и исчез в сенях. Пошел дежурить на сеновале. Клюева вздохнула, закрыла и заперла дверь. Спать не хотелось. Присев к столу, она вынула чистые листы, обмакнула ручку в чернила.

«Мы расстаемся, друг мой. Не в тот день, когда я сяду в поезд, а именно завтра. Он не уедет из Дребезиново, пока не поймает убийцу, а я не могу допустить, чтобы из-за меня он все время отвлекался от главного и еще, чего доброго, пострадал сам. Я сама так решила, и он согласился. Жаль, что нет ночной почтовой кареты, я бы уехала сегодня. Он велел мне лечь пораньше, но не думаю, что смогу уснуть…»

Ровные строчки кастанского ложились на бумагу. Марина писала, и слезы подступали к горлу, пока не потекли по щекам. Она смахнула их, заставила себя дышать глубоко и ровно, но это мало помогло. Схватила стакан и залпом опрокинула его в себя.

Дыхание перехватило, перед глазами начало темнеть, голова закружилась. Сознание поплыло вместе с очертаниями комнаты. Откуда в стакане вода? Она же не наливала. «Яд, — поняла Марина сразу. — Все же яд». Она попыталась встать, и это почти получилось. Стул упал с грохотом, непослушная рука смахнула со стола стакан. Закричать бы! Но спазм все еще держал за горло.

Марина из последних сил сделала шаг к двери между смежными спальнями. Ключ ей не провернуть, но засов отодвинуть она сумеет. Лишь бы с той стороны закрыто не было. Второй шаг уже не удался. Ноги подкосились, и Клюева рухнула на пол. «Почему на меня так быстро подействовало? Вроде же постепенно должно было, — мелькнула праздная мысль. — Или это вовсе не сонница? Или просто мне дозу не пожалели? Надо же, какое уважение».

Она попыталась ползти, но сил ни в руках, ни в ногах не было. И тут с тихим, едва слышным ударом упал на пол оставленный в замке ключ. Зашелестела бумага. «Дура! — обругала себя Марина. — Клюева, какая же ты идиотка! Говорил же Андрей, что не ты одна такая умная! Просил же ключ в дверях не оставлять. Не сегодня, правда, но тебе что, одного предупреждения мало⁈»

Щелкнул замок, послышались шаги.

— Готова? — Радда? Все-таки Радда!

— Как бы не совсем, — теплая рука коснулась шеи — Леонтий. — А ты не перестаралась, родная? Что-то она едва дышит. Как бы не померла до болота. Нужно нам, чтобы ее отравленной наши⁈

— Да она неуязвимая вообще! Без отравы из болота выбралась каким-то чудом, от отравы как-то избавилась. Ничего, теперь точно не выживет, захлебнется как миленькая. Ты ее подальше отнеси, чтобы наверняка, — пара легких шагов, скрипнул засов. — Ну надо же! Барин-то открытой свою спальню держит. Вот и отлично. Здесь его и подожду. Третий приворот самый сильный, никуда он не денется, завтра же со мной под венец побежит.

— Даже не думай! — Леонтий едва не рычал. — Чтобы не смела с ним! Ты моя, поняла⁈ Только моя. Пусть женится, а там уж я позабочусь, чтобы до спальни не добрался. Поняла⁈ Радда, если что, я и тебя убью! Ты — моя!

— Зверь! — со смешком отозвалась девица. — Ладно, покручу им до завтра и в церковь потащу. Все, забирай ее. Как бы не вернулся барин не ко времени.

Леонтий закинул Марину на плечо, и она обвисла кулем. Несмотря на полное бессилие, голова работала отлично, только страх туманил мозги. Приворот. Третий. А вдруг он на Андрея подействовал⁈ Он же вроде такой воодушевленный был к вечеру и сказал, что слабость отступила.

Парень выпрыгнул в окно спальни Звягинцева и побежал — едва успела зажмуриться от малиновых плетей. Закричать бы! Марина попробовала, но из горла вырвалось лишь жалкое сипение. Леонтий его даже не заметил. Господи, она не боится болот и тумана, она знает, что Пересвет поможет, но Пересвета еще надо позвать!

Повезло, что ее хотели утопить. Повезло! Повезло! Когда убийца уложил ее лицом в бочаг — далеко он не пошел вопреки требованию Радды, а глубоких провалов возле насыпи не было — Клюева задержала дыхание и, дождавшись пока стихнут удаляющиеся шаги, принялась жадно глотать пахнущую тиной воду. Вывернуться из бочага удалось за счет скрутивших тело рвотных спазмов. Вместе с затхлой болотной водой она, похоже исторгла из себя и часть яда. Горло все еще слушалось плохо.

— Пересвет! — Марина едва не разревелась от получившегося жалкого писка. — Пересвет!