Глава 23

Отправив Марину спать, убедившись, что ключ клацнул в замке и лязгнул засов между комнатами, заперев собственную дверь, Звягинцев положил ключ в карман и пошел в засаду к Геласию. За время, что прошло с заката, ничего не случилось и Леонтий на сеновале не появлялся. Конечно, он мог прятаться где-нибудь в парке, да хоть в той же ротонде — но там велик был риск, что его заметит садовник, да и ночная прохлада вкупе с комарами вряд ли дали бы парню нормально выспаться.

Зная, что вокруг поместья рыщет тать, садовник с женой точно не выпустили бы девушек — так что с той стороны при всей любви ни тепло, ни еда Леонтия не ждали. Разве что родители заснут, и он постучится в окошко.

В главном доме должна была присмотреть Таисия. Она умела ходить совершенно бесшумно и уж точно бы Леонтию не попалась. Скорей бы сама его заломала. Да и Герочка был там, а на него сыщик полагался не меньше, чем на глухонемую прислугу. И все же Андрей надеялся, что Леонтий, переждав и не услышав шума, заберется на сеновал хотя бы за вещами. И что девица, бывшая с ним в сговоре, поесть горемыке принесет. Тут они их и накроют.

Отпустив Геласия, чтобы тот отдохнул и поспал, Андрей сам занял его лежку в колючем остро пахнущем сене, выглядывая в распахнутую дверцу в треугольном фронтоне. На фоне светлого еще неба чернели древесные кроны, а выше, там, где тьма уже добралась, поблескивали мелкие пока звездочки. И чем гуще становилась ночь, тем больше их появлялось, тем ярче сияли. Прошло не меньше часа, когда внизу раздался стук — кто-то приставлял к стене конюшни деревянную лестницу.

Андрей изготовился прыгнуть на Леонтия, едва тот появится в дверце чердака, но не пришлось — наверх вскарабкалась взволнованная и взлохмаченная Тася. Она дергалась и махала руками, призывая за собой. И едва Андрей показался — полезла вниз.

«Должно быть, Леонтий все же раньше объявился в доме», — подумал Звягинцев, торопясь за женщиной и спотыкаясь на неровно замощенной дорожке. Тася оглядывалась на его, подхватывала под локоть и буквально волочила за собой. Сыщик аж запыхался и недоумевал, откуда в женщине такая воля и зверская сила.

Однако повела его Таисия не в дом — к наружной двери погреба, оттуда по скату спускали бочки с припасами и корзины с углем, чтобы не пачкать парадные комнаты. Дверь эта, а скорее даже люк, была на задах дома, и из подвала по коридорам можно было пройти в кухню, да только двери там давно просели и не открывались — не часто пользовались в имении большой кладовой. Андрей подумал об этом мельком, потому как заткнутые на засов дверцы неожиданно вздрогнули, точно об них снизу ударилось что-то тяжелое. Так повторилось раза два, и вслед за ворчанием снизу вырвался яростный кошачий мяв. Кот бился под тяжелой крышкой и орал. Как Тася смогла его услышать, Звягинцев не понимал. Хотя… такое сотрясение поди не заметь.

— К Геласию! — освобождая кота, показал руками он. — Иди к Геласию! Пусть на сеновал бежит. Стережет. Я позову.

А кот, раздувшись и став вдвое больше себя обычного, кусал Андрея за штаны и все поворачивался, показывая, чтобы бежал за ним.

Тася кинулась в свою сторону, Андрей — за котом. Тот несся так быстро, что Звягинцев едва поспевал. Пролетев по коридору, Герочка стал ломиться в Маринину комнату, прямо в запертую дверь.

Убедившись, что отсюда не войти и ключа в скважине нет, Звягинцев влетел в свою спальню, распахнул толчком дверь в смежную. Думал засов выломает, но тот был откинут. В комнате царил разгром. Словно Марину волокли, а она идти не хотела. Постель была скомкана и наполовину сползла с кровати, на полу валялись осколки стекла.

Кот вскочил на постель и завыл. Этот вой был пострашнее волчьего.

Чтобы не терять времени, собирая всех, Андрей просто выстрелил в окно. Выстрел громом разнесся по уснувшему саду. Заорали псы. Кот не смолкал. И, словно по сигналу, стали сбегаться домочадцы — все, кто ночевал в главном доме. Хотя и до флигеля Прохора, и до жилища Геласия докатилось. Разве что садовник с семьей за деревьями не услышал, но это не точно.

Полуодетая Агафья первой оказалась на пороге спальни, схватилась за щеки:

— Ой божечки!

Не позволив ей причитать, Андрей послал кухарку за остальными — всеми, кто жил при усадьбе, как бы крепко они ни спали.

— И Веруньку вести? Непраздная ж она.

— И Веруньку. Да и ей будет спокойней с остальными, — сипло сказал Андрей.

Прохор явился, держа жену под руку, злой, как пес. Очень хотел высказать что-то Звягинцеву, но тот и сам был в таком бешенстве, что лучше вовсе не подходить. Поскольку Веруньку магией Андрей не проверял, а появилась она в дому ровно тогда, когда женщины пропадать стали, не сделал для нее исключения, погнал в библиотеку вместе со всеми. Радда вилась вокруг, пыталась тереться бедром, предлагала морсику. Андрей беспощадно рыкнул и на нее. И даже совесть в душе не ворохнулась. Еще пуще злости прибавило, что она забегала во флигель, пока Вера гадала Марине. Могла быть причастна.

Марина!

Тут выстрел донесся от конюшни. Все замерли, а после начали недоуменно переглядываться. Радда вскрикнула.

— Сидеть! Всем!!! — прорычал Андрей, раскрывая стеклянные оружейные витрины и доставая оружие. Вручил по заряженной «перуновке» Агафье с Таисией. Последняя, может, и порывалась нестись Геласию на помощь, да серьезность дела уразумела и взяла комнату под прицел.

— Стреляй, если дернется кто или посмеет бежать, — сухо, почти беззвучно сказал Андрей. Горло перехватило.

Верунька, умащиваясь у поручня дивана, подняла на него ясные глаза:

— За невесту не бойся. Ей добрые силы ворожат. С ней все хорошо будет.

Голос прозвучал мягким шелестом. Звягинцеву наконец удалось проглотить ком в горле. Он кивнул, однако же уйти Веруньке не позволил. Оценил диспозицию, приказал управляющему следовать за собой и собрался бежать на сеновал уже, как Агафья объявила, что стрелять она не умеет.

Но ружьем взмахнула, держа за цевье, показывая серьезность своих намерений огреть прикладом любого, кто посмеет дернуться наружу. Звягинцев поверил, кивнул и ринулся наконец на помощь Геласию.

Фонарь мелькал на выходе из двора. Андрей с Прохором метнулись на свет.

— Ушел, ушел, подлюка!!! — проорал Геласий, подбегая. Рядом скакали и лаяли собаки.

— Прикормленные, не тронули! — махнул он на них рукой.

— Ты хоть попал? — крикнул Андрей и рванул не к воротам — к лазу в ограде, протиснулся через прутья.

Более мощным Прохору с Геласием пришлось бежать в обход.

— Та не знаю я! — крикнул егерь издалека.

Может, и попал. Леонтий хорошо был виден на светлой насыпи под луной. Бежал, а верней, скакал, ровно заяц, прихрамывая и кособочась, позади дергалась ломаная тень. Другая тень — от горизонтального сука растущего у Старой дороги дуба — ложилась поперек его пути, и казалось, на ней болтается петля, которой на самом дереве не было. Леонтий, заметив ее, дернулся, взвизгнул по-бабьи, взял в сторону и оскользнулся ровно там, где в первый раз толкнули в туман Марину. Проехался по размокшей земле и угодил в марево, разом пропадая из виду.

Звягинцев затормозил на краю насыпи, высматривая путь поровнее. Останавливаться он не собирался — сдохнет, но догонит! Душу из мерзавца вытрясет, но Марину найдет! Сзади затопали шаги — подбегали Геласий с Прохором.

— Назад! Назад!!! — проревел Андрей не оборачиваясь. — Тасе помочь! Всех на прицеле держите, не отпускать никого.

И уже собирался скатиться в туман за Леонтием, в азарте погони не задумываясь, как там станет его искать, когда вмешалось еще одно действующее лицо, участия которого сыщик не то чтобы не ожидал, а как-то упустил из виду. Злющий, распушенный до невероятных размеров Герострат присоединился к погоне, взбодрил себя яростным мявом, четко взял след и первым рванулся в туман.

Еще тогда, когда искали его похищенную хозяйку, Андрей и мечтал бы, но даже помыслить не мог, что такое возможно, А тут кот несся, распушив хвост, как по ниточке, строго выдерживая направление. И Звягинцев был уверен — к Леонтию точно приведет. Сам он, временами оскальзываясь, прыгал с кочки на кочку вслед за котом, и чавкающая болотная земля так же яростно, словно в такт взрыкам кота, тряслась у него под ногами.

Вот спина Леонтия замаячила в паре саженей впереди, вот кот распластался в невероятно долгом прыжке, словно выстелившись над землей. А вот всем весом упал на беглеца, мало не ломая ему спину. И торжественно взвыв, стал драть врага когтями. «Не кот — рысь. Да что там, целая пума! — подумал Андрей. — Порвет же к хренам».

Окликнул:

— Гера, хватит!

Кот, еще пару раз заехав ощерившейся когтями лапой по голове парня, уселся на поверженном, едва трепыхающемся, но глухо орущем враге, обвив лапы хвостом, как статуя с усадебного крыльца.

— Лев! — оценил сыщик. — Только маленький.

— И не такой уж маленький, — послышался ответ.

— Пересвет! — покричал в туман Андрей. Пряди тумана вздрогнули, словно понесли глуховатое эхо. Оборотень объявился почти сразу, показался вдали медведем с горящими глазами, а выходил уже человеком с волосами, подвязанными лентой, в свитке и ноговицах, таких же серых, как сам туман.

— Вечер добрый, — сказал Андрею. — Поймал гадину?

— Технически — Герострат.

Кот довольно мяукнул и слез с Леонтия. Тот, сопя, весь грязный, попытался подняться на четвереньки и так, на четвереньках же, и дать деру. Кот придержал его лапой, как большую мышь. Пересвет снял веревку с пояса.

Вдвоем со Звягинцевым они связали парня. Тот шатался и плевался грязью.

— Ну, молодца, — кивнул Пересвет Андрею, поглаживая кота. — Только убийца-то не он. А что девок да баб в болото толкал, так то и не смертельно было бы, кабы не яд да туман. Надобно тебе отравителя ко мне привести.

— А откуда знать, кто он⁈ — Андрей тоже сердито сплюнул. — Сплющилась магия моя до ничего. А тебе зелья жаль.

— Да не жаль, — пожал могучими плечами Пересвет. — Просто тебе ж от него после хуже будет.

— А вот он точно знает! — сообразил вдруг Звягинцев, схватил за грудки Леонтия и принялся трясти. — Говори, сволочь! Кто баб да девок травил⁈

— Иди ты! — парень сплюнул кровью и грязью в лицо Андрею. — Не возьмешь! Ничего я тебе не скажу!

— Скажешь как миленький! Где Марина⁈ Где⁈

И снова затряс Леонтия так, что у того голова безвольно замоталась: еще чуть-чуть — и вовсе оторвется. Похоже, раненый пленник этого не выдержал и потерял сознание. Но сыщик даже не заметил и останавливаться не собирался.

— Да уймись ты! — Пересвет с силой дернул его за плечо. — У меня Марина.

— А не врешь⁈ Я тебе на слово верил, а ты мне так всех и не показал! — в запале рявкнул Звягинцев. — Марину покажи!

— Сам же сказал, что силуэты видел, — недовольно буркнул оборотень. — Идем.

Он вырвал у сыщика Леонтия, перекинул через плечо и споро зашагал по болоту. Вроде и не подходили к капищу, а только открылся вдруг угол той самой хоромины, что смутно рисовалась среди кустов на одной из картин Олега — на портрете Смиляны. Андрей и не узнал бы с такого ракурса дом бортника — в прошлый раз совсем с другой стороны подходили. Теперь же, пробравшись среди хозяйственных построек, оказались они у задней стены дома, у самого угла.

— В окно аккуратно загляни, а то перепугаешь всех, — указал Пересвет на второе от края.

Андрей послушался. Марина лежала на высоких подушках — бледная и, похоже, без чувств. Вокруг хлопотали женщины. Он их узнал в лицо — каждая с портрета, писанного молочным братцем, и часть — брюхата.

— Насмотрелся? Хватит! — волхв оттащил его в сторону.

— Отдавай мне ее, — Андрей стиснул кулаки.

— Не могу. Пока убийца не пойман и щель в Навь открытая стоит. Коли отдам, не дотащишь, помрет по дороге. Да и беспамятная пока, дай ей в себя прийти. Лучше поторопись. А Леонтия не трогай, — отшатнулся, заметив недобрый взгляд Звягинцева. — Он тебе не скажет ничего, уж я чую.

— Так магией…

— Склянку дам, только используешь ты ее уже дома. А то мало ли как тут флуктуации наложатся, — мудрено выразился Пересвет. Усадил Леонтия к стене сарая и ушел за дом.

Рядом прохаживался настороже невероятно огромный Герострат и убийцу из поля зрения выпускать не собирался. Еще и на Андрея порыкивал, мол, сказано тебе: не трогай. И это тот милый котейка, что помогал в расследованиях? Что получал от сыщика игрушки и лакомства? Неужто Пересвет заветное слово знает, что заставил кота под свою дудку плясать?

Не успели эти мысли промелькнуть в голове, как оборотень вернулся с оплетенной лозой склянкой настойки. Удобно: и от удара спасет, и нести за ручку сподручней.

— Как выйдешь к усадьбе — пей. Часа два у тебя будет всего. А потом надолго магию отобьет. Управишься?

— Да уж не провороню шанс, — Андрей дернул плечом и пошагал прочь.

Кот забежал вперед и распушил хвост, указывая направление. Понесся во всю прыть, но время от времени оборачивался к сыщику и умильно мурлыкал, словно объясняя, что к Леонтию не подпускал не со зла.

— Перебежчик, — бухтел на кота Звягинцев, но мчался за имепр-куном споро.

На крыльце выпил зелье, скривился от мерзкого вкуса, припудренного медом, встряхнулся и недобро улыбнулся, чувствуя, как за грудиной разливается привычное приятное тепло. Даже жар. И шагнул внутрь.

Таисия с Прохором, Агафьей и Геласием бдили: все были на месте, в библиотеке, как Андрей их и оставил. Златка первая подскочила, стала отряхивать от болотной грязи. Первой ее за руку Андрей и взял и даже без вопросов понял: не она. Кроме детского восторженного обожания, не было там ничего: наивность, радость, желание помочь и услужить. Он был для девушки абстракцией, идеалом — хотя сама она вряд ли знала эти слова.

Глядя на него во все глаза, зашевелилась конопатая Данка, дергала мотузки передника, старалась ссутулиться, стать как можно меньше. И едва с силой руку не выдернула, когда Звягинцев за ту схватил. А его обожгло видением. Микстура Пересвета не просто дала обычную магию: да-нет, врет — правду говорит. Она дала картины того прошлого, о котором он желал спросить.

…Данка смотрит с презрением на вылезающую из самоходки Марину, сопит под нос:

— Е-мое, принесло еще одну городскую, бедный Андрей Ильич.

И лезет на чердак настораживать ловушку из свечки, бечевки и сапожного ножа. Отцов нож, наследство Данкино, удобный. Свечка прогорит — он старую ткань пробьет, и вся грязная вода с протекшей крыши по желобку на эту дуру выльется. И она сбежит. Не надобна такая фря Андрею Ильичу.

А как с водой с потолка выставить Марину не вышло, так Данка колодец старый для нее открыла. Не убьется, не покалечится, листья спрессованные внизу, но от страху уж точно деру даст, Раддка так прямо и сказала…

— Что же, Раддка тебе это все насоветовала? — спросил он тихо, чтобы слышала одна конопатая, заглядывая ей в глаза.

— Нет…

И еще одно обожание вдогон.

Тьфу, они что тут, все с ума посходили⁈

А он знал уже, что да. Что Раддка хитрая, сама бы Данка ни в жисть не додумалась. И перед Олегом Раддка хвостом мела, а в руки не давалась до свадьбы. И с чего ей на другого засматриваться сейчас? Тоже хочет Андрею хорошее сделать?

Радда почти незаметно подвинулась к двери. Видно, намеревалась толкнуть Веруньку, и пока все будут ее ловить, ускользнуть прочь. Таисия выстрелила ей под ноги. Ай молодца! Девка завопила.

Не к месту подумав, что надо сосватать Тасю за Геласия, Звягинцев кинулся к Раддке, схватил за руку. И тут же, как на том блюдечке с наливным яблочком, показалось ему то, что он уже знал.

Вот читает Раддка тайком гримуары приемной матери, в учебе выказывая себя ленивой дурой. Вот сговаривается с Леонтием хозяина поместья на себе оженить, а после прибить, да так, чтобы никто не понял, отчего тот умер. А растительные яды разве что магией определить можно, но сильных колдунов тут нет. И будет кричать молодая вдова против вскрытия супружника. А после, переждав год траура, все поместье распродаст и с Леонтием — в Китеж.

Но Олег все не спешил жениться, хотя скольких его пассий они в болото спихнули, притравив. А потом оказалось — он и не барин вовсе. А барин с собой невесту привез, докуку. И той словно черти ворожили, никак было не прибрать. Но теперь он зелья любовного в достатке испил.

Андрей споро вязал с помощью Геласия девицу. Она кряхтела и стонала.

— За что меня? Куда⁈

— На кудыкину гору. На болото снесу, волхву отдам.

— Нет! За что?!! Я же все ради любви к тебе, барин!

— Расходитесь граждане, любовный спектакль окончен, — устало сказал Андрей, проверяя путы на Раддке. — А вы, господин кот…

Герострат потянулся и нехорошим глазом покосился на отравительницу.

— И ты, Андрюша, любовь свою смерти предать готов⁈ — взвыла девка, падая в ноги.

Выглядело это у связанной забавно. Они бы и посмеялся, если бы мог, если бы так душа не болела.

— Почему сразу смерти? — пожал плечами. — Волхв разберется, какого наказания ты достойна. Так и в уложениях сказано. И назвал вплоть до дня, в каких.

Спектакль этот изрядно начал Андрею надоедать. Он хотел спать, есть, он вообще зверски устал от этой беготни, от страха за Марину, от этой дуры Радды. Держался, только пока не иссякла магия — вдруг еще на что понадобится. Да и дело довести до конца надобно.

— Да как же ты можешь⁈ Как же сердце твое тебе любимую на болотах оставить позволит⁈ — продолжала выть отравительница.

— Радда, — вздохнул он, — довольно уже. Ни на Олега, ни на меня приворот не подействовал и подействовать не мог. Он другим девкам мимолетную страсть дарил, а после в картины весь выплескивался. Что такое музы, знаешь?

Она глаза опустила, но Звягинцев даже с высоты своего роста зубовный скрежет услышал.

— А я — маг, к твоему прискорбию. Приворот во мне магию убил, а то давно бы вы с братцем в болоте вину искупали за тот ужас, что на деревню навели, за жизни человеческие, что ни в грош не ставили. Так что никакой любви к тебе, Радда, у меня нет и быть не может. Злость одна да отвращение.

Вскинул пытающуюся вертеться и развязаться девицу на плечо, покачнулся.

— Помочь? — шагнул к сыщику Прохор.

— Справлюсь, — буркнул Андрей и свистнул коту: — Ведите, ваше котейшество.

И Герострат повел.