Глава 24

Незнакомая комната — первое, что бросилось Клюевой в глаза, когда она их открыла. А потом обрушились воспоминания. Андрей! Он в опасности! Девушка рванулась с кровати, но даже сесть не смогла — слабость облила холодным потом, затошнило, и она снова упала на подушки. И увидела окно, в которое пробивался тусклый свет. Закат или рассвет? Сколько она провалялась в беспамятстве? И где она?

Последнее, что удавалось вспомнить — болота, рвота, сипение вместо крика… Рев? Медвежий? В этом Марина уже не была уверена. Но вот же, ее спасли, переодели: вместо вчерашнего платья — чужая вышитая сорочка до пят. Платье, кстати, было тут же, через спинку стула перекинутое. Почищенное. Значит, точно спасли. Пересвет все же услышал.

Очень осторожно Клюева приняла сначала сидячее положение, подождала, пока перестанет кружиться голова, и спустила ноги с кровати. Кое-как дотянулась до платья. Пока оделась — десять раз потом облилась. Отдохнуть бы, да не время. Успеть надо, пока Андрея не окрутили. Убьет же его Леонтий!

Силы постепенно возвращались, встать она наконец смогла, хоть и шатало изрядно. Кое-как добралась до двери, выползла в коридор и, придерживаясь за стенку пошла на голоса. Шагов через двадцать оказалась в горнице — светлой, уютной. И полной женщин. Все они занимались домашними делами — готовили, шили, вышивали, вязали кружево, надраивали медную посуду…

— Здравствуйте! — удивленно поздоровалась Марина.

Все семеро, как по команде, повернулись к ней.

— Ишь ты! Как быстро-то очухалась, — уперла руки в бока разбитная бабенка довольно вульгарного вида. Беременная. — Не дотравили тебя, что ли? Гляди-ка, вовсе Олежку уважать перестали, раз уже и отраву жалеют.

И она визгливо рассмеялась собственной странной шутке.

— Не нашенская… — задумчиво разглядывая Клюеву, произнесла еще одна. Эта и вовсе была на сносях, почти как Верунька. — Это ж откель Олежек тебя приволок?

— Олежек? Вы… Ну конечно! — Марина стену отпустила, руками всплеснув, и едва не упала — зашатало ее. — Это же вас травили да в болото спихивали! Пересвет же говорил.

— Это когда это ты с мужиком нашим стакнуться успела? — вызверилась вульгарная. — Никак, думаешь, ты ему тут нужна? Нас и так вон сколько!

— А ну цыть! — замахнулась на нее полотенцем баба чуть постарше остальных, как бы не ровесница Олега. — По себе-то не суди, Фроська! И нечего Пересвета делить! Не по сердцу ему такое. Как говорится, меньше семи жен — зря свекровь гонять.

Тут бабы, кроме Фроськи, рассмеялись.

— Узнает — сам тебя погонит. А ты, — повернулась старшая к Марине, — говори, кто такая да как на болота попала. Только сперва к столу вон присядь да поешь. А то ж на ногах не стоишь, шатаешься.

— Марина Клюева я, — представилась девушка, делая осторожный шаг к столу. Пол подрагивал, но не качался. А поесть и впрямь следовало, а то не дойдет она до усадьбы. — Невеста Андрея Ильича Звягинцева, барина здешнего.

— Как тось барина⁈ А Олег куды делся? Что с Олеженькой⁈ — заголосили почти все разом.

— Олег Ильич и не барин вовсе, — покачала головой Марина. — То он вас в заблуждение ввел. Молочный брат он Андрея Ильича, а батюшка его, Илья Родионович, фамилию свою мальцу дал, чтобы не рос безотцовщиной внебрачной. Просто Андрей Ильич наезжал сюда не часто, вот Олег и воспользовался. А это мы у Пересвета сейчас? — спросила в свою очередь.

— У него, — кивнула старшая. — Я Федора Угольникова, учителя жена. Так откуда ты Пересвета знаешь? И про дом его.

— Он рассказал. Меня в первый раз в туман столкнули без яда всякого, а он вывел. Ну и про вас сказал. Мы же думали, сгинули все в болоте. Андрей Ильич, он сыщик. Он сюда специально приехал, расследование вести. Шутка ли, столько народу пропало. А вы кота поблизости не видели случайно? Большого такого, серого?

— Кота⁈ Откуда бы здесь коту взяться. Нет тут котов.

— Жаль. Значит, самой выбираться придется, — вздохнула Клюева.

— Да куда ж ты собралась, горемычная? — Федора аж по бедрам себя хлопнула. — Ты ж покойница, считай, тебя Навь зовет. Как выйдешь отсюда, так и помрешь.

— Мне нужно, — серьезно посмотрела на нее Марина. — Андрей Ильич в опасности, предупредить его надобно.

— Предупредить! И сама не сдюжишь, и его погубишь! Нельзя отсюда уходить нам, понимаешь⁈

Неизвестно, до чего они договорились бы, потому что уступать Клюева не собиралась, но тут хлопнула тяжелая дверь в сенях, и в горнице аж потемнело — то Пересвет вошел, плечами своими свет из окна загородил.

— Ох ты ж! Вот же сдыхоть неугомонная! — рассмеялся он, Марину увидев. — Ты чего подскочилась-то? Тебя ж за троих сонницей приложили, насилу отпоил противоядием. Хорошо хоть, быстро успел.

— Пересвет! — девушка невольно просияла навстречу оборотню, но тут же стала серьезной. — Пересвет, Андрей в опасности. Предупредить его надобно! Боюсь, взялся на него приворот Раддкин. Он вчера странный такой после него был, веселый, спокойный. А Леонтий его убить обещался прямо в день свадьбы!

— Какая свадьба⁈ Какой приворот? Вот же дурные оба вы, что он, что ты! В полицию расторгуевскую я того Леонтия сволок уже. А Раддка — это чернявая такая, из усадьбы?

— Она.

— Ну, значит, скоро приведет ее твой Звягинцев. Залился зельем моим да помчался шерстить всех в доме. Тебе ж иначе отсюда не выйти, да и никому из вас, — обвел он взглядом притихших баб.

— Ох! — Марина за голову схватилась. — Это ж он теперь…

— И чего трясешься? Мужик за тебя и голову сложил бы, не то что магию. Зато всех теперь вывести сможет.

Клюева глаза спрятала: и этот туда же. Для Андрея дело превыше всего, а тут вон сколько народу домой попасть не может. Так что не из-за нее это. Просто разозлился жених сильно, последней каплей стало, что и ее — в болото.

— Пересвет, ты что, нас гонишь⁈ — завопила вдруг Фроська, и остальные бабы переглядываться принялись, зароптали.

— Тьфу на тебя! Никого я не гоню. Хотите — уходите, хотите — оставайтесь. А только путь вам скоро открыт будет. Чу! — он вдруг ладонь поднял, к тишине призывая, прислушался к чему-то. — Ну, вот и пришел, и убивцу привел.

Посмотрел на Марину, вздохнул.

— Ладно, приведу я его сюда. Хоть убедитесь оба, что живы да в уме. Все одно вам вместе потом выбираться.

И ушел.

Клюева выдохнула, сама не заметив, как расплылась в улыбке. Андрей здесь! А раз он привел Радду, значит, не подействовал приворот.

— Ну что, Фроська, небось, рванешь Олеженьку охмурять, чтобы весь мир о тебе узнал? — ехидно посмотрела на взгальную бабу еще одна беременная. — Только, раз уж нарисовал он тебя, второй раз и не взглянет.

— А Олега Ильича и нет вовсе в поместье уже, — решила внести ясность Марина. — Уехал он.

— Как уехал⁈ — ахнула Фроська.

— Женился на Аграфене Зимаревой и в Фартиж уехал, чтобы великим художником стать.

— Как женился⁈ Почему на Грушке⁈

— Так любил он ее, — не без злорадства ответила Клюева — очень уж ей Фроська Шапкина не по душе пришлась. — Давно любил. Да только Раддка его зельем своим приворотным опаивала, вот себя и не помнил.

Тут бы скандалу и разразиться, да только снова дверь хлопнула, и в горницу Звягинцев влетел. Окинул беглым взглядом растерявшихся баб, увидел Марину, кинулся к ней, буквально вытащил из-за стола, к себе прижал крепко-крепко. Она тоже его в ответ обняла. И так хорошо стало! Живой! Не привороженный! Но тут вспомнила, что зелья он напился, чтобы убийцу выявить. Отстранилась, в глаза заглянула.

— Андрей Ильич, да что же вы? Зачем так собой рискнули? Как же вы теперь — без магии? Вам же работать!

— Дурочка, — Андрей прижал ее лицо к груди своей, по макушке погладил. — Не везде магия в нашем деле нужна, и без нее обойдусь, голова-то при мне. И знания, — тут, словно опомнившись, от помощницы он отстранился, даже отошел на шаг, кивнул глазеющим на них бабам. — Дамы! Сейчас Пересвет ритуал проведет, Навь в ее вотчину загонит да замурует, и сможете по домам возвращаться.

— Так туман же, — пискнула молоденькая девчонка.

Сыщик поморщился.

— Туман не опасен сам по себе.

— Не, я в туман не пойду, — замотала головой еще одна молодка. — Страшно!

— А я и вовсе никуда не пойду! — заявила самая юная из беременных. — Мне и здесь хорошо. Уж получше, чем с иродом моим.

— И я, — разом откликнулись еще три бабы в тяжести.

Звягинцев уставился на них ошалело.

— Хм… а… как же дети ваши?

— Да не знают они, от кого понесли, — фыркнула Федора. — То ли от мужей законных, то ли от Олега, то ли от Пересвета. И кому они такие нужны, кроме волхва, опять же. Мужья ж погонят небось.

— От, нашлась порядочная! — взвизгнула Фроська, явно собираясь снова скандал затеять.

— Мне скрывать нечего, — пожала плечами та. — Я моему Васеньке не изменяла. Меня и Олег-то в его присутствии рисовал. Да и скучаю я по мужу, сил уж нет. Бегом бы домой побежала, да туман вот…

— А ты… Федора Угольникова? — вгляделся в нее Андрей, и баба кивнула. — Затейник твой Васенька, — хмыкнул непонятно, а Федора краской полыхнула. — Можешь с нами выйти, у нас проводник есть.

Она плечами повела зябко, задумалась, потом все же головой мотнула, отказываясь. Сыщик вздохнул.

— Ладно, с туманом я тоже разберусь, благо, знаю теперь, как с ним справиться. Пару дней еще подождите. Есть у меня задумка одна.

Марина и рада бы была тут же выяснить, что такого любимый начальник про Исидора-искусника надумал, да только посмотрела на него и поняла, что ничего сейчас спрашивать не будет: вымотан был Звягинцев до предела — под глазами синяки и белки красные, щетина полезла, а он и не заметил, даже руки подрагивают. До донышка себя выжал, как только на ногах держится.

Федора, похоже, тоже кое-что поняла, усадила барина за стол, кашу со шкварками, как и Марине, в тарелку ему положила. Андрей поблагодарил кивком. И то радость, что не отказался! Правда, ел, как работу делал, явно вкуса не чувствуя. Ну, хоть так, хоть ему сил немного прибавится.

Все притихли, каждая из баб задумалась о чем-то своем. Даже Фроська молчала. Клюева пустые тарелки со стола собрала, ополоснула, а когда обратно садилась, стул словно невзначай поближе к Андрею придвинула. И плечом к нему прижалась. Он то ли не заметил, то ли вид сделал. Но хоть не прогнал.

Появление Пересвета заставило всех вздрогнуть, навстречу к нему качнуться. И общий вздох пронесся. Даже Звягинцев воздух носом шумно втянул, а Марина и вовсе ахнула. Радда, всегда улыбчивая и подвижная, еле ноги переставляла, и упала бы, не поддерживай ее оборотень, а на лице и вовсе застыла маска ужаса.

— Сомлела дуреха, — хмыкнул Пересвет, заметив всеобщую растерянность. — В Навь заглянула, увидела, кому требы приносила. Теперь знать будет, чего ее хотелки стоят.

— Как же мне ее такую вести? — нахмурился Андрей. — Или сам нас в Расторгуево доставишь?

— Ты, барин, с нареченной своей в усадьбу ступай, вас там, на капище, племянничек уже заждался, — прогудел успокаивающе перевертыш. — А с девкой этой дурной я сам разберусь. Не мне тебя законам учить, сыщик. Как волхв Велесов могу я ее на перевоспитание взять. А ежели тебе бумажки официальные нужны, так я подпишу. Хочешь, сейчас их составим, а нет, так потом занесешь.

— Сбежит же, опять пакостить начнет, — усомнился Звягинцев.

— От меня не сбежит, — отмахнулся Пересвет. — С моего подворья без моего слова никто не выйдет, а я того слова не скажу. Разве только требы захочет богу моему принести, да и то сам доведу, сам возверну. А мне, сам понимаешь, кровь убийцы еще когда пригодиться может. Пусть уж под рукой будет. Не все ж тебя по каждой надобности из города дергать.

— А бабы твои ее не сожрут за все, что она с ними сделала? — криво усмехнулся любимый начальник.

— Ну, если тут кому-то жратвы не хватать станет, так скатертью дорога, в деревне всяко не голодно, — волхв строгим взглядом обвел притихших женщин, мол, не потерплю склок между вами. — Не спорь зря, барин, я дело предлагаю, — и так веско то было сказано, что перечить-то и не получалось.

Марина на Андрея посмотрела. Тот кивнул замедленно и к ней повернулся — едва носами не столкнулись. Вздрогнул и отстранился. А после поднялся и руку ей протянул. С тем, простившись со всеми, они в обратный путь и двинулись.

Ну, двинулись — это, пожалуй, преувеличение. Поползли — так правильней будет. Клюеву все еще изрядно пошатывало. Сыщик пару раз попытался на руки ее взять, но куда там! Сам на ногах еле держался, она и не далась. Пусть уж как-нибудь потом, когда не в необходимость, когда ему самому так захочется. Вот как после бани… Герочка на них поглядывал с осуждением. Он то убегал вперед, и лишь хвост знаменем маячил на грани видимости, то, оглянувшись останавливался и терпеливо ждал неуклюжих людей, тяжело, совсем по-человечески вздыхая над их несовершенством.

Не длинный в общем-то путь, ранее не занимавший и получаса, в этот раз оказался по-настоящему мучительным. Когда туман отступил и показалась насыпь, Марина едва не расплакалась от облегчения. Даже второе дыхание открылось, и взлетела она по склону, почти забыв о недомогании и слабости. Да и Звягинцев слегка воспрял духом при виде уже вовсю сверкавшего солнышка.

Однако, свернув к усадьбе, все трое насторожились, Герострат даже приостановился, принюхиваясь. С подворья раздавались крики, во дворе явно царила суматоха. Не сговариваясь, Марина и Андрей прибавили шаг, и тут из ворот вылетел всадник. Прохор пришпорил коня и промчался мимо них, кажется, даже не заметив. Сыщик сорвался на бег, Клюева — за ним. Какая уж тут слабость, если новая беда пришла. А просто так степенный управляющий не несся бы сломя голову.

— Что случилось? — вцепился Звягинцев в первого, кого увидел, — в Геласия.

Тот растерянно мялся у ворот, явно не понимая, куда пойти, куда податься.

— Дык это, барин… рожает, — развел он руками.

Псарь красноречием никогда не отличался, но, похоже, от усталости соображал Андрей совсем плохо.

— Барин рожает? — тупо переспросил он.

— Верунька⁈ — первой поняла Клюева.

Хотела бежать во флигель, но как оставишь любимого начальника. Он же вот-вот свалится. Да и чем она Вере поможет?

— Ну да! — закивал Геласий. — Прошка за доктором тудысь, — махнул рукой куда-то в сторону деревни. — А эта… Матрена-то… шороху навела. Вопит вон, мол, привезти не успеет.

— Кого? — все еще тормозил Звягинцев.

— Дык доктора же. Кудахчет!

Сыщик прикрыл глаза.

— И повитухи поблизости нет?

— Дык откуда ж? Бажена разве что, да она подалече.

— А что Матрена? Не может помочь? — спросил Андрей обреченно.

— Да дура-баба, орет только и не делает ничего. А остальные — и вовсе девки ж.

— Ладно, — кивнул Звягинцев и пошел к флигелю.

— Андрей Ильич! — бросилась за ним Марина. — Куда вы?

— Помочь, — ровно ответил сыщик, даже не глянув на нее.

— Да чем вы поможете⁈

Звягинцев остановился. Посмотрел на помощницу, кажется, даже не узнавая.

— Меня учили. Я должен.

— На юридическом⁈ Роды принимать⁈

— Нет, — он тряхнул головой. — Я спецкурс… в полицейском училище брал… первая помощь… экстренные ситуации… А Прохор… если что… не переживет он… Значит, я, раз больше некому.

— Андрей Ильич, да вы же сами сейчас упадете!

— Марина, — он протер глаза, — вы мне поможете? Я… боюсь… не справлюсь… я никогда… просто знаю… — и дальше пошел, к флигелю.

И что ей было делать? Только идти следом и молить всех богов, чтобы доктор поскорее приехал.

Во флигеле царил бедлам. Рыдала, причитая, мол, не знает, что делать, Матрена. Бестолково метались ее дочери. Где-то в соседней комнате стонала Вера, и слышалось оттуда успокаивающее бормотание Данки.

— Так! — произнес сыщик, и все застыли. Выглядел он сейчас внушительно и совсем даже не уставшим. — Ты, — указал пальцем на старшую Кузовкину, — вон отсюда. Вы, — это к дочерям ее, — пару ведер воды вскипятите и тоже убирайтесь.

— Андрей Ильич, плита не включается, — пискнула Злата.

Звягинцев молча послал в огонь-камни пару искорок, и те сразу раскалились.

— Пока могу, — пробормотал и направился туда, откуда доносились стоны.

Следующие часы показались Марине вечностью. Впрочем, она понятия не имела, сколько времени прошло. Носилась вместе с Данкой, оказавшейся внезапно и расторопной, и полезной, то за чистыми полотенцами, то за теплой водой, то еще за чем. Что происходило с Верунькой, она не знала да и знать не хотела. Слыша ее стоны и крики, Клюева раз десять зареклась рожать, потом столько же раз мечтательно представляла себе Андрея с младенцем на руках и строго себя одергивала.

Вот любимый начальник как раз беспокоил ее куда больше роженицы. Он был даже не бледным, белым совершенно. Несколько раз Марина вытирала ему пот со лба, подносила стакан с колодезной водой прямо к губам, и ловила в ответ благодарный взгляд. Как он держался она не понимала, и очень боялась, что вот-вот просто отключится от перенапряжения.

Первый крик малыша заглушил сдвоенный топот копыт во дворе. Клюева смотрела на сизое, сморщенное, облепленное слизью существо в ладонях Андрея и не верила, что все закончилось, что они справились. Данка споро перехватила младенца, обтерла влажной тряпицей, положила на грудь матери. Звягинцев поднялся с кровати, на которой сидел рядом с Верой, и пошатнулся. Руки его были в крови. Еле успела подбежать и плечо подставить. И тут в комнату ворвались Прохор и доктор Сидор Евдокимович.

Управляющий, как жену с дитем увидел, так и сел прямо на пол. Только и выдохнул:

— Живы! — и расплакался.

Андрей его по плечу похлопал, ржавые разводы на чистой рубахе оставляя, и деревянными шагами на негнущихся ногах пошел к выходу. Что-то восторженно вещала доктору Данка, пока тот осматривал Веру. Но Марине уже не было до них дела. Барана этого упертого, любимого начальника своего до постели довести бы. Только руки заставить вымыть.

Тащила она сыщика в главный дом едва ли не на себе. Нет, он шел вроде как. Только спотыкался все время и пару раз пытался свернуть не туда. Клюева подозревала, что он спит с открытыми глазами. Окружающую реальность не осознавал уж точно. Руки под рукомойником она ему сама оттирала, Звягинцев так и норовил их уронить вдоль тела и к стене прислониться.

Как уж они потом до его кровати дошли, и вовсе непонятно, только рухнул в нее Андрей и двигаться перестал. Марина даже испугалась в первый момент, что вовсе помер. Но нет, дышал, жилка на шее билась. Кое-как вытряхнув сыщика из куртки, в карманах которой гремели всяческие нужные, но не способствующие спокойному сну сыщицкие приблуды, сняв с него ботинки и аккуратно изъяв пистолет, Клюева, покусав губы, все же расстегнула тяжелую пряжку кожаного пояса и не без труда его вытащила из брюк. На большее ее стыдливость была несогласна, и Марина, накрыв спящего пледом, тихонько вышла из комнаты.

Спать! Ей тоже нужно было еще поспать, чтобы восстановиться окончательно.