Глава 4

Нет, я еще могу поверить, что братья разбираются в мужчинах, раз уж им «повезло» провести детство в гареме. Но в том, что они имеют хоть какой-то опыт общения с женщинами — вряд ли. Если только в качестве объектов для сюсюканья. Нет, правда, мне и самой иногда хочется послюнявить платочек и оттереть пятнышко с пушистой щечки. Ну какое у них может быть представление о самых удивительных леди? Если, конечно, мы с ними одинаково понимаем это выражение. Вот судьями в конкурсе на самую заботливую мамашу я бы их поставила.

— Идем, — сказал Эрди, беря меня за руку и уводя обратно.

— Куда? — слегка занервничала я.

— В покои тети Мариши, — пояснил Лори, беря меня за другую руку.

— Но она же сейчас… — я прикусила язык.

— Во-первых, она за этим делом пошла в покои Эрая. А во-вторых, тетя Мариша наверняка быстро обернется — это ж она так, слегка подкрепиться. Вот ночью — другое дело. Ночью ты к ней лучше не заходи, — посоветовал Эрди.

— Говоришь так, будто на себе испытал, — усмехнулась я. Ребята как-то странно на меня покосились и промолчали.

— Вы что, подглядывали? — ахнула я.

— Это случайно получилось, — тут же открестился Лори. Эрди шикнул на него, но было поздно: тайна перестала быть тайной.

— Фу, как некрасиво, — заметила я.

— Мы же тебе говорим: случайно получилось, — повторил Эрди.

Меня вдруг начало разбирать нервным хихиканьем. Иду тут в чужие покои, понимаешь ли, в компании двух юных вуайеристов. И если что случится — никто меня здесь не найдет.

Я попыталась представить Эрди и Лори в их дневном облике в виде двух маньяков. Вышло смешно и жутковато одновременно. Я все-таки захихикала вслух. Братья подозрительно покосились на меня.

— Заходи, — сказал Эрди, открыв передо мной дверь в богато уставленную комнату. Она совмещала гостиную и спальню, как и у Фелиссы, но была такой шикарной, что даже просто стоять здесь было неуютно. Ребята и не стояли: с разбега плюхнулись на огромную кровать и принялись на ней прыгать, сминая шелковые простыни.

— Иди к нам, — предложил Лори.

Я немного помялась, размышляя, хорошо ли это, но поддалась соблазну, и минут пять мы самозабвенно, со смехом и повизгиванием, прыгали на слегка поскрипывающей кровати. Шелк приятно холодил босые ступни (туфли пришлось скинуть), а чувство, что я, возможно, порчу очень дорогие вещи, будоражило сознание.

Первым умаялся Лори: разлегся по диагонали, мешая прыгать. Так что нам с Эрди ничего не оставалось, кроме как растянуться рядом.

— Хорошо-то как, — сказал Лори, закидывая руки за голову.

— Угу, — откликнулась я. — И потом не говорите мне, что вы не дети.

— А сама-то, — беззлобно откликнулся Эрди.

— А я вовсе не против быть вечно молодой, — заметила я, закидывая ноги на столбик кровати.

— Кстати, а сколько тебе лет? — спросил Лори, приподнявшись на локте и глянув на меня сверху вниз.

— А сколько дашь?

— Двадцать, — предположил Лори.

— Двадцать пять, — откликнулся Эрди почти в то же самое время.

— Ой, как я рада, что заставляю вас мыслить по-разному! — заявила я.

— Лори просто вежливый, — съехидничал Эрди, тоже поднимаясь на локте с другой стороны от меня. — А если серьезно, сколько тебе?

— Сколько есть, все мои, — я показала им обоим язык.

— Между прочим, возраст скрывают только те женщины, которым действительно есть что скрывать, — заметил Лори. — А нормальным девушкам не стыдно сказать, сколько им лет.

— А я ненормальная.

— Мы заметили, — хором ответили они. Я прищурилась и погрозила им кулаком. В этот момент двери открылись, и в покои вошла тетя Мариша.

— Вот это зрелище, — сказала она, обозрев нашу скульптурную композицию. Я покраснела и попыталась сесть. — Чем обязана такому визиту?

— Тетя Мариша, можешь сделать из нее что-нибудь вкусненькое? — тут же спросил Эрди, спрыгивая с кровати и подходя к Ее Величеству.

— Вкусненькое — это форшмак с глазами? — пошутила Ее Величество.

— Нет. Вкусненькое, чтоб при взгляде на нее у всех слюнки текли, — пояснил Лори, тоже подходя к ней. Я осталась одиноко сидеть на огромной смятой кровати.

— Зачем? — спросила она.

— Надо, — хором откликнулись братья.

— Ну, надо так надо, — с улыбкой пожала плечами тетя Мариша. — Что у вас есть?

— Ничего нет, — сказал Эрди. — Мама ей несколько своих платьев сложила, но там такое занудство, что даже в храм стыдно в таком виде заявиться.

— А нам бы что-нибудь такое… — Лори задумался, подбирая слова, — изысканное. Чтобы вроде бы простые вещи, но запоминались надолго.

— Все с вами понятно, — кивнула тетя Мариша, маня нас за собой в соседнюю комнату — гардеробную, судя по всему. — А не боитесь, что ее у вас сразу уведут? Она ведь и так симпатичная — где только достали такую.

— Мы им уведем, — Эрди погрозил кулаком воображаемым «ворам». Я фыркнула. Обычно я не люблю, когда обо мне рассуждают в третьем лице, но эта странная перебранка была довольно приятной.

— Делаем так, — сказала тетя Мариша, остановившись возле ряда вешалок, тянущегося вдоль всей стены. — Я вам выдаю платья и обувь, а вы подгоняете сами, чтобы швею не дергать и платья почем зря не портить. Эрай-Лан вас тут поднатаскал выше всяких похвал. Прическу и макияж будете делать по-настоящему, а вот доводить до совершенства — мороком.

— А сразу мороком нельзя? — спросил Эрди. — Ты покажи, как надо, мы запомним и будем иллюзии ставить.

— Нельзя, — покачала головой тетя Мариша. — А если вдруг что-то случится, и морок слетит?

— Но это же так муторно, — скривился Эрди. — Это ж каждую завитушку в прическе, каждую нарисованную финтифлюшку придется отдельно заколдовывать. То ли дело цельный морок: с утра навесил, весь день работает.

— Ничего. Вы сами хотели, чтобы «слюнки текли». Так что будете, как миленькие, каждое утро на пару над ней колдовать. А эти ваши цельные мороки — ерунда. Их сразу видно: ветер подул, а кудряшки в прическе не шевелятся. Девушка бровки хмурит, а след от краски для бровей на прежнем месте остается. Мороки надо крепить к отдельным частям тела и не на дорисовывание, а на закрепление, только тогда они хорошо смотрятся. Давайте-ка вот с этого платья начнем — будет повседневным нарядом.

«Повседневный наряд» оказался пышным шелковым платьем насыщенного василькового цвета. Мне поставили ширму и велели переодеться. Я послушно сменила наряд и вышла, придерживая платье на груди: оно было мне ужасно велико.

— Ну, приступайте, — тетя Мариша, сидевшая в кресле, повелительным жестом махнула в мою сторону. Близнецы, жутковато улыбнувшись, синхронно вскинули руки, платье на мне зашевелилось, как живое, и принялось медленно утягиваться. Чувство было такое, словно меня пытаются крепко обнять или хотя бы нещадно облапать сотни шелковых лент. К счастью (или к сожалению — еще не разобралась), это быстро закончилось.

— Теперь макияж, — тетя Мариша наклонилась к соседнему столику и взяла с него какую-то коробочку. — Держите.

Эрди взял коробочку, а Лори — меня. В смысле, ухватил за руку и потянул к ближайшему креслу.

— Ребят, а может, не надо? — жалобно попросила я, когда надо мной склонились их мордашки с маниакально блестящими глазами: нашли детки себе куклу.

— Молчи, женщина, а то заколдую, — сказал Эрди.

— Он шутит, — тут же отозвался Лори, прежде чем я успела что-либо сказать, и потянулся ко мне с огромной пуховкой. Дальше началось настоящее светопреставление. Я наглоталась пудры и пролила слез от случайных попаданий в глаз на целую жизнь вперед, пока Ее Величество, наконец, не вмешалась и не провела мастер-класс. И хорошо, если б на этом все кончилось, но ведь она велела им меня отмыть и начать все сначала! А потом еще раз. И еще. И еще. У меня по лицу постоянно что-то скользило, елозило, царапало. Кожа начинала болеть, ее тут же смазывали успокаивающим бальзамом, и все начиналось по новой. Я пыталась спорить, но мне и слова сказать не давали, потому что кто-то постоянно пытался накрасить мне губы. Да еще приходилось выполнять команды Эрди, вроде: «Посмотри вверх», «Теперь вниз», «Сделай губки бантиком» и так далее. Когда меня, наконец, отпустили, я чувствовала себя так, словно по моему лицу проехалась танковая гусеница.

— Вот так уже терпимо, — кивнула тетя Мариша. — Еще немного практики, и будет совсем здорово. Давайте теперь морок.

И снова на моем лице что-то шевелилось: на этот раз невидимое.

— Ну, и самое страшное, — сказала тетя Мариша. — Прическа.

— Почему самое страшное? — не понял Лори.

— Потому что если она из-за вас облысеет, вам придется пару лет ждать, пока волосы заново вырастут, или сделать ей парик.

— Что? — возмутилась я. — Э, давайте только без крайностей, пожалуйста! Ребят, между прочим, вы мне обещали, что ни один волос с моей головы не упадет.

— Правда обещали? — сурово спросила тетя Мариша. Близнецы покаянно кивнули. — Тогда будьте добры выполняйте. Лори, думаю, эта работа для тебя.

Я ожидала прикосновения расчески с напряжением: у меня волосы всегда сильно путаются, и из-за этого их больно расчесывать. Лори положил прохладные ладошки мне на виски, свел на лбу кончики пальцев, а потом одним медленным движением провел по всей голове, словно погладил. И — о чудо! — волосы подровнялись один к одному и рассыпались по плечам блестящей волной.

— Уау! — это все, что я могла сказать.

— Действительно неплохо, — оценила Ее Величество. — Только совсем уж распущенные — это неприлично. Заплети-ка ей пару косичек на висках, что ли.

С косичками было хуже. Лори честно пытался не дергать, но у него не получалось. Впрочем, ругать его тоже было не за что: моя мама в детстве куда хуже с этим справлялась.

— И мороки навесьте. Но только на кончики, — посоветовала тетя Мариша. Мальчики сосредоточенно принялись помахивать в воздухе руками. У меня словно бы закопошились в волосах тысячи насекомых, и ужасно захотелось почесаться. Желательно задней лапой, как кошка, чтобы от души.

— Ага, ага, хорошо, — комментировала женщина, разглядывая работу братьев. — А теперь нужно вытащить из прически один локон, слегка его подзавить и сделать так, чтобы он постоянно выпадал.

— Зачем? — удивился Эрди. Я тоже недоуменно подняла брови.

— Это придаст ей естественности и шарма юной соблазнительницы, — пояснила Ее Величество. — Когда все идеально, это приедается. А вот назойливо не вписывающая в картину деталь привлекает внимание и постоянно держит в напряжении.

— Ясно, — кивнул Лори. Близнецы снова повернулись ко мне и принялись колдовать с крайне сосредоточенными лицами. Пожалуй, с таким лицом саперы должны в бомбах копаться или хирурги в чужих животах.

— Готово, — хором сказали они, удовлетворенно отодвигаясь.

— Ну, иди смотрись, — предложила мне тетя Мариша, махнув на огромное зеркало. Я с легким содроганием подошла и заглянула.

Не могу сказать, что отражение меня поразило: ничего нового мальчики мне не добавили. Просто все, что было, подчеркнули, подкрасили, выделили и даже кое-где приподняли. А вообще-то действительно неплохо. Я покрутилась и кокетливо подмигнула отражению. Тетя Мариша фыркнула.

— Самим-то хоть нравится? — спросила она близнецов.

— Сойдет, — сказал Эрди, а Лори ничего не ответил, но смущенно улыбнулся.

— Выбирайте платья и туфли, какие приглянутся, — предложила она. — А мы с вашей юной леди немного поболтаем.

Она улыбнулась, взяла меня под руку и повела в сад. Я опасливо оглянулась на близнецов, но те уже деловито копались в тряпье, оценивая, в чем я буду лучше продаваться. Манипуляторы малолетние.

— Как тебе мои племянники? — спросила Ее Величество.

— Очень сообразительные, — осторожно ответила я.

— Да, есть такое, — улыбнулась она. — Приглядывай за ними хорошенько. Они хотят быть сильными и не понимают пока, что сила духа порой важнее магии. А в душе-то они как раз таки дети. Эрди вечно мечтает и витает в облаках, а Лори никому не доверяет.

— А не наоборот? — удивилась я.

— Как ни странно, нет, — ответила Ее Величество. — Потом поймешь, когда получше их узнаешь. Тебе они откроются: ты им нравишься. Первый раз вижу, чтобы мальчики так упорно кому-то помогали, пусть и с эгоистичной целью. Надеюсь, это не очередная масштабная проказа. Ты с ними поосторожнее в этом плане: они ведь только кажутся детьми, а в головах у них черт-те что происходит. Фелисса все никак не может понять, что это давно уже не милые послушные мальчики, и воспитывает их, как привыкла. Да и не только она: все к ним относятся, как к детям. И очень даже зря. Эта странная проблема с вечным детством блокирует физическое развитие и не дает магическому таланту полностью раскрыться, но духовное становление продолжается. Присядем?

Она кивнула на скамейку. Мы присели. Ее Величество сложила ногу на ногу, откинулась на спинку скамейки и принялась разглядывать клумбы, улыбаясь каким-то своим мыслям. Я рассматривала ее. Она была уже в возрасте, как и Фелисса, но если Фелисса напоминала домохозяйку, которая лет через пятнадцать станет милой бабушкой, то Ее Величество ассоциировалась у меня скорее с картиной какого-нибудь известного старинного художника: столетия идут, краски постепенно блекнут, трескаются, но сама работа ценности не теряет.

— Вы очень красивая, — сказала я, решив, что такую мысль не грех и озвучить: всегда приятно слышать комплименты, если они правдивы.

— Ты забыла добавить «для своего возраста», — улыбнулась тетя Мариша. — Мы, суккубы, стареем не совсем так, как другие люди: сохраняем женственность до самого конца. А иначе лишимся внимания мужчин, и смерть придет раньше времени.

— Простите, Ваше Величество, зачем вы меня позвали? — решила я сменить тему.

— Хотела предупредить.

— О том, что мальчики — инкубы?

— О, ты уже знаешь? — обрадовалась тетя Мариша. — Здорово, правда? Присматривай за ними, их всего трое в нашем мире: близнецы и их отец.

Я удивленно посмотрела на нее, но Ее Величество, похоже, не шутила.

— Я предлагала Фелиссе родить еще парочку, но та решила, что двоих ей достаточно. Теперь она очень хочет девочку, но что не дано, то не дано. Если только невестку, — улыбнулась Ее Величество, а потом, посерьезнев, продолжила. — Но что-то я заболталась. Вообще-то, я хотела попросить тебя по возможности удержать братьев от встречи с Цербелой. Это моя внучка, она тоже учится в Академии. В последнее время мы с моей старшей дочерью Теврел… как бы это сказать… не можем сойтись во мнениях по некоторым важным вопросам. Сомневаюсь, что она подговорит дочь отомстить мне через близнецов, но скорее всего, между ними сложатся напряженные отношения. Лучше не позволять им общаться.

— Хорошо, я запомню, — кивнула я.

— Вот и славно. Ну и от всяких там детей старших лордов тоже держи их подальше. Революция во времена моей матери была бархатной, и все они сохранили свои титулы, но вот с уважением к короне у них проблемы. Стоит им только пронюхать, чем пахнет родословная близнецов, как их сразу начнут зажимать.

— Знаете, после всех этих разговоров у меня появилось такое ощущение, что эта ваша Академия — жуткое место, — честно сказала я.

— Нет, что ты, там здорово, — улыбнулась тетя Мариша. — Мы просто очень переживаем за ребят, вот и пытаемся предупредить тебя обо всех возможных проблемах, а то сами близнецы никого не слушают. Ты не бойся, членовредительства не будет. Скорее всего. По крайней мере, тебе-то точно ничто не угрожает. Думаю, тебе там даже понравится.

— Я надеюсь, — искренне ответила я.

— Ладно. Вижу, мы друг друга поняли, — сказала она, поднимаясь. — Иди к своим подопечным, присмотри, во что они там тебя наряжать собрались, чтобы это не было большим сюрпризом. А мне пора заниматься делами.

И Ее Величество ушла.

Фелисса откровенно ужаснулась тому количеству вещей, что ребята для меня приготовили. Большую часть нарядов нельзя было укладывать в чемоданы, и встал вопрос о дополнительном экипаже для багажа: мальчики ни в какую не соглашались оставить часть вещей дома. Фелисса ворчала и ругалась, но все-таки распорядилась о подводе. Близнецы сияли, как военачальники после бегства неприятеля.

— А где ваши тетради и учебники? — спросила я, оглядев одинокую стопку книжек, прихваченную Эрди из моего мира.

— Магия — не математика, чтобы ее по учебнику зубрить, — ответил Эрди, выуживая из стопки какой-то из трудов дядюшки Фрейда. Я подумала было отговорить его от знакомства с подобной литературой, для полного осознания смысла которой нужно быть более подкованным в знании психики человека, но потом решила: а какая мне разница? Вряд ли эта книга его испортит. Они и так оба… подпорченные.

— Уже собрались? — спросил Адэнир, спускаясь с верхнего этажа.

— Пап, ты еще тут? — удивился Лори.

— Не еще, а уже: взял работу на дом, чтобы завтра вас проводить, — улыбнулся их отец.

— А что, мы уже завтра уезжаем? — удивилась я.

— Ну не через месяц же, — фыркнул Эрди.

— Вообще-то, в моем мире учебный год обычно начинается первого сентября. А летом дети вообще отдыхают, — просветила их я. — Вот и удивилась, что вы решили поехать в Академию под конец учебного года.

— А какая разница, когда начинать учиться? — удивился Лори.

— Ну как же: нужно собрать людей одного уровня знаний, чтобы они могли вместе ходить с занятия на занятие и осваивать темы по программе.

— Зачем? — искренне удивился Адэнир. — Ведь все люди устроены по-разному: один учится быстрее, другой медленнее. Разве можно под всех подстроиться?

— Ну… — я задумалась. — Зато учителей требуется меньше, а обучение можно проводить массово. Иначе и не получится: в мире слишком много людей, и если платить учителям за обучение детей в малых группах, можно и разориться.

— А вы что: всех учите? — изумился Адэнир. — Это же не выгодно. Да и какой смысл крестьянину изучать географию, скажем, или философию: достаточно научить его считать и пахать землю. Остальное только отнимет его время и вызовет неприязнь.

— Боюсь, у нас с вами разные взгляды на образование, — я улыбнулась и пожала плечами, чтобы не вступать в полемику. Адэнир не стал настаивать на продолжении разговора, тоже улыбнулся и пошел помогать Фелиссе с организацией обеда.

— Так ты ученая? — уважительно покосился на меня Эрди. Лори выглядел чуть напуганным.

— Ну, не то чтобы ученая, — осторожно начала я. — Но профессию получила.

— Да? И какую? — не отставали они.

— Ой, да какая разница. Все равно я по ней не работаю, — попыталась уйти от ответа я.

— И все-таки? — не унимались близнецы. — Томочка, скажи, ну скажи!

Я еще минуту помялась, размышляя, чем это может для меня обернуться.

— Учитель я школьный, — наконец, со вздохом призналась я, а потом взяла себя в руки и жестко добавила: — Так что не Томочка, а Тамара Георгиевна!

Известие о том, что братья умудрились заполучить в «няни» настоящего учителя с высшим образованием, изрядно повеселило семейку. Фелисса непрестанно подкалывала сыновей, мол, хотели, как обычно, всех обдурить, взять в кураторы легкомысленную девчушку, которую можно легко обвести вокруг пальца, а нарвались на профессионала в области педагогики. Ребята отшучивались. Их известие тоже почему-то развеселило до слез. Я не стала рассказывать им о том, что в школе проработала всего год, заменяя декретницу, а потом в ужасе оттуда сбежала. Нет, с детьми у меня все нормально. С министерством образования вот не сложилось. А я никогда не отличалась настойчивостью в достижении целей, так что решила проблему просто: уволилась и нашла себе работу в захудалом офисе. Платят больше — нервов меньше.

К ужину веселье стало ослабевать, сменившись напряженным ожиданием. Я было подумала, что на ребят так повлиял предстоящий переезд и смена образа жизни, но оказалось, про Академию они и не вспоминают: близнецы ждали ночи.

— Я буду читать, — постановил Эрди, когда они затащили меня в святая святых — их «детскую», куда они никого не пускали — и усадили на одну из кроватей. Он взял прихваченный им томик, сел в кресло, и оттуда послышалось приятное похрустывание, с каким раскрывают новые книги.

— А я… я буду все время ходить, чтобы не заснуть, — добавил Лори.

— Устанешь, — заметила я.

— Тогда… тогда я тоже буду читать, — он потянулся к книжной полке.

— Еще быстрее заснешь, знаю я тебя, — фыркнул из своего кресла Эрди. Лори подумал и поставил книгу на место.

— Ну а чем мне тогда заняться, чтобы не уснуть? — спросил он, окинув нас жалобным взглядом.

— Да ничем, — я дернула его за руку, чтобы сел и не мельтешил, а то его нервные круги по комнате вызывали у меня желание поставить подножку. — Я «сова», так что могу просто толкать тебя, если начнешь засыпать.

— Так ты еще и алконост? — удивился Лори, садясь передо мной на ковер. — Никогда не видел птиц-оборотней.

— Я тоже, — хмыкнула я. — В нашем мире «совами» называют тех, кто поздно ложится и поздно встает. А тех, у кого все наоборот, называют «жаворонками»

— А-а, понятно, — Лори разочарованно покивал. — Тогда мы с Эрди — жаворонки.

— Вы с Эрди — дети, — возразила я. — Вам положено рано ложиться и спать, как следует.

— Мы не дети, — привычно откликнулись близнецы.

— Ой, ну сколько можно! — возмутилась я. — Физиологически вы — дети, и не спорьте с этим. А сон относится к разряду физиологии. И вообще: что вы будете делать, если сможете быть взрослыми только по ночам? Перейдете на ночной образ жизни?

— А почему бы и нет? — пожал плечами Эрди, не выглядывая из-за книги. «Толкование сновидений» было написано на ней. Ну-ну. Если ты думаешь, что это сонник с забавными трактовками, то сильно ошибаешься. Уснешь странице на десятой.

— И как вы тогда намереваетесь учиться в Академии? Неужели ваши учителя и по ночам работают?

— Бабаи же как-то там учатся, — пожал плечами Эрди.

— Бабаи? — я хохотнула. — Серьезно? Так бабайки существуют?

— А куда они денутся? — удивился Лори. — У тети Мариши есть один такой. Он в подвале живет.

— Да? И какой он? — оживилась я: интересно же знать, чем наших детей пугают.

— Мужик как мужик, — пожал плечами Лори. — Пожрать очень любит. А еще женщин от мужчин не отличает, потому что у его народа только один пол.

— И как же они тогда размножаются? — поинтересовалась я.

— Хватают, уносят к себе и там оприходуют, — со зловещим блеском в глазах просветил меня Лори. — Повезет на девушку — будут детки. А не повезет, значит, не повезет. Обоим. А возвращать украденное им религия не позволяет: на кого бог послал, того и люби. Так что ночью по Академии не гуляй, совушка ты наша. А то утащит тебя бабайка, и будешь ты его женой.

— Тебе-то какое дело? — фыркнула я. — Может, они красавцы, каких свет не видывал.

— Может, — не стал спорить Лори. — Но при свете их действительно никто не видал. Они даже от луны прячутся. Так что даже если ты такого и встретишь, не поймешь, красавец он или нет. Если только ощупаешь.

Я представила: «Мужчина, вы не постоите ровненько, я проверю, красавец вы или нет? Хм. Бровки ничего так, мощные, носик тоже вроде нормальный, подбородочек крепкий. А какие мускулы на груди. И пресс ничего так. И… оу… А, йе-е-е…». Я гаденько захихикала.

— Чего смеешься? Я серьезно про бабаев, — сказал Лори. — В правилах Академии сказано, что после двенадцати передвигаться по закрытому крылу запрещено во избежание недоразумений. У нас с княжеством бабаев отношения весьма напряженные, так что украденного человека никто возвращать не будет, даже если он ребенок, старик или уже состоит в браке.

— Да поняла я. Уже и похихикать нельзя, сразу бабайками пугают, — улыбнулась я.

Разговор иссяк. Эрди шуршал страницами, Лори нервно вздыхал. Солнце уже зашло, но западный край неба еще был светлым.

— А зачем кому-то вас заколдовывать? — задала я давно мучивший меня вопрос.

— Не знаю, — ответил Лори. — Вроде бы незачем. Поэтому Эрай и думает, что мы сами себя заколдовали.

— А ты в это не веришь?

— Да как сказать, — Лори пожал плечами. — Специально мы этого точно не делали. Но лично я не припоминанию ни одного примененного нами заклинания, у которого мог бы быть такой побочный эффект.

— Странно, — сказала я и наклонилась, рассматривая Лори: мне вдруг показалось, что он начал меняться. Но это просто Кшифа забралась парню на плечо, а я не сразу разобрала в темноте. Все было в порядке: не смотря на сгущающиеся сумерки, Лори все еще был ребенком.

— А может, все дело в свете? — предположила я, покосившись на магический светильник возле кресла Эрди.

— Возможно, — Эрди поднял голову от книги и тут же погасил светильник. Я покосилась на Лори, которого освещала луна: он был все таким же маленьким.

— Подождем еще немного, — сказала я.

— Угу, — Эрди захлопнул книгу, подошел ближе, и оба близнеца сели на пол справа и слева от моих колен, привалившись к кровати, и стали смотреть на луну. На саму кровать они садиться не стали: слишком мягко и уютно, в сон тянет.

— Ау-у! — шутливо взвыла я, изображая оборотня. Мальчики недовольно покосились на меня: они и так нервничали, а тут я со своими глупыми шуточками. Но меня не покидало игриво-насмешливое и при этом романтичное настроение. Полюбовавшись на луну еще минут пять, я не выдержала и продекламировала:

Спокойной ночи!

Всем вам спокойной ночи!

Отзвенела по траве сумерок зари коса…

Мне сегодня хочется очень

Из окошка луну обоссать.

Эх, хорош Есенин в такие моменты… И ведь как точно сказал! Нехорошо немножко, но это ведь от интонации зависит. Я вот так прочитала, что никто не пожаловался. Сидят себе, глядят на луну, глазенками сверкают. Лапочки.

Я потрепала обоих за ушками. Лори молча обхватил меня горячей ладонью за щиколотку. Эрди склонил голову мне на колени.

— Смотри, не усни, — предупредила я, а потом принялась поигрывать его неряшливо остриженными волосами. Лори склонил голову с другой стороны. Пришлось и вторую руку задействовать.

Интересно, каково это: быть взрослым в теле ребенка? Все пытаются тобой командовать, никто не воспринимает всерьез. А не дай бог влюбишься, останется только стихи читать любимой девушке да открытки клеить. Как маме на 8 марта. Они ведь наверняка еще не целовались даже. Это в восемнадцать-то лет! Я бы, наверное, бесилась. А если и поцелует их какая девушка в таком виде, дальше-то что? Они ведь наверное даже желание не могут испытывать. Или могут? Нет, все-таки не должны, это же физиологический процесс. Но что если желание не всегда связано только с физиологией? Черт, я об этом ничего не знаю. Может, потому Эрди и нахватал такой литературы? Правда, сомневаюсь, что он найдет там что-то подходящее. Бедняга.

Я погладила его по слегка пушистой шее. Эрди в ответ погладил мои пальцы. Огромной. Мужской. Пятерней.

— Эрди, Лори! — окликнула я их. Они как ни в чем не бывало в ту же секунду подняли головы и уставились на меня нисколько не заспанными глазами. Я слегка оторопела, пытаясь понять, когда они успели вырасти. Пока я над этим размышляла, Эрди заскользил горячей ладонью по правому бедру, Лори — по левому. Юбка послушно собралась в складки.

— Эй-эй! — я прихлопнула обе ладони, пока они не добрались до места назначения. Близнецы послушно замерли. — Вы что: опять не в адеквате?

Ответа не было. Я вздохнула.

— Ох, ребята, придется мне завтра вас разочаровать: черта с два вы в таком состоянии по ночам учиться сможете. Это явно ваши инкубские сущности взламывают заклятие.

Я осторожно отползла от братьев подальше на кровать, добралась до подушек и поманила их. Близнецы охотно забрались ко мне.

— А теперь всем спать, — скомандовала я, пресекая все шаловливые поползновения их ручек, ножек и хвостов. Хвостам я уделила особое внимание, памятуя о словах Фелиссы: в ярком лунном свете было хорошо видно, как на их кончиках блестит какое-то вещество. Близнецы-инкубы разочарованно притихли, уткнулись носами мне в плечи и послушно засопели.