Глава 9

— Мы уже весь сад обошли. Где носит этого Стефа? — ворчала я, нарезая новый круг. Лори беззвучной тенью шел за мной следом, не вмешиваясь. Я чувствовала, как с его стороны меня мягкими лапами касается невысказанная нежность. Да, вот именно так это и ощущалось: будто за мной идет большой плюшевый медведь, и стоит мне остановиться, как он обнимет меня, я растаю и уж точно не захочу что-то делать и куда-то идти. Тем более, что здесь безлюдно, все на занятиях, и никто нас не увидит…

Я тряхнула головой, отгоняя нежданно посетившие меня фантазии. Ну, признался Лори, что я ему нравлюсь, ну, пытается ухаживать, и что с того? Это не повод изменять моим принципам. Одного поцелуя вполне достаточно. Вон, та часть души, которая отвечает во мне за нравственные стороны педагогической деятельности, и так уже сидит в темном углу сознания и напивается с горя, что позорно проиграла этот раунд.

— Либо Шесса ошиблась, либо Стеф куда-то ушел, либо я в упор не замечаю каких-то тайных беседок в этом саду, — сказала я, в очередной раз нарезав круг по центральной тропинке, вымощенной брусчаткой. — Лори, ты не видел ничего подходящего? Может, я просто невнимательная? Лори?

Я оглянулась: парня нигде не было. Зато я успела заметить, как качнулась ветка в глубине куста. Эмм. Он в прятки со мной хочет поиграть, что ли? Тогда почему не предупредил? Нет, сад, конечно, шикарен: не сад, а лес настоящий, и прятаться здесь — одно удовольствие. Но все-таки… Как-то совсем на близнецов не похоже.

— Лори? — снова позвала я.

— Вы кого-то потеряли? — раздался у меня за спиной мужской голос. Я даже подпрыгнула от неожиданности и схватилась за сердце.

— Ну вы меня и напугали! — попеняла я мужчине. — Нельзя же так к людям подкрадываться.

— Простите, — улыбнулся он. Это был тот самый человек, что за обедом меня разглядывал.

— Вы — куратор леди Цербелы? — спросила я, подбирая подходящую к случаю улыбку.

— Да, — не стал скрывать он. — Меня зовут Стеф.

— Тамара, — я подала ему руку для поцелуя. Мужчина слегка помедлил, но все-таки поцеловал ее. Мда, не все так просто, как мне показалось на первый взгляд. У него запрет на прикосновения к другим женщинам, что ли? Так это же просто вежливое приветствие, ничего такого. Пока.

— Вы простите за сегодняшнее представление. Я просто не люблю, когда моих подопечных так в открытую оскорбляют, — вежливо коснулась я самого острого угла в нашем общении, чтобы сразу его сгладить.

— Да ничего, я понимаю, — тут же слегка расслабился он. — Леди Цербела иногда… перегибает палку. Молодость, знаете ли…

Он смешно развел руками.

— Ой, не говорите! — тут же поддержала его я. — Мои ребята сегодня, не поверите, крысу раздули! Просто так, забавы ради. И катались на ней по двору.

Стеф улыбнулся. Улыбка у него была приятная, хотя сам он был не в моем вкусе: слишком брутальный, с рельефными мышцами, просматривающимися сквозь рубашку, густыми бакенбардами и мощными ладонями. Видимо, Цербела выбирала себе куратора сама, из соображений исключительно эстетического характера — чтобы все девушки вокруг пускали на него слюнки и завидовали.

— Я слышал, близнецы несколько старше, чем кажется на первый взгляд, — заметил Стеф.

— Теоретически — да, — призналась я. — Но ведут себя как дети малые. Наверное, оттого и выглядят так.

— А почему вы сейчас не с ними? — поинтересовался он.

— Магия межмирья, — сказала я таким тоном, словно это должно все объяснить. — Скука смертная. Вряд ли мальчики будут там активно колдовать, вот я и решила сбежать ненадолго. Не люблю теоретические предметы. А вы?

— А я не люблю смотреть, как девушки борются с прыщами, поэтому упорно избегаю занятий по косметологии, — улыбнулся Стеф.

— Так мы с вами — два беглеца от работы, — рассмеялась я, игриво и легкомысленно беря его за руку и пожимая ее. Стеф не сопротивлялся. Вполне довольный нашей встречей, он стоял и разглядывал вырез моего платья. Хм, а рыбка-то клюет. Как бы ее подцепить?

— Какие у вас сильные руки, — сказала я, будто бы только сейчас заметив это. Взяла его ладонь и потянула к себе, якобы восхищенно разглядывая. — Вы занимаетесь спортом?

— Ну… — Стеф неожиданно замялся. — Приходится по работе.

— Но вы же работаете… — я понизила голос до шепота, подходя к нему ближе, — в гареме принцессы Теврел? Или я ошибаюсь?

— Нет, не ошибаетесь, — он на миг отвел глаза.

— И каково это: быть среди сотни мужчин одной женщины? — с преувеличенным интересом и придыханием спросила я, не отпуская его руку.

— Это работа… — он неловко пожал плечами, не глядя на меня, но и не отнимая руку.

— Но разве вам не хочется иногда… — я подошла ближе и подпустила в голос немного томных интонаций, — попробовать что-то новое? Разве вам не нравятся другие женщины?

— Нравятся, — ответил он, уже открыто оглядывая мою грудь, так эффектно удерживаемую заклинанием Эрди на высоте. — Но после принцессы Теврел обычные отношения кажутся слишком… слащавыми.

— Может, вы просто не тех женщин встречаете? — я резко сменила тональность голоса, и сжала его ладонь так, что ногти практически взрезали кожу. Я не была уверена в успехе и действовала наобум, но опыт был успешен: Стефа как подменили. С него мигом слетела деланная чопорность и вежливость, он подался вперед, чуть склонившись ко мне и тяжело дыша. Вот это скорость. А ничего так тренировочки у принцессы Теврел. Я тоже хочу, чтобы мой будущий муж возбуждался чуть ли не по команде.

— Откуда вам знать, какая женщина мне нужна? — понизив голос до соблазнительно-рокочущих частот, спросил он.

— Да я вообще знаю, что нужно мужчинам, лучше самих мужчин, — нагло заявила я и улыбнулась, показывая, что это шутка, а то уж как-то слишком быстро мы движемся в нужном направлении. Еще завалит меня в эту траву под прикрытием кустиков. Вот уж что Лори точно не нужно видеть, даже если я вдруг буду не против.

— Вы в этом так уверены? — спросил он, придвигаясь, так что его частое дыхание качнуло кудряшки на моей шее.

— Просветите меня в своих пристрастиях, и я проверю, — предложила я, улыбаясь и трогая пальчиками его мускулистую грудь.

И Стеф просветил. И как его надо пользовать, и чем, и куда, и с какой силой, и что он терпит, и что уже не терпит, нисколько не стесняясь ни меня, ни того, что мы находимся в общественном месте, и кто-нибудь может нас услышать. И его рассказ был таким откровенным и пошлым, что во мне действительно проснулось желание, хотя мужчина мне совершенно не нравился. Сразу захотелось попробовать кое-что из перечисленного, на себе в том числе, но где-то в густом кустарнике прятался Лори, и наверняка подсматривал за нами. Так что пришлось отложить практический курс до лучших времен и более симпатичного мне любовника.

— Ну так как? — спросил Стеф, закончив перечислять. — Насколько глубоки ваши познания о мужчинах? Я так полагаю, вы были несколько удивлены, не так ли?

— Нет, не так, — улыбнулась я: эх, молодой человек, не знаете вы, что такое Интернет и состояние под кодовым названием «Нечем заняться, пострадаю-ка фигней». — Как ни странно, вы меня не удивили. Так что если вы хотели меня запугать, у вас все получилось с точностью до наоборот.

Стеф довольно осклабился.

— Так может, обменяемся опытом в более… тесной обстановке? — спросил он, осторожно кладя руки мне на талию и медленно спуская их вниз.

— М-м-м, какой вы быстрый, — мурлыкнула я, позволяя ему прижать к себе мои бедра, но при этом отводя назад плечи и прогибаясь. — Но, боюсь, наши подопечные не одобрят подобного общения их кураторов. Особенно леди Цербела.

Стеф поморщился, будто проглотил что-то горькое.

— Но мы же не будем им рассказывать, — ответил он. — Детям совершенно незачем знать, что делают взрослые вдали от их глаз.

— Эти дети не так уж просты, — заметила я, по-прежнему прижимаясь к нему, но не провоцируя на что-то большее. — Думаю, нам все же не стоит рисковать и испытывать их терпение. Лично я побаиваюсь леди Цербелы: неизвестно, на что она способна.

— Да ничего она нам не сделает, — Стеф еще крепче прижал меня к себе, но я была неумолима: если рыбка попалась на крючок, не дергай сразу, пусть проглотит хорошенько. Тем более, что я вовсе не собиралась вытаскивать эту рыбку на берег.

— Не знаю, — задумчиво протянула я. — Она производит впечатление весьма сообразительной особы.

— Цербела? — Стеф фыркнул. — Да она прямая, как палка. И бьет так же сильно, чуть что не по ней. Вот если ее мать в дело вмешается, это другой разговор. Принцессу Теврел лучше не злить.

— Вот я и опасаюсь, как бы Цербела не нажаловалась матери, — я осторожно отодвинулась от него.

— На что? На то, что двое взрослых людей решили познакомиться поближе? — хмыкнул Стеф.

— На то, что ее куратор общается с ее злейшим врагом, — пояснила я. — Так что, боюсь, нам стоит держаться подальше друг от друга, пока этот конфликт не разрешится.

— Я попробую с ней поговорить, — пообещал Стеф.

— О, это было бы здорово, — совершенно искренне обрадовалась я: в конце концов, с Цербелой мы поссорились совершенно случайно, и я не испытывала к ней особой ненависти. Ну, да, она — дурочка малолетняя, что с нее взять? Если Стефу удастся разрешить этот конфликт односторонним путем — расцелую его от всего сердца, не смотря на эти отвратительные бакенбарды, как у «Росомахи». Хотя, судя по тому, что он рассказал мне о своих предпочтениях, поцелуй — это не совсем то, что нужно. Кстати, мне следует как-то поощрить его. Не могу же я сейчас просто помахать ручкой и сказать: «Ну, мне пора. Как решишь проблему — пиши». Но Стеф уже и сам спохватился.

— А пока, вы не откажете мне в небольшой просьбе… — он покусал губу, взгляд его чуть затуманился. Он взял мои руки и положил на пряжку своего ремня. Не знаю, что именно он хотел попросить — то ли выпороть его нужно было, то ли связать этим ремнем, то ли просто раздеть для более традиционного действа — но нас прервал звонкий мальчишеский голос.

— Тамара!

Стеф вздрогнул и отошел от меня. Умница, Лори! Очень вовремя, прям тютелька в тютельку! Я быстро и как будто бы сконфуженно извинилась перед мужчиной и поспешила обратно на тропинку, с которой мы успели сойти.

— Я здесь! — сказала я, и мы с Лори сделали вид, что он уже давно меня ищет, а вовсе не вылез только что из своего наблюдательного куста. Стеф тоже весьма талантливо сделал вид, что просто проходил мимо: кивнул нам, коротко поздоровался с Лори и ушел.

— Как ты вовремя! — восхитилась я, потрепав его за щеки. Лори укоризненно глянул на меня, и я быстро убрала руки. Да, каюсь: детские щечки — моя слабость.

— Еще бы, — подтвердил он. — Я на тебя «ухо» повесил.

— Чего? — не поняла я. — Это типа «жучка» что ли?

Теперь уже Лори нахмурился, недоуменно на меня покосившись.

— Ну, помнишь, как в том фильме было? — подсказала я.

— Ага, типа того, — кивнул он, сообразив, о чем идет речь, но все равно продолжил странно на меня поглядывать.

— У меня что-то не так с одеждой? — по-своему истолковала я его взгляд, оглядывая себя: вдруг этот Стеф мне что-нибудь успел расстегнуть или развязать, а я не заметила.

— Нет, все в порядке, — ответил Лори, смутился и принялся смотреть в сторону, сложив руки в карманы и слегка покачиваясь на носках.

— Лори, что не так? — снова спросила я, уже довольно хорошо знакомая со всеми их эмоциональными реакциями.

— Ты о чем? — он попытался изобразить искреннее недоумение. Ха, тоже мне великий актер. Изображать чувства — это одно, а скрывать их — совсем другое.

— Я сделала что-то не так? — предположила я.

— Нет, — он снова отвел взгляд. Я пораскинула мозгами, пытаясь взглянуть со стороны на все произошедшее. Некрасивая получилась картинка. Нельзя так с детьми поступать.

— Ты наслушался всяких гадостей через свое «ухо», да? Не ожидал таких подробностей? — сочувственно покивала я.

Лори чуть покраснел.

— Выкинь все из головы, — посоветовала я, отлично понимая, что хрен он такое забудет. — Тебе это никогда не понадобится.

И тут Лори вдруг снова посмотрел на меня тем самым странным взглядом.

— Тебе что: понравилось? — ахнула я.

— Ну не то что бы… — он замялся, не решаясь признаться. — Просто некоторые идеи показались интересными.

Я оценивающе глянула на него. Нормальный вроде парень, телом — подросток, сознанием — юноша. Должен желать самых обычных отношений, пылких объятий и… ну, сами понимаете, чего хотят девятнадцатилетние парни. А тут такое.

— И что… кхм… из перечисленного показалось тебе интересным? — осторожно спросила я.

— Ну… — Лори снова замялся, но быстро подтянулся, видно, вспомнив, что рядом со мной не нужно отыгрывать ребенка, — привязывание запястий к спинке кровати — это не так уж плохо, на мой взгляд. Такая… волнующая беззащитность.

Фу ты, блин, ерунда какая! Аж от сердца отлегло. А то я уже успела представить игры с раскаленным железом и прищепки на чувствительных местах, о чем с жарким придыханием совсем недавно рассказывал Стеф.

— Лори, я понимаю, тебе пока не имеет смысла обо всем этом думать в связи с вашей проблемой. Но все-таки, запомни на будущее: не всякая девушка разрешит себя связать, — решила я предупредить его.

— Вообще-то, я себя имел в виду, — со смущенным смешком откликнулся Лори.

В моей голове непроизвольно нарисовалась картинка. Действительно, очень волнующая беззащитность. Прямо даже руки потянулись. И на этот раз мое сознание почему-то не возражало против его странной внешности. Лори, ты стал слишком пошлым, чтобы мой разум продолжал воспринимать тебя как ребенка. А ну, прекрати немедленно. А то это плохо закончится уже для моей психики.

Я поймала себя на том, что почти минуту стою, приоткрыв рот и глядя на Лори. И, судя по его реакции, на лице у меня странное выражение, и оно ему нравится. Лори облизнулся и посмотрел на мои губы, но целовать не стал. Вместо этого он взял мою ладонь и приложил к своей щеке, прикрыв глаза.

— Лори, — я нервно оглянулась по сторонам.

— Никто ничего не поймет, — тут же сказал он, поняв, к чему я клоню. — Ты просто приласкала ребенка. Разве это запрещено? Нет. В этом нет ничего ужасного. Хотя бы так могу я быть с тобой рядом?

Он сделал шаг и обнял меня.

— Корсет у тебя неудобный. Жесткий, — пожаловался Лори, отыскивая щекой более удобное местечко. Я фыркнула, тоже обняла его и, не сдержавшись, чмокнула в макушку. Волосы у него были мягкие и пахли какими-то травами — видимо, местным аналогом шампуня.

— Лори, ты меня запутываешь, — с улыбкой сказала я, осторожно погладив его по шее. — Я, знаешь ли, не привыкла, чтобы люди выглядели не на свой возраст. Могу сделать что-нибудь не так или сказать что-то недопустимое при всех. И будут у нас еще проблемы.

— Ну и пусть. Я уже почти два года как совершеннолетний, и если надо, то пусть все об этом узнают, и никаких проблем, — сказал он, совершенно не по-детски утыкаясь в шнуровку корсета и делая глубокий вдох. Я отстранила его и укоризненно погрозила пальцем. Лори расплылся в дьявольской ухмылке. И когда я успела забыть, что я — куратор двух маленьких чудовищ?

— Пойдем домой, — предложила я.

— Нет, — он опять перешел на доверительный тон. — Дай побыть с тобой еще немного, пока никто не видит.

— Но Лори… — я попыталась поспорить, да не тут-то было: маленький дьяволенок ухватил меня за шею, поднялся на носки и поцеловал. Отбиваться и вырываться мне почти сразу расхотелось: поцелуй был вкусным, просто потрясающим. И я стремительно сдавала позиции. По телу растекалась волнующая истома, в животе сладко тянуло, а ручейки мурашек то и дело заставляли меня вздрагивать. Я обняла его, чувствуя под руками тонкое гибкое тело. Кажется, я перешла невидимую границу, и теперь что бы я ни делала, вернуться назад не смогу. Но до чего же нежные у него губы, а мягкий язычок, неуверенно касающийся меня, и вовсе восхитителен.

Как давно я не испытывала ничего подобного. Пожалуй, я никогда не испытывала ничего подобного. В поцелуях всегда есть что-то грязное и неправильное, они как бы говорят: давай-давай, раскройся, чтобы я мог насладиться тобой, удовлетвори меня, позволь снова и снова погружаться в тебя — неважно, чем, главное, чтобы глубоко и чтобы мне было хорошо в тебе. Но сейчас таких ощущений у меня не было. Прикосновения Лори были легкими, невесомыми. Казалось, стоит лишь слегка оттолкнуть его, и он разлетится стайкой белых бабочек, осыплется лепестками цветущей яблони. Я обнимала его так осторожно, как только могла, лишь едва прижимая шелковую рубашку к горячему телу. Мы должны были уже давно прервать этот поцелуй, но он все длился и длился, и мы никак не могли утолить эту странную жажду. По моей щеке пушистыми облачками прокатывалось наше дыхание, закручиваясь и щекоча ресницы. Лори было тяжело тянуться ко мне, и я позволила ему увлечь себя под защиту густого кустарника, и сама не заметила, как мягкие и влажные губы медленно прошлись по моей щеке и принялись ласкать шею. Только когда с плеча скатилась полоска прикрывавшей его ткани, и горячий кончик языка в облаке ласкающего кожу дыхания коснулся кожи груди, я чуть пришла в себя:

— Лори… Лори, зачем это? Ты же все равно не можешь…

— Не напоминай мне о том, чего я не могу, — чуть раздраженно перебил он меня. — Будто я и сам не знаю. Не могу, да. Но это не значит, что мне не хочется.

Он шевельнул пальцами, и корсет на мне сам по себе стал стремительно расшнуровываться.

— Лори, тебе нельзя колдовать! — я попыталась прижать к себе ожившую деталь одежды.

— Я совсем чуть-чуть, — прошептал он, удерживая мои руки и зарываясь лицом в треугольный вырез платья, резко ставший куда более глубоким, чем полагается. Нет, он не целовал меня, не пытался жадно помять грудь, просто терся то одной, то другой щекой, скользя вздернутым носиком в углублении, так красиво сформированном заклинанием Эрди. Я еще некоторое время пыталась мягко оттолкнуть Лори, а потом мои руки решили действовать с точностью до наоборот, и я запустила пальцы в мягкие волосы, прижимая его к себе и закрывая глаза. Лори сделал глубокий вдох и на мгновение так крепко обнял меня, словно собирался переломать ребра. И ведь не скажешь: «Не виноватая я! Он сам пришел!», потому что виновата, и еще как. А самое страшное: мне почти не стыдно.

По моей груди прошелся ловкий язычок, тело непроизвольно двинулось навстречу. Лори тут же скользнул ладонью по моему бедру снизу вверх. Юбка собралась складками, и прохладный лесной воздух коснулся горячей кожи. Лори неловко перебрался через мою ногу, оказавшись между колен, облизнулся, провел тыльной стороной чуть согнутых пальцев по кружеву чулка. На его детском лице отразилось совершенно не детское желание.

— Не могу я это видеть, — простонала я, закрывая лицо руками.

— Так не смотри, — тяжело дыша, посоветовал Лори и снова принялся колдовать над моим платьем, отчего вырез углубился ниже пупка. — Закрой глаза и представь меня таким, какой я ночью.

«Ночью ты послушный», — чуть было не ляпнула я, но вовремя спохватилась.

Я не стала закрывать глаза. Наоборот, попыталась принять Лори таким, какой он есть. Это было трудно. Можно было представить, что это всего лишь маска, и за нею другой человек, но тогда становилось страшно, ведь получается, что мне никак не увидеть, что на самом деле с ним творится. Лори заметил мой пристальный взгляд и замер, как звереныш, решающий, наброситься ему или убежать. Глаза у него блестели, дыхание было частым и сильным, а на щеках горел яркий, почти болезненный румянец. Я осторожно провела большим пальцем по его губам. Лори зажмурился от удовольствия. А потом потянулся ко мне, чтобы поцеловать. Он был меньше меня ростом почти на голову, и когда мои руки прошлись по его спине, пальцы коснулись короткого гибкого хвостика. Лори вздрогнул и с силой прижался ко мне всем телом. Затем, слегка укусив меня за ухо, прошелся губами от шеи до груди. Платье послушно разошлось в стороны, хотя его конструкция это не предусматривала, полностью открыло мое тело до самой талии, зато притянуло локти к бокам слишком сильно спустившимися рукавами. Я почувствовала себя совершенно незащищенной, и мне очень некстати вспомнилась пламенная речь Стефа об искусстве опасной любви. Но Лори не собирался причинять мне боль. Над моим полуобнаженным телом он замер так, словно боялся потревожить его своим дыханием, и принялся покрывать кожу невесомыми поцелуями.

Я попыталась осторожно высвободить локти: не потому, что мне нужна была свобода, а просто оттого, что поза очень смущала, но Лори мягко придержал мои руки и стал двигаться вниз, целуя живот. Я сжала его коленями, не давая спуститься еще ниже. Лори возмущенно зарычал.

— Мне неуютно, — пояснила я. — Мне не нравится, когда кто-то меня ласкает, а я не могу ответить ему тем же.

— Но тебе же приятно, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Лори. Скользнул горячей ладошкой вниз по моему животу, я попыталась увернуться — безуспешно. Лори прикусил губу и выгнулся, прижавшись всем телом, закрыв глаза и скривившись от какого-то болезненного наслаждения, словно это я его ласкала и довольно жестко, а не он меня. Мне было и чертовски приятно, и ужасно неуютно. Платье не сковывало меня совсем уж неподвижно, просто не давало поднять руки и обнять Лори, и руки все-таки двигались. Я скользнула по его животу, чтобы ответить таким же откровенным прикосновением. И поняла, что он совершенно ребенок. Его тело не желало реагировать на мои прикосновения, и Лори раздраженно увернулся от моей руки, продолжив эту странную игру, в которой физическое удовольствие может получить только один из нас.

— Лори, не надо мучить свое тело, оно на это не способно, — попыталась вразумить его я, видя, как его лицо искажается нервной гримасой, когда он прижимается ко мне.

— Просто позволь мне сделать тебе приятно, — прошептал он, и его пальцы нежно поднырнули под кружево.

— Я все равно не понимаю, зачем тебе это? Довести процесс до логического завершения тебе не удастся, — я снова попыталась увернуться, уже активно сопротивляясь.

— Я знаю. Но мне нравится ласкать тебя, что в этом странного? — раздраженно ответил он, слегка порыкивая от того, что я удерживаю его. — Я с ума схожу по твоему телу. Это даже объяснить нельзя. Хочу, и все тут.

— Но ты не можешь меня хотеть, — снова сказала я, отталкивая его. — Тебе просто нечем: твое тело не выросло, ты не…

— Тамара, ну неужели для того, чтобы любить другого человека, обязательно нужно ему вставить?! — наконец, не выдержав, вскричал Лори. Скривился, тряхнул головой, ударил ладонями в землю и нервно вскочил, тут же принимаясь ходить туда-сюда. Я смущенно сдвинула колени и села, кое-как возвращая платье на место.

— Все, не трогаю! Довольна? — черезчур эмоционально сказал он, на мгновение остановившись и едва сдерживаясь, чтобы снова не перейти на крик.

— Лори, ты…

— Ребенок! Да, спасибо, что напомнила! Я ж об этом забываю постоянно! — с сарказмом сказал он, потрясая в воздухе руками. Я вжала голову в плечи. Мне было стыдно и жалко его.

— Лори…

— Что «Лори»? Я девятнадцать лет как Лори — маленький милый Лори, этакая мягкая игрушка, вечный объект для сюсюканья! Неужели я так много прошу, а? Хоть раз побыть с девушкой, которая мне нравится, хотя бы раз почувствовать, как это здорово!

Он ударил кулаком по стволу дерева, потряс отшибленной рукой, скривился и отвернулся.

— Лори, — снова позвала я, подходя и касаясь его плеча.

— Отстань, — он вывернулся, и я успела заметить, как по его щеке катится слеза.

— Лори, ты что, плачешь?

— Да!! — зло крикнул он, оборачиваясь и сверкая на меня блестящими от слез глазами. — Спасибо, что заметила, что это чертово тело вечно плачет по всякой ерунде! Именно этого мне не хватало, чтобы почувствовать себя настоящим мужчиной!

— Лори…

— О, боги, я начинаю ненавидеть свое имя!

Он повернулся ко мне, нервно взмахнул руками, отчего платье резко приняло свой нормальный вид, и убежал прочь, громко топая по плоским камням тропинки. Гореть мне в аду. Личном таком, совестью организованном.

В общежитие я не пошла. Близилось время ужина, так что я направилась в столовую. Там меня уже ждали ребята и вся наша странная компания.

— А где Лори? — удивленно и встревоженно поинтересовался Эрди. — Он же, вроде бы, с тобой ушел.

— В общежитии, — я махнула рукой. — Мы с ним немножко… поссорились.

Эрди удивился, но расспрашивать не стал. Мы набрали еды и двинулись к нашему столику. Стеф лишь мельком глянул на меня, но ни жестом, ни словом не выдал, что между нами был какой-то разговор. Цербела выглядела все такой же стервой. Ну и ладно. Все равно я сейчас не в состоянии идти на мировую. Наоборот, очень хочу выплеснуть на кого-нибудь эмоции. Так, глубокий вдох и медленный выдох…

— Сыграем после ужина в карты? — предложил Эрди, пока я занималась дыхательной гимнастикой.

— А может, завтра? — смущенно улыбнулся Тео. — Мы с Шессой уже договорились пойти собирать закатные травы.

И он сжал ладонь девушки. Та глянула на него с ноткой обожания во взгляде. И у этих любовь. Март, вроде, давно прошел, чего это все как сговорились?

— Тамара, а ты-то хоть в карты играешь? Втроем, конечно, не очень, но…

— Я пойду Эрая навещу, — тут же открестилась я. — Хочу с ним поболтать кое о чем. Так что побудьте вечером вдвоем, подрессируйте вашу ездовую крысу.

На самом деле я просто не хотела идти домой и натянуто улыбаться. Эрди бы сразу нас обоих раскусил, и был бы очень неприятный разговор, ведь врать вдвоем куда труднее, чем одному. А так Лори сам решит, что говорить брату. Так что после ужина я действительно пошла к Эраю.

Преподаватели жили в отдельном общежитии — судя по всему, более комфортабельном. Я немного помялась под дверью, раздумывая: хорошо ли это, на ночь глядя без предупреждения идти в гости к мужчине? Вдруг про меня плохое подумают — он или его коллеги. Но гулять до заката по территории замка тоже не хотелось, так что я все-таки постучала.

Дверь оказалась не заперта и приоткрылась от стука.

— Эрай-Лан? — спросила я, заглядывая внутрь. На столе дышал паром чайник, в углу шелестела целая коллекция каких-то странных устройств, наподобие садовых украшений из бамбука. Устройства покачивались, в них перекатывался песок. Я вошла и прикрыла за собой дверь. Хозяина нигде не было видно, но на столе дожидалась чайная пара, свежие булочки и заварка, так что я сделала вывод, что Эрай лишь ненадолго вышел в другую комнату. И не ошиблась.

Из соседней комнаты донесся звук шагов, открылась дверь и я увидела… ожившую картинку из манги: фэнтезийный император в облаке шелковых одеяний и кружащихся вокруг него лепестков хризантемы задумчиво читает на ходу книгу. Его распущенные волосы живописно колыхались, глаза и брови были чуть подкрашены, а губы тронуты блеском.

— Эрай? — я слегка онемела от увиденного. Он тоже.

— Тамара? — Эрай быстро взял себя в руки и откашлялся. — Добрый вечер. Не ожидал вас увидеть.

— Дверь была открыта, — смущенно сказала я и снова уставилась на него. — А вы… здорово выглядите.

— Правда? — глаза Эрая разгорелись неожиданным блеском. — Вам нравится? Я этот образ всю неделю разрабатывал. Но мне редко удается встретить человека, который в таких вещах хоть что-нибудь понимает.

— Нет, действительно красиво, — заверила я его. — Просто довольно необычно. По улице так не погуляешь.

— Это да, — с тяжелым вздохом откликнулся Эрай. Лепестки хризантем затрепетали и принялись кружиться в другую сторону. — Хотите чаю?

— Да, пожалуйста.

Эрай налил мне чаю. Мы поболтали немного об одежде и прическах, вспомнили события двухлетней давности, еще раз посмеялись над стеклоочистительным заклинанием близнецов. Настроение у меня постепенно поднималось.

— Эрай, мне нужен ваш совет, — наконец, решилась я.

— Конечно, — откликнулся он. — У вас что-то случилось?

— Не то чтобы случилось, но… Как вы думаете, близнецы могут влюбиться в их состоянии? Я имею в виду, могут ли они ощутить физическое влечение? — уточнила я. — Ведь это физиологический процесс, насколько я понимаю.

Эрай задумался.

— Не могу сказать наверняка, но думаю, да. Если судить по моему опыту, то влечение обычно имеет двойственную природу — и физическую, и духовную. Иногда той или иной может быть больше. Мы обычно не задумываемся об этом. Но физическое влечение рано или поздно угасает, а духовное может остаться.

— Вы говорите о любви, — заметила я. — А я имею в виду именно влечение: когда хочется обладать.

— Нет, я говорю о влечении, — уточнил Эрай. — Любовь — это желание заботиться, оберегать. А влюбленность, влечение — это, как вы сказали, желание обладать. Но если такой возможности нет, то оно превращается в желание хотя бы прикоснуться. Думаю, если кто-то из близнецов влюбится, это будет очень жестоко.

— Лори сегодня признался мне в симпатии, — не стала скрывать я.

— Да? — Эрай взволновался и обрадовался так, словно много лет ждал этого. — Какая прелесть!

— Но я, кажется, обидела его, — покаялась я. — Напомнила, что он не может любить в полной мере… Ну, как взрослый. Лори очень расстроился. Кричал и не слушал меня. Я его таким еще не видела. И сейчас думаю: а не переборщила ли я?

— Вы все сделали правильно, — успокоил меня Эрай. — Да, это наверняка был неприятный разговор для вас обоих. Но Лори должен хорошенько все обдумать. И вы, кстати, тоже.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась я.

— Вы очень взволнованы, — пояснил он с улыбкой. — Куда больше, чем полагается куратору в таком случае. Вы ведь тоже испытываете к нему чувства, я прав?

— Да, наверное. Немного, — я вздохнула, наконец, официально признавая это.

— Я так рад за вас, — Эрай широко улыбнулся, так что даже морщинки у глаз появились.

— Чему тут радоваться? В меня влюблен двенадцатилетний ребенок, который не взрослеет. Не представляю, что мне с этим делать.

— Не бывает любви без трудностей, — философски заметил Эрай, подливая мне чаю. — Любовь без переживаний, без борьбы — это бесцельно потраченные чувства. Влюбленные должны страдать, это делает их сильнее, а связь — крепче.

— Или рушит ее, — возразила я.

— Ну что вы, — Эрай снисходительно улыбнулся. — Если чувства можно разрушить единственной ссорой, то это не любовь, и незачем о ней жалеть. Но, честно говоря, я удивлен, что это случилось именно с Лори. Мне всегда казалось, что влюбленность — удел Эрди.

— Почему? — искренне удивилась я.

— У Эрди очень тонкая и ранимая натура, которую он прячет за маской активного и временами грубого парня. Лори это ни к чему — он сама непосредственность, и всегда делает то, что думает. Поэтому кажется, что он мягче своего брата и… романтичнее, что ли. Эрди же может глубоко переживать или испытывать сильную симпатию так, что никто этого не заметит. Они очень разные, хотя внешне их не различить: даже Фелисса их путает.

— Мда. Чем больше о них узнаю, тем яснее понимаю, что совершенно ничего о них не знаю, — вздохнула я.

— О, это абсолютно нормально для любой сложной науки, — улыбнулся мой собеседник. — Булочку?

Из покоев Эрая я вышла в глубоких раздумьях, но в куда более спокойном состоянии духа. Вечер встретил меня мрачноватыми сумерками и прохладным воздухом с запахом дождя. Я зябко передернула плечами. Надо же: стемнело, а я и не заметила. Стоит поспешить, а то инкубы могут проснуться и выйти на поиски меня, щеголяя пижамами. Я торопливо зацокала каблуками по мощеной дорожке. Хватит киснуть. Я все переживу.