Глава 12
Просто так выйти из дома и пойти, куда ей захочется, Сарита не могла. Карраско нашли бы ее через пять минут. Поэтому Эрнесто пришел с целой связкой амулетов.
Отклоняющих, отвращающих, рассеивающих, скрывающих ауру, перенаправляющих…
Когда все они оказались на женщине, у той даже шея гнуться начала. Куда тут? Штук сорок разных кулонов… тридцать – точно! А еще кольца, браслеты и даже повязка на лоб.
– Эрнесто, это обязательно?
– Рита, ты жить хочешь?
Сарита печально вздохнула. Эрнесто на провокацию не поддался.
– В своей работе я разбираюсь. Не мешай мне.
Ритана и спорить не стала. Ее спасают? Отлично, лучшее, что она может сделать – не мешать спасителям.
Тони тоже досталось шесть кулонов.
– А мне зачем?
– Чтобы Освальдо тебя не отследил, – честно ответил Эрнесто.
– Он может?
– Полагаю, пара твоих волос у него есть.
– Что?!
– Тони, что тебя удивляет? Подобрать волосок несложно, следить с его помощью за тобой – тоже…
– Но зачем?!
– У Карраско наверняка есть свои резоны.
Тони злобно фыркнула.
– А это можно как-то…
– Я тебя потом научу. Есть заклинание, которое делает все отсеченные от тебя части необратимо мертвыми. Кровь, волосы, ногти – неважно что. Но воздействовать на тебя через них уже не получится.
– Спасибо. А я смогу его применить?
– Конечно. Это части силы некроманта… вот будь ты огневиком, все бы сгорало.
– А если воздушником – уносилось ветром?
– Примерно так. Поэтому надевай, что дал, и не капризничай.
Тони и не стала. Послушно надела все безделушки, накинула сверху короткий плащ, взяла сумочку и перчатки…
– Я готова.
– Отлично. Мой мобиль рядом с домом. Едем.
* * *
Ехать было недалеко.
На взморье. Там Эрнесто помог дамам выйти из машины и решительно протянул Сарите черную широкую ленту.
– Это обязательно.
– Я упаду…
– Не упадешь. Но можешь остаться капризничать здесь.
Женщина скривилась, но ленту взяла.
– Ты потом ее снимешь?
– Обещаю. Тони? – Мужчина протянул Антонии руку. – Так ты не споткнешься…
Тони кивнула и взяла тана Риалона за руку. Сухие теплые пальцы мимолетно погладили ее запястье – и тут же сжались чуть крепче. Словно Эрнесто и сам был не рад, что позволил себе эту ласку.
– Рита, – мужчина подхватил Сариту под локоть свободной рукой – и шагнул вперед. Благо местность позволяла. Тропинок здесь не было, и жесткая сухая трава стелилась под ноги. Цеплялась за обувь, обвивала ноги…
Сарита все же спотыкалась. Тони было чуточку легче, она видела, куда ступала.
Потом впереди замаячило море.
– Нам туда?
– О, да. Я специально выбрал эту дорогу, – улыбнулся Эрнесто.
Тони пожала плечами и промолчала.
Мужчины…
* * *
С лодкой Эрнесто управлялся так же легко, как и с мобилем. Поставил парус – и небольшое суденышко полетело по волнам.
– Как здорово!
Тони сидела на носу, подставляя лицо брызгам морской воды и порывам ветра.
– Замечательно, – согласился Эрнесто. – Рита, убери руки от платка.
– Он мне надоел!
– Переживешь. Если жить хочешь.
Жить Сарита хотела, так что руки убрала и откинулась назад. Устроилась на скамье поудобнее.
– Как скажешь, Эрни. Как скажешь… ты тут главный.
Эрнесто кивнул и направил лодку к берегу.
Вылез сам, помог выйти Тони, Сарите…
Тони с неприязнью отметила, что Сарита слишком долго прижимается к некроманту… вот почему так? У нее муж есть! Ее собственный…
Она сама выбрала Освальдо, чего теперь к другим-то приставать? Вообще… неприятно!
Но высказывать Тони ничего не стала. И права у нее такого нет… вот к ритане Барбаре она не… ревновала?
Она ревнует?
Ну да!
Ревнуют же не только, когда любят! Ревнуют еще и когда… так, неважно! Можно и без любви отлично ревновать! Потому что любит она Эудженио! А Эрнесто…
Да, она к нему привыкла! И хочет, чтобы у него все было хорошо! Сарита ему не подходит!
Барбара, кстати, тоже, но Барбара так не раздражает. Наверное, потому, что она не нравится Эрнесто. Вообще не нравится, они просто терпят друг друга.
А вот о Сарите он заботится…
В этот раз Тони пришлось идти одной. Здесь тропинка была, и достаточно узкая. И вела она между скал, пока не…
– Ла Муэрте, – тихо произнес тан Риалон.
– Богиня, – выдохнула Тони.
Белая статуя смотрела ласково.
Вот как хотите… лицо смерти? Череп? Но у Тони она ужаса не вызывала. И ей казалось, что череп улыбается в мягком вечернем освещении, какой-то мягкой и очень уютной улыбкой.
– Здесь мы и проведем ритуал. Тони, ты готова?
– Да. А где…
– Наш реквизит? – елейным тоном уточил некромант. – Уже доставлен.
Шагнул куда-то вбок, ненадолго исчез – и вновь вышел на свет, таща за собой… да! Связанную по рукам и ногам Хелену Каталину Маркос.
Женщина мычала и извивалась. А когда увидела статую Ла Муэрте, прекратила дергаться. И тихо упала в обморок.
– Что с ней? – даже забеспокоилась Тони.
– Ничего. Просто испуг.
– Испуг?
– Тони, это ты – дочь Богини. А данная особа на тебя покушалась. Думаешь, ее тут пощадят?
Тони о ней вообще не думала.
– Но так бояться?
– Некромантам проще, дорогая моя. Мы знаем, и что будет за чертой, и как будет… у нее таких знаний нет. А вот уверенность в своей смерти – есть.
Тони решила не вдаваться в психологию.
– Да и ладно! Что нам надо делать? Чтобы провести ритуал?
– Сейчас положим Сариту в ногах статуи. Рядом с ней, так, чтобы соприкасались – вот эту…
– Кожей соприкасались?
– Все равно. Это неважно. Хотя бы краешками платьев, но контакт должен быть.
Тони кивнула.
– Допустим. А потом?
– Ты будешь просить. Я приносить жертву.
– Есть какие-то слова? Или заклинания?
Эрнесто покачал головой.
– Слова? Заклинания? Тони, милая, это богиня. Ей достаточно того, что в твоей душе и сердце. А как и что ты скажешь – неважно.
– В храмах Творца не так.
– Потому что Богиня сюда приходит. А заглядывает ли Творец в храмы – ведомо только ему.
– Ересь, – фыркнула девушка.
– Отнюдь. Просто восхищение величием замысла Творца. И признание своего непонимания его деяний.
Девушка осмыслила и покачала головой. Уважительно.
Ну да, Творец велик по определению, и его действия недоступны человеческому разуму. А потому… кто ж его знает, чем он занимается в свободное время?
– Хорошо. Я попробую.
– Начни. Просто начни, а она услышит.
Тони поежилась. Как-то… страшноватая перспектива. Правда?
Но делать было нечего. Она подошла поближе к статуе, посмотрела в страшноватое лицо.
– Ты прости, пожалуйста…
Показалось ей – или дрогнули цветы? Метнулся огонек свечей? Сквозняк, наверное…
– Я, наверное, плохая дочь. Я и не приходила, и сейчас побаиваюсь, и вообще… даже не знаю, как просить. Если бы не Сарита Амалия, я бы сюда не пришла… сейчас. Может, пришла бы потом? Не знаю. И молитв не знаю, и ритуала – пользы от меня никакой. На меня ты имеешь полное право обижаться. И не отвечать. Но помоги, пожалуйста, Сарите. Она-то точно перед тобой не виновата. И муж у нее – скотина. Я понимаю, что Карраско тоже некромант, что он твой сын, как и я, и Эрнесто… но ведь скотина же! Это подло, просто подло! Когда ты отдаешь человеку всю себя, а он… Сарита с ним столько лет прожила, детей родила, а он даже честно с ней играть не пытался. Убил, избавился, выкинул – разве это по совести? Он ведь и в меня не влюблен, я знаю. Ему просто дети нужны, а от меня их можно получить, наверняка и ритуалы какие-то есть, чтобы быстрее… я читала, еще дома. Но это безумно гадко! Договорился бы по-хорошему… дорогая, тебе дом и деньги, мне свобода… я все равно его не хочу, он противный, и коту не понравился, но Сарита точно не виновата! Помоги ей, пожалуйста…
Тони смотрела точно в лицо статуи. И не видела происходящего вокруг.
Зато все это отлично видел Эрнесто, стоящий рядом с жертвой.
Рано, пока еще рано. Но…
Тони не обращала внимания, но Богиня ее услышала.
Вокруг девушки закручивался невидимый ураган, словно по пещере пронесся ледяной арктический ветер. Приятный, бодрящий… некроманта! А вот Сарита вся дрожала.
Про Хелену Эсколан и говорить нечего – она уже была в глубоком обмороке. Так даже лучше, впрочем. Эрнесто никогда не понимал пользы в мучениях, если это не требовалось для ритуала. Тогда – да. Тогда надо мучить. Хотя ему и не приходилось, лично.
А просто так?
Зачем?
Неинтересно… даже пакостно как-то.
Эрнесто не слышал, о чем говорит Тони. Слова уносил ветер, они срывались с губ девушки и становились крохотными снежинками, закручивались вокруг статуи.
Ла Муэрте слушала.
И глаза ее горели зелеными искрами. Яркими и чистыми. Словно два изумруда.
Антонию услышали. Ей ответили. Она просила?
Эрнесто не понимал. Вроде бы она просто смотрела в глазницы черепа, даже вряд ли видя, с кем говорит, пребывая в трансе, и не понимала, что происходит. Не осознавала.
Так бывает.
Когда ты говоришь с Богиней – это обыденность. Но когда Богиня решает поговорить с тобой, это… оглушает. Ошеломляет. А иногда и оборачивается безумием.
Но не здесь и не сейчас. В этом Эрнесто был уверен.
– Пожалуйста…
Всего одно слово он и расслышал. Но этого хватило.
Безмолвный взрыв зелени!
И Эрнесто увидел, как расползается на Сарите пелена заклятия. Не просто сползает – превращается в мелких змеек, скатывается вниз, и эти змейки ползут дальше, на Хелену Эсколан, опять свиваются изумрудной сетью, сцепляются клычками и хвостами…
Сарита охнула и потеряла сознание. Что ж, пусть лежит, меньше шуметь будет.
Кинжал уверенно пошел вниз. Прямо в сердце.
– Тебе, Богиня!
Удар был идеален. Хелена Каталина умерла мгновенно. Выгнулась, всхлипнула – и обмякла. Даже не почувствовала ничего. Но сеть погасла.
И Эрнесто знал, где-то далеко старый Карраско знает, что женщина – умерла. А вот какая…
Благословение Богини не перебить даже некроманту.
Тони смотрела прямо в глазницы черепа. Вряд ли она что-то осознавала в этот момент… видела ли? Эрнесто хотел шагнуть вперед, увести Тони, но куда там! Словно преграда его отбрасывала, невидимая, но гибкая и упругая.
А Тони вдруг шагнула вперед.
– Мама? Мама, я так скучала…
Тони видела перед собой Даэлис Лассара. Не такую, как последний раз, изможденную болезнью. Не мертвую… ее самый страшный детский кошмар. Нет.
Мама была живой.
Веселой, легкой, в белом воздушном платье, она шла к Тони и улыбалась.
– Детка моя…
– Мама…
– Малышка, ты так выросла!
– Мама, я так скучала! Мне так плохо было без тебя! Почему?!
Именно этот вопрос всегда терзал Тони. Мама, ты же Лассара! Почему ты ушла?! Почему меня бросила?! За что?!
Даэлис оказывается совсем рядом. Прикосновение почти неощутимо, но оно есть.
– Девочка моя родная… Я не хотела. Я бы никогда тебя не оставила, но не смогла справиться. Я ведь была слабым некромантом, непроявленным, да еще и сил, как у курицы… я боролась, но меня столкнули за грань.
– КТО?!
– Ты узнаешь о них очень скоро. Не верь им, не бери из рук ничего, не проси и не соглашайся. Их дары отравлены изначально. Это яблоко Рейна…
– Кто они?
– Грязь и плесень. Ты все поймешь, когда увидишь… береги себя! Я еще вернусь, маленькая моя, обещаю… только сумей узнать!
– Мама…
Даэлис улыбнулась.
– Я никогда не оставила бы тебя по своей воле. Мне сделали предложение, на которое я не согласилась. Потом убили. И последние остатки моей силы пошли на твою защиту.
– Мама?
– Тони, здесь и сейчас я говорю с тобой волей Ла Муэрте. Именно она сохранила мою душу в своих ладонях, иначе от меня не осталось бы и пепла. Она дала мне силы дождаться… я воззвала уже умирая, и меня услышали.
– Мамочка, – Тони плакала, уже не стесняясь. – Мама…
– В Лассара я на своей земле. Я старалась сохранить свою жизнь до последнего, когда поняла, что проиграла эту битву, бросила все на твою защиту. Пока твои ноги ступали по земле Лассара, ты казалась всем лишенной сил. Обычной. В отца.
– Мама?! Я зря уехала?
– Нет. Ты все сделала правильно, маленькая моя, – силуэт Даэлис начинал таять. – Я тебя очень люблю. Береги себя, детка, и мы обязательно увидимся… я знаю.
И – пустота.
Тони рухнула на колени перед статуей – и расплакалась так, как никогда не плакала. С самого детства.
* * *
Фаусто Элодио Карраско схватился за сердце.
Ничего ведь не предвещало!
Но…
Сильно и жестко кольнула игла. Пригвоздила к креслу, повернулась, лишая последних сил. Некромант привык к разной боли, и вены себе резал для ритуала, но это…
Словно ледяные цепи его сковали.
И медленно-медленно соткалось перед ним лицо единственной женщины всей его жизни.
Ла Муэрте.
– Ритана, – шевельнулись посиневшие губы.
Ла Муэрте качнула головой.
Казалось бы – голый череп. Но как некромант понял, что она недовольна?
Попробуй, не пойми тут!
– Ты совершил подлость.
– Ритана, я не…
– Ты приговорил мать своих правнуков. Ты не подумал, что она дала продолжение твоему роду. Что она выносила новую кровь твоей семьи.
– Пустышки, – шевельнулись губы Карраско.
Казалось бы, что смысла спорить с богиней? Но если не оправдаться, то завтра для Карраско может и не наступить.
– Ты совершил подлость не поэтому. И за потомством девочек будешь следить.
Карраско промолчал.
Да, не поэтому. Хотел в род новую кровь. Но…
– Ты приговорил родную кровь моей силой. Ты знал, что проклятье ударит и по твоим правнучкам.
Знал.
Есть такое… но не сильно бы ударило! Может, выкидыш случился бы, может, поболели… так то ж бабы! Отряхнутся – да и пойдут!
– Я приговариваю тебя к бессилию. Да будет так.
Одно движение рукой – и тень Богини исчезает, оставляя по себе лишь аромат лилии.
А в кресле остается обмякший… да, сейчас уже – старик.
Древний, дряхлый, глубокий… умирающий. Его поддерживала сила некроманта. Сейчас, когда Богиня лишила его силы, счет жизни Элодио пошел на дни. И вряд ли их будет больше, чем пальцев на руках.
Ла Муэрте справедлива.
* * *
Эрнесто этого не планировал. Но…
А кто бы остался в стороне?! Просто – кто?!
Он понял, кого видит Антония, понял… и не удивился. Некроманты – Ее дети, кому, как не Ей распоряжаться их душами? И привести душу матери на встречу с дочкой Ей несложно.
Другое дело, что это знак большого благоволения. Тони действительно ее любимая дочь…
Он не уловил момента, когда разговор закончился, а девушка расплакалась… Горько, жалобно, словно обиженный ребенок…
Эрнесто плюнул на всё.
Не глядя достал из кармана пузырек со снотворным, влил Сарите пару капель – да, брал с собой на всякий случай, если бабы начнут устраивать истерики, и почти бегом бросился к Тони.
– Тихо, девочка… чшшшшш!
Подхватить легкое тело на руки, усесться прямо на постамент в ногах статуи, прижать девушку крепче к себе. И поцеловать черные волосы.
– Тони, ох… детка, все будет хорошо! Слово даю! Не плачь, маленькая, не надо, ты самая чудесная девушка на свете, не плачь… ты мне сердце разрываешь…
Тони ткнулась лицом в его рубашку. Слова прорывались сквозь слезы.
– Я все время думала… я виновата… мама меня бросила… и папа умирал… я думала – за что?! А оказывается, маму убили…
Слезы лились потоком.
Эрнесто прижал девушку к себе, укачивая, словно ребенка.
И…
И тихонько начал целовать ее волосы. Свежий запах, смесь дождя и жасмина, дурманил голову, заставлял забыть обо всем – или это шуточки Богини?
Эрнесто опомнился, только когда его губы коснулись залитого слезами лица девушки… опомнился, но остановиться уже не смог.
Поцелуй вышел долгим – и удивительно сладким.
– Тони…
Почти шепот.
Почти ветер.
И все же этого хватило, чтобы они пришли в себя.
– Ой!
Не держи Эрнесто так крепко, Тони вырвалась бы, и кто знает, что она могла натворить? Но вырваться у некроманта было нереально. Не те силы.
– Успокойся, – приказал Эрнесто стальным голосом.
Тони попыталась трепыхнуться, дернулась еще раз – и смирилась в крепких объятиях. Сжалась в испуганный комок.
Эрнесто покачал головой и чуточку ослабил руки.
– Я тебя отпущу в любой момент. Но не надо бежать и кричать. Я не насильник.
– Я не боюсь…
– Конечно, боишься, ты же не дурочка. Тони, прекрати, детка. Да, я тебя поцеловал. Но больше желая утешить, – Эрнесто врал ей без зазрения совести. – Ты же знаешь, мы, мужчины, не переносим женских слез! И в отчаянии способны на любые, даже самые безумные поступки! Тебе было бы легче, прыгни я со скалы?
Тони замотала головой.
– Н-нет…
– Вот видишь? Успокаивайся. Я хоть раз дал тебе повод меня бояться?
– Н-нет…
Тони подумала пару минут. Если на то пошло… Эрнесто всегда был уважителен, спокоен, и… он интереса к ней никогда не проявлял, как к женщине. Ухаживал, но в меру. Это разные вещи.
Есть мужской интерес, когда женщину склоняют к постели. Такой… липкий.
Есть мужской интерес, который заставляет женщину расправить плечи, улыбнуться, осознать свою привлекательность. Это не предложение переспать, это просто признание ее достоинств. Вот Эрнесто так себя и вел.
Неизменно вежливо и галантно.
Тони его никогда не боялась, так что же случилось сейчас? Поцелуй?
Проявление другого интереса? Перевод их отношений в новую плоскость?
Вот!
Тони испугалась, что все изменится. И у нее не будет еще одного близкого человека. Как всякий, обделенный теплом ребенок, она искала тех, кто даст ей поддержку, кто улыбнется, кто протянет руку… нашла – и тут же лишилась? Она не хотела!
Но Эрнесто оставался прежним. И причина у него была уважительная, разве нет? Тони расслабилась. Буквально силой заставила себя откинуться назад и даже чуточку облокотиться на мужское плечо. И тут же поняла, что ее почти не удерживают. Захоти она – встанет и пойдет.
Осознание этого помогло окончательно успокоиться.
– Я… простите меня.
Эрнесто поднял бровь.
– Простите? Тони, я требую сатисфакции!
И огоньки в его глазах плясали, и губы улыбались… а только что они… Тони встряхнулась, заставляя себя не думать о поцелуе.
– Какой?
– Раз уж мы поцеловались… изволь постоянно обращаться ко мне по имени – и на ты.
– Я…
– Да, я помню. Я старше, умнее, и ты меня очень уважаешь…
– я…
– Не уважаешь? Тони, ты разбила мне сердце. И кажется, даже задела печень! Ох! Как же болит!
Чего только стоил Эрнесто этот небрежный тон. Но он видел, как девушка успокаивается, как начинает улыбаться. А ради этого стоило потерпеть.
– Эрнесто, вы…
– Ты?
– Хорошо! Эрнесто, я прошу у тебя прощения. Я действительно себя не контролировала.
– Я тоже. Но если бы ты меня укусила за нос – было бы хуже.
Тони фыркнула.
– Намного?
– Ты бы отравилась.
Девушка уже хихикала.
– Эрнесто, ты… ты просто некромант!
– Прошу заметить – матерый! В самом расцвете сил и возможностей, – важно воздел кверху палец Эрнесто. Тони фыркнула.
Хорошо еще, сидел он удачно, так, что ерзала она не в стратегически важном месте. А то бы осознала, как тяжело ему даются шуточки-прибауточки.
– Никто и не умаляет твоих возможностей!
– Вот и не надо. И не переживай, я никому не скажу.
– О чем?
– Что у тебя насморк. Платок дать?
– У меня нет насморка! – Тони поняла, что демоновы слезы дали свой результат! Если кто-то плачет картинно, там и нос не покраснеет, и лицо словно фарфоровое. А она ревела от всей души. Вот и результат.
Глаза красные, лицо опухшее, сопли… литра два точно есть. Конечно, этот поцелуй был актом отчаяния! Кто бы еще захотел целовать такое чучело?!
– Хорошо. Насморка нет. Но платок все равно будет, – Эрнесто протянул девушке клочок ткани.
Тони вытерла нос и сунула платок в карман.
– Спасибо.
– Не булькает.
– Могу предложить кофе.
– Это завтра. А сегодня я буду отсыпаться. И тебе тоже советую.
– А… у нас получилось? – спохватилась Тони.
– Да. Рита свободна и жива. А вот сеньора Эсколан ушла вслед за сестрой.
– Слишком легкая смерть.
– Полагаю, Ла Муэрте позаботится о ее посмертии.
Тони кивнула. Светлые глаза блеснули сталью. Прощать она не собиралась, и правильно. Прощают тех, кто раскаялся, осознал, захотел исправиться, причем не под угрозой смерти, а сам по себе. Иначе это лицемерие. И плевок ему цена.
– Что мы теперь делаем?
– Отправляемся обратно. М-да… а удастся ли привести Риту в чувство?
Ла Муэрте оказалась весьма ехидной дамой. Рита так и проспала всю обратную дорогу, кулем мотаясь на плече у Эрнесто. Некромант ругался, но тащил. Сам виноват…
* * *
Сам виноват, кретин!
Это думал и Освальдо Фаусто Карраско, разглядывая Барбару-зомби.
Нет, ну надо же так вляпаться?! Сам, своими руками, расчистил сопернику дорогу! Эрнесто ведь принципиальный до крайности, он никогда бы ничего подобного не сделал. Терпел бы эту стерву еще сто лет!
Не убил бы, не наслал порчу, не избавился…
А Освальдо, умничка такая, подарил ему свободу!
Карраско не обманывался. Это Тони могла чего-то не видеть, не понимать, не осознавать. А вот он своего соперника насквозь видел. Эрнесто нравилась Антония. Даже больше, чем просто нравилась. Влюблен соперник был по уши, это ж видно!
Рита?
Да никогда он так к Рите не относился. С Ритой была юношеская влюбленность, когда объект сначала хочешь во всех позах, а потом уже задумываешься, какая там душа. А вот с Антонией… как он на нее смотрит! Только Тони и не видит!
Нежно, покровительственно и в то же время очень трепетно, словно перед ним хрупкое чудо, тронешь пальцем – и останется вместо морозного кружева на стекле мокрое пятно. Если это не любовь, то что еще? Попросту – что?!
И вот добрый Освальдо убивает его супругу!
И что теперь с ней делать? Показывать никому нельзя, это понятно. Тогда… Приказать где-нибудь закопаться и упокоить? Отличное решение.
Или привязку сделать? Мало ли что может потребоваться в дальнейшем?
Освальдо больше не колебался.
– Вытяни руку.
Острым ножом отсечь у зомби палец, завернуть в носовой платок. Потом он проведет ритуал, и всегда сможет призвать душу Барбары.
Более того, сможет препятствовать Эрнесто!
Что сделает некромант, если у него пропала жена? Начнет искать своими методами, понятно. И вот сейчас-то они могут подействовать. На труп ритуал сокрытия уже не проведешь, это надо или помещать ее в специальную звезду, вливать силу, накопителями обкладывать…
Либо сделать из Барбары призрака, привязать к себе, и тогда Риалон не сможет ее призвать.
Пропала – и пропала!
Куда?
О, могла сбежать к любовнику! Сейчас расспросить ее о подробностях и инсценировать побег, к примеру…
– Кто был твоим последним любовником?
– Эудженио Рико Валеранса.
Освальдо скривился. Этот явно не подойдет.
– А до него?
– Фернандо Пако Мартинес…
Это имя и вовсе некроманту ни о чем не сказало.
– Перечисли всех твоих любовников и расскажи, чем они занимаются.
Зомби послушно пустился перечислять. Освальдо слушал… м-да! Как Риалон еще в дверь-то проходит, с такими рогами? Первого любовника Барбара завела еще в двенадцать. А свадьба…
А что это поменяло?
Эрнесто было плевать на девственность невесты, ему на все было наплевать. Лишь бы Барбара не создавала ему проблем.
Она и не создавала… о! А вот этот подойдет!
Освальдо прикинул время до рассвета. Да, еще хватит.
Он успеет доехать, убить и вернуться. А то как же?
Сбежали вместе? Значит, пропасть надо двоим. А это подходящая кандидатура. Богатый, эксцентричный, одинокий…
Вероятно, для Барбары это было приятное разнообразие в череде альфонсов.
Что ж! Не стоит тратить драгоценное время.
Освальдо выдал зомби лопату, указал место для могилы и приказал копать, а потом спуститься вниз и лечь.
Ладно уж!
Яму он сам землей забросает. И даже цветочки положит сверху.
– Какие тебе нравятся цветы?
– Белые розы.
Вот их и положит! И это не цинизм, это – жизнь. А пока…
– Держи лист. Пиши записку.
Зомби послушно уставился на некроманта пустыми лупешками. Что прикажешь, хозяин?
Карраско приказал бы. Матерно.
Но – нельзя.
Ах, дурак он, дурак! Так подставиться!
* * *
Эрнесто мечтал выспаться.
После проведенного ритуала ему больше всего хотелось лечь и отоспаться, но куда там! Сначала пришлось доставить к Тони и саму юную Лассара, и Сариту Амалию. Потом занести наверх Сариту, которая пока еще плохо соображала, а Тони поручить заботам кота и призрака.
А самому откланяться.
Он бы остался и с радостью. В гостиной был очень удобный диванчик, а устал Эрнесто так, что уснул бы и на гвоздях. Но – нельзя… сейчас ему не стоит оставаться рядом. Тони надо побыть одной, успокоиться, осознать новую реальность.
И как он так сорвался?
Ведь нельзя, и Тони он оттолкнуть от себя не хотел, а вот поди ж ты! Всего одна секунда, один миг потерянного самообладания – и угроза лишиться целого мира…
Стоит ли лгать себе, Риалон?
Ты влюбился.
Беспомощно и безнадежно влюбился. Беспомощно, потому что ничего-то ты со своими чувствами поделать не можешь. Как же легко было раньше!
После измены Сариты Эрнесто никого не подпускал близко к себе. Никому не открывал сердце и душу. Даже мыслей не доверял никому. Выстроил для себя спокойную, уютную, равнодушную жизнь, практически без привязанностей, без симпатий, без любви… безразличную и ровную, как ледяная пустыня.
Тяжело так жить?
Зато и не плюнут, и не напакостят. А душа… а какая разница? А душа кричит, душа бьется в конвульсиях, душе невероятно тяжело, ведь нельзя же все время жить во льдах! Даже самые стойкие растения умирают без воды, а любая душа погибает без любви. Без дружбы, без искренности…
Приятелей у Эрнесто хватает, и некоторых он держал ближе к себе, как того же Вальдеса. Было с кем пообщаться, было с кем вина выпить под настроение. Но – не друзья.
Некогда он надеялся, что Освальдо станет ему другом. Братом не по крови, но по силе. Тем, кто всегда поймет и поддержит, потому что сам той же породы. Не получилось. Обжегся. Навсегда. Ему хватило.
Казалось – так. И тут появилась Антония.
Сперва он и внимания не обратил на девчонку. Подумаешь… мало ли что по столице бродит? А потом понял, что в ее присутствии – тепло. По силе они одинаковы, может, Тони даже сильнее, она же потомственный некромант… да неважно это на самом деле! А вот то, что рядом с ней оттаивала замерзшая душа, было важно. Ему было тепло и легко, спокойно и уютно. Страсть появилась потом.
Сначала было желание помочь, поддержать, обогреть… и самому передохнуть хоть на минуту. А потом появилась и страсть. Эрнесто даже знал, когда именно.
Только вот понимание не помогало.
Как выдрать из сердца единственный проросший там росток?
Как убить самого себя?
Даже подумать страшно казалось, не то что сделать. Он понимал, что добра такая любовь не принесет, и счастливыми им не быть никогда, понимал, что будет больно и плохо… ему, к счастью, только ему!
Но это была та боль, которую он готов был терпеть вечность!
И нет никакой надежды. Ни на взаимность, ни на…
Знает он отлично, что будет впереди!
Рано или поздно Аракон или найдет племяшке мужа, или представит ее ко двору с тем, чтобы это сделал король. И Тони уйдет.
Выйдет замуж по любви…
Лассара всегда выходили замуж по любви, он помнит. И будет смотреть на нее – счастливую. Рядом с мужем…
Эрнесто заранее ненавидел незнакомого ему парня. Конечно, молодого, кого-то вроде… Эудженио? Нет, такой мрази он Тони не отдаст!
Но если она полюбит?
Если ее сердце выберет? Что сможет сделать он? Убить негодяя?
Он никогда не сможет причинить ей такую боль. Никогда…
Эрнесто тихо застонал. Хорошо, что никто не видел некроманта сейчас, не было никого ни в мобиле, ни рядом. Потому что по лицу некроманта скользнула слезинка.
И еще одна.
Как же это больно.
Осознавать слово – никогда…
Под сердцем словно нож застрял. Ледяной, острый. И волны холода расходились по всему телу от его лезвия. Вымораживали сердце, душу…
Как больно и страшно! Но он никогда не даст Тони понять… ни словом, ни делом, ни вздохом, ни намеком… Ничем! Пусть она будет счастлива!
А он – он будет счастлив, глядя на нее. Разве этого мало? Если она позволит быть рядом, если будет считать его другом, если…
Ох, Тони!
Как я тебя…
Я не люблю.
Я умру без тебя.
Девочка моя, я так долго жил… я так долго умирал без тебя, и умру рядом с тобой. Только будь счастлива!
Только – будь!
* * *
Тони завернулась в одеяло и устроилась на кровати.
Конечно, хорошо бы, чтобы кто-то принес ей горячего чая, а еще лучше – настой шиповника. Чтобы о ней позаботились.
Чтобы взяли за руку, посидели рядом, похвалили…
Не получится.
Что ж, Тони привыкла к одиночеству. И кувшин с шиповником заранее поставила на кровать и укутала. Теперь и кровать была приятно теплой, и настой не остыл.
Можно было потягивать горячую жидкость из чашки, смакуя каждый глоток и закусывать тем самым мармеладом… м-да. Мысли при этом в голову лезли самые разные.
Эрнесто ее поцеловал.
Он сказал, чтобы успокоить.
А она?
Стыдно признаваться, но… ей понравилось! Она вообще целовалась только пару раз, и то с незнакомцем в маске, но вот этот поцелуй ей был приятен. На тот момент она не понимала, с кем целуется, зачем… нет, не понимала. Слишком сильно шарахнуло по нервам откровение и осознание. Слишком больно было.
Наверное, не поцелуй ее Эрнесто, она бы сорвалась в истерику.
А он поцеловал.
Кошмар какой!
У нее и насморк был, и лицо опухло, и краска до сих пор чешется… а он не испугался. Это может что-то значить? Нет, не понять…
Ей.
А Шальвену?
Тони честно рассказывала призраку о событиях в храме. Рейнальдо слушал, размышлял, делал выводы. И подвел итоги.
– Тони, ты ему, конечно, нравишься. И это неудивительно. Но никаких других шагов этот мужчина не предпримет, можешь жить спокойно и забыть о поцелуе. Как и не было.
– Почему? – удивилась Тони. И уже более логично добавила: – Почему ты думаешь, что я ему нравлюсь?
– Почему нет? Ты молодая, красивая, умная… и не крути пальцем у лица, кого поумнее ты этой краской не обманешь. Тони, она же с магической составляющей!
– И что?
– Маги отлично видят, что это такое.
Тони застонала.
– И Карраско?
– Несомненно!
– Демон! А я так надеялась!
Рейнальдо только фыркнул в ответ на праведное возмущение.
– Тони, на что? Повторюсь еще раз – ты очаровательная девушка. Почему ты не можешь нравиться? Тем более некроманту, с которым у тебя совпадает вектор силы?
– Ой…
– Некромантам вообще сложно с женщинами, а тут попалась та, которая от него не шарахается. Что удивительного в его симпатии?
– Наверное, ничего.
– Вот! Но он женат. И вообще, человек очень порядочный. Внутренне порядочный, понимаешь?
Тони кивнула.
– Я знаю таких. Ты хочешь сказать, что он и жену не предаст…
– Нет. Не так…
– А как?
– Он мог бы предать жену. Наверняка и любовницы у него были, и к девкам он ходит – живой же мужчина! Но Риалон никогда не предложит тебе стать любовницей. Никогда… это позор для тебя, и потому для него запретно.
– Глупо.
– Почему? Насколько я понял, супруга ему верность никогда не хранила, вот и он не считает нужным ее беречь. Око за око, знаешь ли. Если ритана…
– Барбара.
– Вот, если она гуляет, то и муж не станет жить монахом.
– Это честно?
– Да, Тони. Жизнь не бывает черной и белой, жизнь разноцветная. Если бы ты была супругой Эрнесто Риалона, ты бы ему изменяла?
Тони задумалась.
Представила себе серьезное мужское лицо, темные внимательные глаза, теплые руки, которые сегодня обнимали ее, оберегая от всего окружающего мира – и покачала головой.
– Нет. Если бы я дала слово, я бы его сдержала.
– Вот и ответ. Вы, некроманты, все такие. Самопожертвование вам не свойственно, вы даете ровно столько, сколько получаете.
– Я поняла…
– С тобой он был бы порядочен до отвращения. Потому что ты бы никогда не лгала. Ты бы вкладывала душу в семью, и он тоже. Ты любила бы – и тебя полюбили в ответ. Понимаешь? Это не та честь, о которой поют в рыцарских балладах. Но возможно, не худшая ее замена.
Тони кивнула.
Не получится из некроманта рыцаря. Но мармелад определенно стал вкуснее.
– Его удержит не клятва перед супругой, а невозможность предложить мне то, чего я достойна – по его мнению?
– Именно. Вот второго такие мелочи не удержат.
– Карраско, – произнесла Тони.
Без отвращения. Но и без симпатии – чужой человек. Эрнесто – свой, Карраско чужой… вскочил на одеяло и замурлыкал Сеньор Мендоса. Потерся лобастой головой о руку девушки, завалился, раскинув в стороны толстые лапки. Тони осторожно почесала коту брюшко.
Жест доверия, абы кому эти хищники животик не подставят. А то и когтями полоснут.
– Его такие мелочи не остановят. Клятва, не клятва… пока ты выгодна, он будет тебя носить на руках и всячески ублажать. Перестанешь быть выгодной – отшвырнет в сторону и пойдет дальше.
– Что и случилось с его супругой.
– Если тебе интересно, с тобой такого не случится никогда. Если решишься связаться с Карраско – для тебя это безопасно.
– Потому что я Лассара?
– Именно. Сарита могла родить одаренных детей, не родила, не сможет больше рожать – пустышка. Можно выкинуть. Ты некромант. Ты ценное приобретение для рода, и некромант ты пожизненно.
– Я такого не хочу.
Шальвен кивнул. Конечно, речь шла не о некромантии. Об отношениях. Но все же счел нужным предупредить.
– Зато тебя бы носили на руках, осыпали цветами, говорили комплименты… такие люди будут тебе ноги лизать.
Девушка брезгливо поморщилась. Ноги потом еще не отмоешь, с таких-то лизунов! Фу!
– Не хочу. Перебьюсь.
– Значит, будем отваживать Карраско. Сейчас он должен активизироваться.
– Не сомневаюсь. Рейнальдо, а зачем Сарите ехать в Лассара?
– Это земля некромантов. Там ее учуять будет сложнее, разве нет?
– Да. Но…
– Заодно она донесет свою историю до Храма. Ты же упоминала, что в Лассара поехали монахи?
– Да.
– И задаст несколько дюжин вопросов. Будет телефонировать сюда, если что – я ей новые надиктую.
Тони потерла лоб.
– Какие вопросы?
– Важные. Скорректированные с учетом того, что твою мать убили.
Девушка помрачнела.
– Да… Но сейчас вряд ли это можно расследовать?
– Можно. И я это сделаю для тебя.
– Спасибо.
– Я тебе обязан, – просто ответил Рейнальдо. – И благодарен. Я хочу отплатить добром за добро.
– А сеньора Луиса? – вспомнила о добре Тони. – Ты не узнал…
– Еще один день – и я расскажу тебе занимательную историю, Тони. Обещаю.
– Что даст этот день?
– Ответы на вопросы, – развел руками призрак. – Я со многими побеседовал за это время.
Тони едва шиповник на одеяло не пролила.
– ЧТО?!
Видение призрака, который летает по столице и пристает к людям с разными вопросами, было ну очень четким. И жутким.
Рейнальдо понял, что произошло – и даже руками взмахнул.
– Что ты! Я разговаривал с призраками и полтергейстами! Это же Римат! Старые дома, древняя история… обязательно кто-то да найдется. И подслушать можно, и подсмотреть… я сейчас и в сейфы заглядывать могу!
– Понятно… я уж испугалась!
– Нам только внимания Храма не хватало, – отмахнулся Рейнальдо.
– Вот именно…
– Нет-нет, я был осторожен.
– Вот и отлично! – подвела итог Тони. И залпом выпила шиповник. – Надо спать.
– Я сейчас уйду. Только еще один вопрос. Ты не захочешь еще раз сходить к алтарю Богини?
Тони задумалась всерьез. Вопрос был не из легких…
– Не знаю. Думаю, сходить надо. Сказать спасибо за помощь, да и за встречу с мамой…
Рейнальдо кивнул.
– Она предпочитает цветы. Белые.
– Куплю и схожу, – решила Тони. – Обязательно.
Ответом ей стала улыбка призрака.
– Тогда спокойной ночи… сколько ее там осталось.
– Спокойной ночи.
Тони спала. И снились ей белые цветы, рассвет над морем и почему-то Эрнесто Риалон. И все в этих снах было спокойно и хорошо, потому что она чувствовала себя защищенной. Впервые за десять лет рядом с ней появился кто-то сильный. Человек, который пожелал помочь ей. И Тони была искренне благодарна некроманту. Мотивы ее не интересовали. А вот результат… как же хорошо, когда рядом есть кто-то сильный! Она и сама справится с любой бедой, но все равно – хорошо…