Глава 7

– У вас чудесная фигура! Немного неожиданная, и не совсем по моде, но чудесная!

Тони едва не застонала.

Вот интересно, что неожиданного может быть в женской фигуре? Третья грудь? И немодного? Шесть ног? Хотя она уже поняла, что требования моды, это… это каторга, придуманная каким-то садистом, чтобы занять женщин. Пусть выполняют требования моды и не мешают мужчинам пить и гулять.

Но у Антонии от модных журналов сводило судорогой челюсти, начиналась зубная боль и чесотка. А еще появлялось большое желание спустить с цепи призрака.

Как вариант – создать в модном ателье полтергейста!

ЫЫЫЫЫЫЫ!!!

Пытка продолжалась вот уже третий час. В Тони загнали не меньше семнадцати иголок, все в особо болючие места, столько же раз извинились, предложили чай, кофе, печенье…

А как замечательно начинался день!

Она пришла в гости к дяде и тете, поздоровалась со всеми, позавтракала с семьей, дядя очень настаивал, потом забрала Сеньора Мендосу.

Кот был доволен возвращением домой. Правда, дорогой он орал так, что никакого гудка не надо было, но кому ж понравится? Везут невесть куда, в мобиле, в корзине… хорошо еще – не укачало. А мог бы и заблевать все подряд.

Выпущенный из корзины Сеньор Мендоса встряхнулся, треснул Тони когтистой лапой, чтобы не забывала свое место, и удалился куда-то вглубь магазина.

Проверять, все ли на месте.

Девушке оставалось только слизнуть капельки крови из царапин и пожать плечами. Не обижаться ведь на животное?

Нет, конечно. Ему тоже тяжело пришлось. Это собаки привыкают к людям, а вот кошки – к дому. Сеньора Мендоса два раза перевозили, у него убили любимую хозяйку…

Человеку – и то тяжело будет. А уж коту и вовсе неподъемно.

Спасибо еще не воет и не метит.

Уходила Тони, оставляя Сеньора Мендосу под присмотром призрака. Уж слово «брысь» Шальвен отлично выговаривает!

Но лучше б она дома осталась! А не в ателье… Сил никаких ее нет!

И платье это дурацкое… в котором только на вечер и сходишь… ненужное платье! Это не туфельки мастера Риколетти, которые и в пир, и в мир… это нечто пафосное, броское, кричащее о своем высоком статусе…

Сколько заплатил дядя за этот шыдевр, Тони предпочитала даже не задумываться. От греха…

Пока к ней прикладывали бледно-голубой атлас. Хотели нечто белое или кремовое, посмотрели на результат и передумали.

– Не ваш цвет, совершенно не ваш. Темные волосы, светлые глаза, светлая кожа… конечно, этот ужас придется замазать и напудрить, но светлые цвета вам не идут. Ваш вариант яркий, насыщенный, сочный тон. Но не вульгарный, ни в коем случае…

Тони оставалось только скрипеть зубами.

И – терпеть. Представляя хотя бы нашествие крыс на ателье. Дохлых, для разнообразия, живых – жалко.

Вот серая волна выхлестывает из подпола, вот она растекается по начищенному паркеты, вот захлестывает ножки стола…

Ну хоть помечтать дайте! АЙ!!!

Это была восемнадцатая булавка.

Когда все закончилось, Тони от души посочувствовала родственницам. У них так каждый раз?

Все, она готова душу отдать за магазины готового платья! Лучше потом на руках подгонит, что ей надо, или поясок какой приспособит! Но на ателье она не согласна-я-а-а-а-а… заберите ее отсюда!

А тетка все продолжала ворчать, что времени мало, но для тана Адана и для его милой супруги, вот, для супруги все готово, а для племянницы нет, но она постарается…

Резкий пронзительный голос буквально ввинчивался в мозг. А зажать уши руками и заорать было нельзя. И даже ногами затопать.

И кинуть в кого-то ножницами… да хоть чем потяжелее!

Увы…

Чтоб вас крысы сожрали! И отравились!

Из ателье на свежий воздух Тони вылетела так, словно за ней все демоны Бездны гнались. И в магазинчик летела словно угорелая.

А там…

Мобиль стоял у дома.

Два мобиля?

Однако…

Из одной машины вышел тан Риалон, из другой тан Карраско… Тони забеспокоилась. А вдруг они Рейнальдо почувствуют? Но не дурак же Шальвен? Должен успеть спрятаться!

– Таны? – искренне удивилась она.

– Ритана, вы как всегда очаровательны, – Карраско протянул руку и извлек из машины букет цветов. Роскошных ярко-алых роз.

Тони приняла их и честно изобразила восторг, но… Не любила она такие розы. Роскошные, пышные… банальные. Неинтересные. Не любила, не привыкла… не то! И возиться с цветами утомительно. Сеньора Долорес во времена оны пыталась приобщить подопечную к тонкому искусству цветоводства, но получалось плохо. Отвратительно получалось.

Вот лекарственные травы, а пуще того ядовитые, у нее росли просто замечательно. И срезать их было легко, и сушить, и ухаживать за ними тоже интересно. А цветы…

Какой в них прок? Они же несъедобные…

Сеньора Долорес махнула рукой и отступилась под ядовитый смех Хуана Мартеля. Он-то как раз считал, что цветы – очень формальный подарок. Обезличенный. Они всем понравятся, всем подойдут. А вот чтобы подарить то, что женщине действительно нравится, что доставит ей удовольствие, ее надо долго изучать.

Не у всех на это есть время и желание.

Эрнесто поцеловал Тони руку, свободную от роз, и вложил в нее маленькую коробочку.

– Это вам, Тони!

А вот теперь девушка восхищенно ахнула.

Мармелад она любила! Особенно такой, апельсиновый, с имбирем и корицей. Почему-то он ужасно нравился девушке. Но стоил столько, что оставалось только облизываться на вожделенную сладость.

– Эрнесто! Спасибо! Как вы догадались?!

Освальдо наблюдал за этим разговором потемневшими глазами.

Он понял, что цветы не произвели должного впечатления, но даже если теперь он подарит мармелад, он будет лишь вторым. Кто бы мог подумать? Он-то эту липкую сладость-гадость терпеть не мог! А Антонии нравится… ох уж эти женщины!

Запомним на будущее?!

– Я рад, что вам понравился мой подарок, – ответил Эрнесто. И улыбнулся уже более спокойно. – Тони, вы не пригласите нас в дом? У нас есть серьезный деловой разговор…

– Прошу, проходите. Чай, кофе?

– Ничего не надо, Тони. Благодарю вас. Мы по важному делу и ненадолго.

Тони кивнула, пропустила гостей внутрь магазина и приготовилась слушать.

Эрнесто прошелся по гостиной и решил рубануть сплеча.

– Тони, Амадо пропал.

Тони ахнула, прижав руку ко рту.

– КАК?!

– Знать бы… когда он выскочил от вас, в расстроенных чувствах, некто предложил подвезти его и похитил…

Тони только головой качнула. Вот дурачок, прости Творец! Сразу видно – мужчина! Тони сеньора Долорес частенько повторяла, что приличная девушка абы с кем и абы куда не ездит. Или она рискует доехать до места уже не девушкой.

Глупости?

Это еще лучший вариант. Худший – когда таких неосторожных дурех вылавливают из канав или находят в лесах. Очень даже случается…

А парням такое не говорят. Потому что они не девушки. Вот и пропадают дурачки!

– Чем я могу вам помочь?

Освальдо посмотрел с откровенной завистью. Тут все сложилось.

Цветы были небрежно помещены на стол, а вот коробочка отправилась в карман платья Тони. А цветы даже в воду не поставили.

– Ритана, цветы завянут…

– Тан Карраско, я вас очень прошу! Вы не сможете поставить их в вазу? Она на кухне, на столе…

Беспорядка там точно не было, Рита приходила. А цветы…

Сам притащил – сам и разбирайся!

Антония посмотрела умоляющим взглядом, и тан сдался. Махнул рукой…

– Ладно, ритана. Я готов на любой подвиг ради вас.

– Как приятно находиться в обществе истинных танов, – ответно польстила Тони, и Освальдо направился на кухню.

Увы…

С Антонией ему не везло прямо-таки решительно. Шаг, второй… и он наступает на хвост коту.

Сеньор Мендоса, конечно, и сам был виноват. Сидишь ты под столом, и сиди! Подсматриваешь? Оно и неплохо, но хвост-то зачем на проход вытягивать?! Ценная кошачья принадлежность, между прочим!

Магазин огласил истошный мяв. Весьма противный и неожиданный. И громкий. А поскольку хвост надо было спасать, Сеньор Мендоса и выдернул его из-под некромантской ноги. Освальдо ахнул, невольно отшатнулся, потерял равновесие – и громко приземлился на пострадавшее от быка место. Из которого у кошек растет хвост.

Воплей при этом раздалось два.

Сеньор Маркус Мендоса, уже с боевым воплем кота, треснул когтистой лапой по ботинку некроманта (теперь только на выброс), распушился втрое и удрал на второй этаж, в жилые комнаты.

Освальдо, с боевым воплем некроманта, попытался пнуть проклятую тварь ногой (в целом ботинке), но промазал. А насылать на кота проклятие…

Бессмысленно.

Единственные животные, на которых вообще не действует некромантия, это кошки. Говорят, что Ла Муэрте их любит и дарует защиту.

Тони прикусила губу. Забавно получилось, но если она сейчас засмеется…

Ей только врага не хватало!

Риалона такие мелочи не остановили. Друзьями им с Карраско и так не быть, чего стесняться.

– Вальд, фауна тебя не любит. Кот, конечно, поменьше быка, но может, тебе с тараканов начать? И польза, и практика…

Освальдо ответил словами, которые благородной ритане знать не полагалось. Ритана с интересом прислушалась. Не то чтобы она была неграмотна в этом отношении, но некоторые сочетания способны были ее поразить!

– Вставай, – Эрнесто подошел и помог Освальдо подняться. Некромант посмотрел на ботинок.

– Демонова тварь!

– Простите моего котика, тан, – вмешалась Тони, пока некромант не пошел войной на кошачьих. – Я его только сегодня перевезла, и он попросту перенервничал.

Четыре дыры в мягкой коже – палец пролезет, были достаточным подтверждением ее словам.

– Сволочь хвостатая!

– Он правда не нарочно…

Освальдо это совершенно не утешало.

– Тан, хотите, я куплю вам новую обувь?

Очень Освальдо хотелось огласить цену обуви. Которая стоила дороже всех котов Римата, вместе взятых и на шапки пущенных. Но… первое, чему учат некромантов – терпению. И Освальдо справился с собой, понимая, что после таких заявлений ему уж точно нечего рассчитывать на девичью благосклонность.

– Не стоит, Антония. Я просто расстроился.

А вот по имени я тебя называть теперь буду. И попробуй запрети пострадавшему!

Подтекст Тони поняла, но восторга не выразила.

– Эрнесто, так чем я могу вам помочь?

– Тони, мы хотим провести ритуал малого поиска сокрытого. Но для него нужны три человека. Я знаю, что вы непроявленный некромант, с неактивной силой, но даже если вы просто примете участие в ритуале, это уже будет полезно. Я понимаю, что не имею права просить вас об этом, что это…

Тони остановила его, подняв руку развернутой ладонью к некроманту.

– Эрнесто, вы не размышляли, когда искали мою кузину. Разве могу я ответить меньшим?

– Я… благодарю вас, Тони.

Поцелуй вышел долгим и благодарным. Пусть даже это был поцелуй только запястья. Тони покраснела, но руку не отняла. Обычно ей было неприятно, что до нее дотрагиваются посторонние люди.

Но Риалон уже был своим.

После поисков Паулины Марии?

После того, что произошло в пещерах?

После его помощи с ритуалом для Шальвена?

Он свой. А своих не бросают и не сдают! Своим помогают, чем могут! Вот Тони и собиралась помочь. Только как?

– Что именно я должна делать?

– Ничего сложного, Тони. Пожертвовать немного своей крови, причем и я, и Вальд дадим слово, что не оставим ее себе и не используем ни в каких целях, кроме указанной. – Судя по лицу Освальдо, он бы не возражал, но Эрнесто неплохо знал эту кухню. – И постоять на одном из лучей треугольника во время ритуала.

Тони задумчиво кивнула.

С этим вариантом она была согласна. Почему нет? Постоять она может. А потом еще уточнит у Риалона, что можно сделать, чтобы ее силу не почуяли…

– Когда?

– Сегодня вечером.

– Хорошо, – просто улыбнулась девушка. – Я сделаю.

– Я приеду за вами… сюда? – уточнил Вальд.

– Будьте так любезны, – не нашла повода отказать Тони. Она и так перед беднягой виновата, все же Сеньор Маркус – ее кот!

– Замечательно, – кивнул Эрнесто. – Позвольте откланяться?

– Да, таны. Будьте так любезны, – объединила обоих некромантов девушка. – Я так устала…

Освальдо оставалось только повиноваться. Но на улице он злобно посмотрел на Эрнесто.

– Мостишь дорожку, Эрни?

– В отличие от тебя, Вальд, я понимаю, что мне рассчитывать не на что. И жену убивать не буду, – отрезал Риалон.

Попал он не в бровь, а в глаз. Освальдо злобно зашипел, уселся в мобиль и дверцей хлопнул. И только дома обнаружил, что проклятый кот не только ботинок продрал! Он еще и несколько царапин нанес, сволочь хвостатая!

А кошачьи царапки противные. И заживают долго…

Нет. С фауной некроманту определенно не повезло.

* * *

Сеньор Пенья уселся за стол.

На темно-коричневой коже мягко сияла отчищенной бронзой чернильница. Подмигивало пресс-папье… вчера же все отнесли к мастеру… потомку того мастера, который работал для самого Тадео Фабрисио Сантоса. Потомок осмотрел принесенные предметы, нашел несколько клейм и подтвердил аутентичность. Еще и высказался, мол, дед вспоминал. И что делал, и как…

Потом очень грустил, что его изделия пропали, доказать-то никак нельзя было, а он делал. Гордился…

Антония Даэлис Лассара его не обманула. Это действительно была та самая чернильница…

Хосе Мануэль не был сентиментален. Не с его профессией, не в его возрасте.

И в то же время, как и у любого человека, было у него нечто светлое, глубоко, в самом дальнем углу его души. Самом-самом…

Воспоминания о том, как работал в библиотеке его отец. Как читал малышу Хосе по вечерам книги. А поскольку детских книг почтенный Аугусто Хосе Пенья не признавал, то читал книги… легкие. Не научные, просто развлекательные. Которые покупал для матери. Вот уж она романы обожала… только в борделе романов не было. И романтики тоже.

Грязь, боль, страх и смерть.

Когда мама ушла, у Хосе осталась только память. В том числе и роман Сантоса. Одной из последних прочитанных мамой книг в спокойной и мирной жизни мальчика Хосе.

Такая память…

И сейчас это было важно для Хосе. Почему?

Да кто ж знает…

Рука макнула перо в чернильницу. Аккуратно стряхнула о край черную каплю…

И вдруг, независимо от хозяина, вывела на листе: «Каролина подошла к окну. Черные ветви растущего рядом дерева тоскливо и голодно вздымались к небу, словно в безмолвной молитве…»

Хосе Пенья очнулся далеко не сразу.

Может, спустя полчаса?

Может, час?

Он не помнил. Но когда посмотрел в окно, там уже темнело. А на столе громоздилась стопка ровно сложенных исписанных мелким, почти бисерным почерком, листов.

А самое забавное…

Он помнил, как он писал.

Он помнил, о чем… о ком писал.

Но не понимал, почему решил это написать! Нет, не понимал!

Магия?

Такой магии не бывает, это чушь! Можно убить человека, можно подчинить своей воле, но нельзя заставить творить по приказу! Нельзя!

А он помнил каждое из написанных слов. И понимал, что лучше написать не сможет. Слова переливались гранями бриллианта, сияли собственным светом, играли, как горсть драгоценных камней в ладони…

Почему он решился писать?

Он ведь хотел не этого…

Нет, не понять.

Надо завтра сходить к некромантке. Может, она что-то подскажет?

А пока…

В дверь постучали.

– Дорогой, ужин давно остыл.

Супруга смотрела с укоризной. Хосе поднялся из-за стола, разводя руками.

– Прости, дорогая. Не смог остановиться.

– Твои мемуары, милый?

Каролина была в курсе увлечения супруга. Не одобряла, но…

– Не вполне. Ты ведь у нас любишь романы?

– Да, – чуточку настороженно отозвалась супруга, которой время от времени доставалось за склонность к недостойному чтиву. Что поделать, Хосе с детства усвоил, что это не литература. Вот и позволял себе подшучивать над женой, как некогда его отец. Не слишком обидно, но все же!

Когда это дамы благосклонно принимали критику своих увлечений?

– Попробуй, почитай.

Хосе подвинул стопку листов к супруге и отправился ужинать.

Он не гордый, может и на кухне поесть. Что регулярно и делает. И ему спокойно, и повару не слишком трудно, потом пару тарелок прислуга ополоснет.

Когда Хосе вернулся в кабинет, супруга сидела с ногами в кресле. И смотрела на него… недовольно?! Но почему?!

– Хосе, это ты?! Ты написал?! Сейчас?!

– Ну… да.

– А почему так мало?! Где продолжение?!

Мужчина форменным образом открыл рот. Потом закрыл его. И поцеловал супруге руку.

– Обязательно напишу, родная.

– И героиню зовут так же, как меня… ты ведь это специально? Правда?

– Мне так хотелось поблагодарить тебя за годы, которые ты провела рядом со мной, любимая… – дурак он, что ли, не воспользоваться таким случаем?

На глазах супруги появились слезы.

– Хосе… о, Хосе!

Каролина кинулась ему на шею, и мужчине только и осталось, что обнимать жену. И надеяться, что наваждение продолжится… хотя уже сейчас ему опять хочется сесть за стол. И писать, писать…

– Ты у меня самый-самый! Чудесный и замечательный! Я тебя так люблю!!!

– И я тебя. Ты дашь мне еще поработать?

Сложно было не заметить жадный взгляд, который женщина кинула на листки бумаги.

– Да! А… ты будешь это копировать?

– Отдам для перепечатки. Завтра…

– Я обязательно прослежу, чтобы все перепечатали правильно! – пообещала супруга.

И удалилась. Прихватив с собой часть рукописи.

Хосе только головой покачал. А потом опять уселся за стол.

Там он рассвет и встретил. Спящим на столе, с чернилами на носу, под теплым пледом. Супруга, не дождавшись мужа, часа в два ночи пошла его проведать. И увидела Хосе Мануэля спящим на столе.

Что было делать?

Укрыла, утащила еще кусок книги и погрузилась в чтение. Чуть не до рассвета. Так что проспали это утро в доме все.

И сам Хосе, и его супруга… и что самое ужасное, никто об этом не жалел! Очень уж хорошая ночь выдалась! Творческая!

* * *

Тони завтракала.

Рита сидела напротив и трещала, словно стая сорок.

Все было чудесно и замечательно. За ней начал ухаживать один лакей из дома напротив, говорит, она не просто красавица, она еще сильная девушка. И гордиться собой может!

Тони считала точно так же. Подняться после такого… это не только смазливое личико нужно! Это еще и характер недюжинный должен быть. И если найдется тот, кто оценит Риту по достоинству, радоваться надо!

Но и проверить героя тоже надо. Мало ли кто? Мало ли что?

Тан Адан вчера был в больнице. Ритану Розалию и ритану Паулину выпишут в ближайшее время. Им обеим повезло. Старшая не успела себя довести, младшая выздоровела…

Красота! Все рады их возвращению, сеньор Фарра уже примеряется к персиковому пирогу. Там персики для начинки надо сутки вымачивать в вине, потом в сахарном сиропе… Возни много, но блюдо получается потрясающим!

Ритана Альба ходит в обнимку с женихом. И тут такое дело…

У тана Адана ведь сыновей нет! Фамилию передавать некому, так и род сгинуть может! А не хочется… так Валеранса что предложил?

Он не первый сын, его род не пропадет.

А вот если он возьмет фамилию супруги…

Тони аж рот открыла от удивления. Такое бывало, да. Но редко и только с королевского разрешения.

– А есть позволение Его Величества?

– Тан Адан говорит, что королю в ноги кинется… нельзя такой случай упускать! И сын в семье прибавится, и внуки останутся…

Тони взялась за виски.

Голова не болела, но…

Ее отец поступил точно так же. Он безумно любил Даэлис Лассара…

Эудженио так любит Альбу? Что готов отказаться от своего рода для нее?

А она смогла бы? Отказаться от Лассара ради Валеранса? Да? Или – нет?

Ответа не было. Но очень хотелось плакать. И совершенно непонятно почему. Так что пришлось сунуть в рот кусок омлета и засопеть. Не будет она рыдать!

А вот завидовать Альбе – будет!

Почему – вот так?! Почему Дженио не обратил никакого внимания на Тони? Потому что она бедная и страшная? Или он просто полюбил Альбу? За ее красоту, яркость, живость…

Нет ответа.

Сейчас бы уткнуться в подол сеньоре Долорес. И чтобы по голове погладила. И объяснила, что во взрослой жизни сложно…

Увы. Ведьмы рядом не было. Так что… где там булочки? Горячие, с яблочным повидлом?

Рита ушла, а Тони потянулась за своей добычей.

– Кости… а это оно, ага…

В ладонь легло нечто похожее на известковый наплыв. Антония потерла его пальцами…

– Рейнальдо, это точно ключи?

– Да.

– Ничего не чувствую.

– Это и понятно. Тебе необходим контакт с вещью. А какой тут контакт?

– М-да… залью-ка я пока ценную вещь уксусом. Слабеньким, чтобы металл не повредить.

– Лучше тогда лимонным соком.

– Отличная идея, – вдохновилась Тони. И извела шесть лимонов, благо продукт дешевый…

– А что с… моими останками будем делать?

Тони даже брови подняла от удивления.

– Рейнальдо Игнасио Шальвен, мы их похороним по всем правилам.

– Но…

– Нет, ты не уйдешь. Мое слово.

Рейнальдо качнул головой.

– И все равно. Не хотелось бы… риска.

– Риска не будет.

– Но…

Тони подняла руку.

– Ладно. Если тебе так будет легче… я куплю подходящее… вместилище, и сама все захороню. У тебя есть предпочтения?

– Кладбище Лос-Ангелес, могила моей матери, Пилар Шальвен.

– Обещаю. Но не сегодня, понятно.

Шальвен благодарно поклонился Антонии.

– Насчет остальных у меня претензий нет. Пусть церковники хоронят.

– Я к ним обязательно дойду.

Призрак и девушка переглянулись. А вот улыбки у них были совершенно одинаковые. Хищно-понимающие. Да, церковь…

* * *

Вот уж чего Тони с утра не ожидала!

Но визита Хосе Мануэля Пенья в ее магазин?

Хоть и не знала девушка за собой никакой вины, но невольно занервничала. Хорошо хоть Рита уже убежала, у нее проблем не будет.

А у Тони?

А вот сейчас она ответ на этот вопрос и получит.

Но престарелый «покровитель» выглядел весьма необычно.

Седые волосы не уложены бриолином, а словно бы слегка всклокочены, под глазами круги, лицо и довольное, и загадочное… и перо с чернильницей в руках?

Зачем?

– Добрый день, сеньор Пенья, – поприветствовала его Тони.

– Здравствуйте, ритана Лассара.

– Что-то случилось?

– Да, ритана. И мне очень нужен ваш совет…

После изложенных мужчиной событий прошлого вечера, ну и ночи заодно, Тони задумалась.

Всерьез.

Уселась, взяла в руки чернильницу, согрела ее в ладонях, благо чернила из нее вылили, и девушка не испачкалась. И вдруг припомнила…

– Сеньор Пенья, может быть – это оно. Скажите, вы же наводили справки?

– Да.

– Долго Сантос пользовался этим прибором?

– Лет десять, может, больше… он к нему привык, обожал…

– Вот и ответ. Есть вещи, которые… не то чтобы помнят. Но… перо великого писателя, рубанок гениального плотника, резец скульптора… понимаете?

Пенья понял и усомнился.

– Разве такое бывает? Это, скорее, из сказок о волшебных вещах?

– А откуда они берутся – сказки? – пожала плечами Тони. – Недаром же говорится, что сказка ложь, да в ней намек? Не совсем верный, конечно, но кто захочет узнать, тот узнает…

– Ритана, узнает что?

– Это, скорее, сказки. Мама мне рассказывала, но вы можете навести справки у тех, кто знает больше. Но письменный прибор не несет зла. И волшебные предметы… они немного не такие. Понимаете, в сказке любой, кто возьмет волшебный меч, уже герой. А в жизни – если человек умеет сражаться, любит сражения, если он не мыслит себя без боя…

– Ага, – догадался сеньор Пенья. – Бездаря никакие волшебные вещи в гения не превратят.

– Да. Но мастерица, взяв в руки иголку гениальной портнихи, может быть, захочет придумать нечто свое. Пошить принципиально новое платье?

– Не новая способность, но развитие существующей?

– В меру способностей человека, конечно. Сколько он сможет воспринять.

Пенья потер лоб.

Но… вот в это верилось.

– Ритана, тогда вы сделали мне вдвойне бесценный подарок.

– Нет, сеньор, – отозвалась Тони. – Я просто послужила толчком. Но рано или поздно вы сами пришли бы к этому. Сами написали роман…

– Намного позже. И хуже. И…

– Тем не менее. Это было бы. Обязательно было.

Сеньор Пенья осторожно забрал реликвии у Тони, прижал их к груди.

– Спасибо! Я еще уточню, но…

– Сеньор Пенья, если вы думаете, чтобы поставить их под стекло и любоваться – не надо!

– Полагаете?

– Такие предметы… они не живые, но какая-то тень в них имеется. Искра… нет, не так! Они не одушевленные, но ими надо работать. Чтобы они жили, дышали, впитывали тепло человеческих рук. Обязательно надо. Иначе они умрут… они сейчас выложились до предела. Помогите им. Письменный прибор так же нуждается в теплой руке писателя, как вы – в хорошей чернильнице. Понимаете?

Хосе понимал.

И…

– Спасибо вам, ритана. Я запомнил.

Поцелуй руки вышел весьма почтительным. Видит Творец, Пенья никому и никогда рук не целовал, разве что супруге. Но в данном случае…

Какие еще можно найти слова, кроме искренней благодарности?

Никаких!

Мужчина еще раз поклонился – и тихо закрыл за собой дверь. А Тони атаковал Шальвен.

– Потрясающе!

Тони пожала плечами.

– Ну, потрясающе. Удивительно. Но… такое бывает.

– А откуда ты об этом знаешь? – прищурился призрак.

Тони пожала плечами.

– Рассказывали.

– Кто? Тони, ты прости, но… иногда твое поведение выбивается из легенды. Бедная сиротка, из провинции… ты слишком много знаешь для сиротки.

Тони сморщила нос.

– Это сильно заметно?

– Достаточно. Мне. И твое поведение тоже не совсем логично… я могу тебе чем-то помочь?

Если бы призрак настаивал…

Если бы давил, ругался, если бы хоть как-то проявил характер, Тони смогла бы отстраниться. Но Рейнальдо молча ждал.

И смотрел сочувственно.

И…

– Дай мне слово. Что никогда и никому не расскажешь то, что узнаешь от меня.

Рейнальдо медленно кивнул.

– Слово. Но ты могла бы обязать меня властью некроманта.

– Для этого ты слишком умен, – вернула ему грустную улыбку Тони.

– Тогда слово. И пусть платой будет мое посмертие… без твоего разрешения… или если твоей жизни не будет угрожать смертельная опасность… я буду молчать.

– Принято, – серьезно отозвалась Тони. И словно колокольчик звякнул.

Тихий, отчетливый…

Рейнальдо не собирался нарушать слово.

Тони не собиралась его карать.

Но клятву подтвердили. И за нее спросят.

Тони пожала плечами и начала рассказ.

– В основном все совпадает. Пока мать была жива, мной занимались. Я получала хорошее образование, мне рассказывали и показывали… достаточно многое. Мать могла определить мой дар уже в младенчестве. А некромантов начинают обучать с пеленок.

– Почему?

– Потому что никто и никогда не знает, где проявится наш дар. А это покойники, призраки… и отвратительное отношение людей. Я вообще трупный запах не перевариваю, но кому и что докажешь? Играет ребенок с дохлыми мушками – и пусть играет. Оживляет их и заставляет ползать? Да на здоровье! Мать мне все разрешала, но со слугами возникла проблема. Для нас готовили – в деревне. Мама нанимала уборщиц, и те приходили раз в неделю, а она в это время строго следила за мной. Я с младенчества узнала, что надо быть осторожной и никому никогда ничего не показывать.

– А потом?

– Когда говорят, что человек спился, – пропустила Тони смерть матери, – упускают из виду, что это происходит не сразу. А отец понимал, что происходит. Он добровольно убивал себя. Этого я ему простить не могу. Но сначала я пыталась привести его в чувство…

Тони помнила тот день.

Когда она плакала, повторяя: «Папа, вернись ко мне! Ты мне нужен!»

И когда Даэрон почти стонал, повторяя одно и то же, что билось в его мозгу: «Не хочу жить… ничего не хочу, туда… к ней…»

Стоит ли удивляться, что девочка выбежала в слезах?

Что она готова была часами сидеть в лесу, лишь бы не встречаться с отцом?

Да что угодно, только бы не видеть, не слышать, не…

Когда тебя предают, это больно. А со стороны Даэрона это было именно предательство.

Вот в лесу она и встретилась с сеньорой Долорес.

Не то чтобы между Даэлис Лассара и Долорес Веско было нечто общее. О, нет!

Даэлис снисходительно и презрительно относилась к ведьмовству.

Долорес презирала гнилую аристократию, которая ушла от исконного. Но… пройти мимо девочки из Лассара не смогла.

Угостила яблоком, побеседовала – и узнала все о пьянстве Даэрона. Что дальше?

Неужели кто-то думает, что ведьма оставила все, как есть? Не настучала пьяному дураку по шее? Не пришла ругаться?

Девчонка одна, в лесу… да случись что – и косточек не найдут!

Пришла. Полюбовалась…

Только вот ведьмой Долорес была не рядовой. Не шарлатанкой, которая за банку меда бабам голову морочит. Все она поняла сразу. И Тони честно сказала, что тут ни трава, ни колдовство, ни заговор – ничего не поможет.

Коли человеку жить неохота, так он со смертью в любой луже встретится. Так что… пусть.

Сейчас Даэрон тихо-мирно допивается до смерти, а что потом будет? Что он еще придумает?

Нет уж, ей с таким не по пути…

Но бросить девочку на произвол судьбы?

Сеньора Долорес привела Даэрона в чувство и поговорила. Жестко, зло, с пощечинами, отвешенными расклеившемуся дураку…

Умираешь?

Туда тебе и дорога.

Думаешь, жена тебя лаской встретит? Нет, за дочь она тебе в лицо плюнет!

Справедливость укоров Даэрон понимал. Жить, правда, не хотел, поэтому им с Долорес было достигнуто соглашение.

Даэрон пьет, сколько ему в глотку влезет.

А Тони живет у старой ведьмы и домой приходит только, когда ей очень понадобится. Или захочется. Пусть выделит денег, ну и вперед. Хоть залейся…

Даэрон признал идею замечательной, и Тони отправилась к сеньоре Долорес.

Так и выросла.

В лесу, под звездами, и зимой и летом… сеньора относилась к девочке хорошо, любила ее, как родную. Но лени, дурости и спеси она не признавала, так что Тони пришлось потрудиться.

Некромантии она девочку обучить не могла. Но настаивала, чтобы Тони читала книги. Читала сама, разбиралась, они даже пытались придумать… нечто новое.

Хуан Амон Мартель?

Друг сеньоры Долорес. Даже любовник. Тони в этом проблемы не видела. Взрослые люди, чего им указывать?

Чему могли научить Тони, они научили.

А потом…

– Я надеялась прожить в Лассара всю жизнь, – честно сказала Тони. – Мне там нравится, там хорошо, тихо, спокойно, правда, дом запущен, но это все поправимо. Жить, найти мужа… даже не тана, это не столь важно.

– Тогда мог прерваться род Лассара.

– Нет. Королевский указ дарован моей матери, но он действует и для всех ее потомков, без ограничений. Его величество решил, что в такой ситуации… любой человек, которого я выберу в мужья, конечно, с моего и с его желания, получает имя Лассара и статус тана.

– Серьезно?

Милость была нешуточная, было отчего изумляться.

– Что в этом такого?

Рейнальдо не стал объяснять и уточнять. Вместо этого он поинтересовался:

– Что заставило тебя бежать?

– Сватовство, – ухмыльнулась Тони, разглаживая юбку. – Сватовство…

– Чье?

– То-то и оно… Я до сих пор не знаю, как зовут жениха.

– Эээээ? – очень умно уточнил Шальвен, понимая, что в его время бывали свадьбы по сговору, но тут-то кто подсуетился? Не Даэрон же Лассара, спьяну?

– А вот так… Приехали однажды двое господ, такие вежливые все, холеные, лощеные… и заявились в Лассара. Отец, правда, спьяну в них бутылкой запустил, на том бы им и уйти! Так нет! Пошли меня искать по округе…

– Получается, они откуда-то знали о тебе?

– Это как раз несложно. Мы потом с сеньорой Долорес пытались разобраться. Дело в том, что семейств потомственных некромантов не так много. Надо просто проверить, кто есть, что есть… ты меня понимаешь?

– В каких семьях есть подходящие девушки детородного возраста? Это действительно несложно.

Перепись населения проводилась еще в его времена. Надо полагать, и сейчас в Королевский реестр подавались сведения.

Тони кивнула.

– В отличие от тех же Карраско или Андален… я достаточно беззащитна. Поэтому мне и было сделано предложение.

– Какое именно? Можно узнать?

– Да, конечно. Мне предлагали помощь в раскрытии дара, деньги… любовь, заботу, внимание, понимание… все, что я пожелаю. Хоть луну с неба и представление ко двору.

– Что хотели взамен?

– Я обязывалась родить не менее троих здоровых детей.

– И все?

– Да.

– Что сказала твоя… тетушка?

– Сеньора Долорес сказала, что это крайне подозрительно. А на гостей предложила навести порчу.

– Понятно… я бы тоже так поступил. Что сказали гости?

– Начали давить и угрожать, – отчиталась Тони. – Потом ушли.

– Хм… интересно. Просто так взяли и ушли, ничего не предпринимая?

– Мой отец умер, – коротко отозвалась Тони.

– Это была естественная смерть?

– По идее – да. Он пил, пил давно, серьезно… но после естественной смерти можно поднять тело или призвать душу.

– Так… ты пробовала? – подобрался Рейнальдо.

– Я воздействовала своей силой, – поправила Тони. – Я не стала бы тревожить посмертие отца, да и ни к чему. Он меня предал. Мне не хотелось с ним прощаться. Пусть остается в воле матери… но я невольно воздействовала на тело. И обнаружила, что он… оно – не поддается.

– Ага… убийство?

– Сеньора Долорес сказала то же самое. А я… я осталась практически без защиты.

– Не слишком-то ее и раньше было много.

– Рей, ты не понимаешь, – Тони было легко и спокойно рядом с призраком. Сила ее, что ли, так действовала? Как будто рядом с добрым дядюшкой… и тебя сейчас покачают на коленках и леденец дадут. Настрого запрещенный родителями, но от этого только более вкусный… – Пока у меня есть отец… был отец… меня нельзя было выдать замуж, минуя его разрешение. А он бы такое в жизни не дал.

– Алкоголик?

– Представь себе. Я не просто так жила у сеньоры Долорес, отец, выпив, делался либо буен, и договориться с ним не представлялось возможным, либо… либо он просто спал. Мертвецким сном.

– А подделать подпись?

– Сеньора меня не бросила бы. Она бы заставила отца протрезветь по такому поводу, это уж точно…

– Допустим.

Рейнальдо сомневался, но Тони качнула головой.

– Она бы не бросила. Она не хотела возиться с отцом, потому что Даэрон Лассара добровольно и осознанно убивал себя. Не кинулся с башни, но разница невелика, это та же смерть, только отложенная. Но пока он жив, я могу жить рядом с ним, мне не требуется опекун, меня не могут никуда определить…

– Ага! А как только он умер…

– Откуда я знаю, кто еще из родственников у меня есть? За это время аристократические роды столько раз переплетались корнями… явится вот так, завтра, кто угодно, покажет бумагу с печатью, и за мной начнет охотиться полиция. Я подозревала, что сеньора Долорес дает отцу какие-то настои, чтобы он не допился раньше времени. Не была уверена, но мысли были.

– Ты не спрашивала?

Тони качнула головой, и Рейнальдо подумал, что он – идиот.

Спрашивала, нет…

Речь идет о девочке! Это сейчас она девушка, неглупая, симпатичная, а тогда Тони была просто ребенком. Маленькой девочкой, которой пришлось повзрослеть раньше времени.

Девочкой, которая так и не простила своих родителей.

– Прости. Это на самом деле неважно. Скажи, ты не боялась похищения? Или нападения?

Тони хмыкнула.

– Похищать некроманта? Нападать на некроманта на ЕГО земле? Где считай, пыль с прахом перемешана? Где каждая былинка на крови моих предков растет? Каждый камень ею полит?

Рейнальдо только хмыкнул.

– Но ты же не могла…

– Проявить свою силу? А этого и не надо. Достаточно того, что я Лассара. И я позову на помощь.

– Могла и не успеть.

– Не могла. Для этого секунды хватит. А держать меня под наркотиками или чем-то таким они не могли.

Рейнальдо даже не спросил – почему. Сам знал. Для магии такое губительно. Оглушить можно, но ведь не все же время ее в беспамятстве держать? Час, два… больше – опасно. За это время из Лассара не уедешь.

– Похитить не получится, остается законный путь.

– Вот именно. А нет меня – и нет пути. Хотя остаться хотелось, но именно в Лассара меня бы начали искать…

– Поэтому после смерти твоего отца ты…

– Я объявила всем, что уезжаю к родственникам. И уехала.

– Почему в столицу?

Тони пожала плечами.

– Я предполагала, что меня не станут искать – здесь. Братья разругались очень давно, то есть Адан и Даэрон. А мои бабушка и дедушка умерли еще до моего рождения. Станут ли меня искать в семье, которая по всем расчетам должна была меня выгнать?

– Вряд ли. И это столица…

– Сеньор Хуан так и сказал. Затеряться легче всего там, где много народа.

– Сеньор Хуан имел какое-то отношение к…

Рейнальдо замялся, пытаясь сформулировать вопрос аккуратно, чтобы девушка не обиделась, но Тони поняла и кивнула.

– Имел. Он был шулером.

– О, эти бывшими не бывают, прости за тавтологию, – ухмыльнулся Рейнальдо.

– Все же возраст сказывался. Руки ловкость потеряли, а мудрость осталась. Заметь, – хулигански улыбнулась девушка, – его ни разу не ловили!

– И не били?

– Ни разу.

– Действительно, выдающаяся личность…

– Вот я и приехала.

– Ты рисковала. Тебя могли не принять…

Тони пожала плечами.

– Тогда я постаралась бы заработать себе на жизнь. На первое время у меня было немного денег, хватило бы на три-четыре дня. А потом…

– Потом?

Девушка протянула руку и достала из резной шкатулки колоду карт.

– Сеньор Хуан меня тоже учил. Сыграем?

Бумажные листки, словно живые, обвивались вокруг ее пальцев, трепетали, взлетали и падали…

– Смотри?

На стол медленно выложили четыре туза. На них – четыре короля. Четыре дамы.

– Продолжать?

– Не надо. Верю, что тебя бы тоже не побили…

– Не заподозрили.

– Был бы в истории первый некромант-шулер.

– Это и сейчас не поздно. Ты представляешь, какое ты подспорье для игрока? – серьезно похлопала глазами девушка. Рейнальдо аж шарахнулся, потом понял, что его разыгрывают, и улыбнулся в ответ.

– Вредина.

– Есть немного. Я смогла бы… заинтересовать нужных людей. Но не пришлось. Дядя приютил меня в своем доме, а что пришлось немного поунижаться и состроить из себя несчастную сиротку… жизнь дороже.

– Безусловно. В данном случае – особенно.

Рейнальдо подумал, что Антония – авантюристка, но вслух этого говорить не стал.

А кем, кем она должна была вырасти в такой ситуации? В таком окружении?

С такими воспитателями?

Вот чудовище и получилось. Которое искренне считает шулерство доходной деятельностью. И ведь рисковала бы…

– Почему твои воспитатели не приехали в столицу? Может, проще было бы уехать всем вместе?

– Мы думали над этим. Но решили не торопиться. Долорес было сложно сорваться с места. Возраст, хозяйство… Она надеялась, что никому не понадобится. А если уж… обещала направить погоню в другую сторону и уехать. С сеньором Хуаном.

– Но если бы тебе понадобилась помощь?

– Я бы ее получила. Стоило только отправить телеграмму.

– И все равно – авантюра.

Тони пожала плечами.

– Все получилось. Даже лучше, чем виделось.

– А… сеньора Маркос?

Девушка помрачнела.

– Это было… непредвиденно. Я не ожидала дружбы и не рассчитывала на нее. Но отказаться от подарка судьбы не смогла. Они с Долорес чем-то очень похожи… я просто… так получилось.

Рейнальдо кивнул.

Уж такие вещи ему не стоило объяснять.

Две умные сильные женщины. Обе с тяжелой судьбой, обе с несложившейся (или не слишком удачно сложившейся) личной жизнью, с нереализованным материнским инстинктом, одинокие, гордые…

Понятно, что привыкнув к одной, Тони потянулась и ко второй. И даже открылась сильнее, чем стоило бы. И сеньора Луиса неосознанно ответила на ее отношение. Добром на добро, теплом на тепло.

– А что говорит полиция?

– Не знаю, – развела руками Тони. – Мне совестно было спрашивать у Эрнесто, он и так в расстройстве. Сын пропал…

– Не один же он занимается в полиции делами?

– Но я там больше пока никого и не знаю… Вроде как убийцу нашли, его матушка тоже теперь за решеткой, а как уж их там осудят… А плевать! Я свое правосудие все равно совершу!

Тони кровожадно покосилась в сторону спальни.

Там, в одной из коробочек, ожидал своего часа платок. С инициалами «Э. К. Р.» и пятнами побуревшей засохшей крови. А и неважно! Кровь – не завещание, срока давности не имеет…

– Только осторожнее.

– Можешь быть уверен, – кивнула Тони. – Но получат и он, и его дрянь-мамаша! Отбить жениха у сестры, и ту же еще считать виноватой!

Рейнальдо такую важную тему обсуждать отказался. И перевел рассказ на другое.

– А как получилось, что ты смогла видеть… прошлое вещей?

– Не всех вещей, заметь. Но смерть оставляет отпечаток на всем.

– Я понимаю. Расскажешь?

Тони кивнула. И кратенько пересказала, как они с сеньорой Луисой это начали… как получилось, что она увидела. Первый раз, второй…

Рейнальдо оставалось только вздохнуть.

– Мне бы такие способности!

Тони пожала плечами. Она бы и рада поделиться, но что кому дано.

Рейнальдо задумался ненадолго. А потом…

– Говоришь, Джастин и Гвин?

– Да…

– Кольцо из красного золота с белым камнем?

– Да.

– А можешь показать мне второе кольцо? С аметистом?

Тони кивнула.

– Да, я знаю, где его положила сеньора Луиса. А что?

– В мое время была одна семья… покажи, пожалуйста.

Тони прошла в спальню сеньоры, достала из тайника коробочку… но та была подозрительно легкой?

Пустой…

Час поисков убедил Тони, что перстня в магазине нет. Но куда он мог деться?

Просто – куда?!

Ничего не понимаю!

– Могла сеньора Луиса отдать его кому-то?

– Нет.

– Продать?

– Нет.

– Найти хозяина?

– Она и собиралась, – пожала плечами Тони. – Но ее убили…

– А кольцо пропало? Мне одному кажется, что это странное совпадение?

– Но как это может быть связано? Рейнальдо, это нелогично, – Тони потерла виски. – Ее родным просто прислали письмо, и они… ой!

– Вот видишь? Все очень логично. Кольцо пропадает. А сеньора мертва.

– Пропажа случилась ДО или ПОСЛЕ убийства? – задумалась Тони.

– Есть ли в данном случае разница? – поднял брови Шальвен.

– Ну… если это ворье?

– Воры, которые влезли в антикварный магазин и взяли только одно кольцо?

– Хмммм…

– Кто бы и когда не взял кольцо, он знал и куда идет, и за чем именно.

– И знал, что никто не хватится пропажи?

– Если сеньора Луиса молчала о твоем участии, то да. Так наш Джастин и думал. Ее убивают, он забирает кольцо, а наследники… да кому там есть дело? Кто что узнает – и когда?

Тони скрипнула зубами.

– Тогда можно выйти на этого гада через сестру сеньоры?

– Выйти можно. Доказать ничего нельзя.

Антония Даэлис Лассара подняла бровь.

– Мне и не нужны доказательства. Я не суд. Мне хватит лица и имени…

Старые тайны могут быть опасны.

Смертельно опасны?

* * *

Лассара.

Вотчина некромантов.

Жутковатое место?

Самое забавное, что нет. Группа из десятерых монахов добралась до замка достаточно быстро, их подвез на телеге мимоезжий крестьянин, не самих монахов, конечно, но их вещи. И всю дорогу болтал, что дело-то плохое…

Раньше, вот, Лассара дома жили. А сейчас, поди ж ты!

Тяжко, когда в роду одни бабы остаются!

Вот, предпоследняя мужа выбрала, а тот с гнильцой оказался. За чувства сказать нечего, старики рассказывали, красивая пара, и рядом они аж светились. Да разве ж дело, когда после смерти бабы мужик себя в могилу загоняет?

А дом? Хозяйство? Дети?

Не по-крестьянски такая безответственность…

Последняя из Лассара?

А что тут скажешь, малявка еще! Девчонка совсем… Вот и подалась куда-то к родственникам. Понятно, а все ж плохо.

Лассара эта…

Не по-людски, когда дети от родительских могил срываются куда-то в неизвестность.

А уж всякая наваль, которая про Лассара рассказывает, и вовсе тут ни к чему…

Вот тут монахи насторожились. И после наводящих вопросов узнали, что последние пару месяцев о ритане Лассара начали активно расспрашивать.

Кто?

Да ходят тут… со стороны. Ни имен, ни званий, но наливают охотно…

Дом?

В смысле, не лезли чужаки в Лассара?

Да вы что! Это ж Дом Некроманта! Там, небось, и мертвяки сторожат, и всякая нечисть по углам… а вы-то чего туда? Хозяйка разрешила?

Тогда конечно…

Уж простите, что расспрашиваю… ну так я человек простой, мне свой интерес соблюдать надобно, может, чего привезти, отвезти, еще чего понадобится? Так вы Хорхе спросите, а уж в деревне всякий скажет, куда податься…

Предложение помощи было принято с благодарностью. И монахи вступили в Лассара.

Хотя замок совершенно не казался опасным. Белый, легкий, с воздушными окнами, изящной архитектуры… Даже не замок.

Башня, устремленная в небо.

Представить, как в такой атмосфере совершаются разные злодейства, решительно не получалось.

И как некроманты себе такое построили? Ладно бы маги воздуха или воды, им бы пошло. Но некромант должен жить в черном подземелье? Разве нет? И это… узор из черепов? И косточки повсюду? Он же обязан?

Но розарий?

Хоть и полусгинувшие, но даже оставшиеся розы поражали богатством оттенков. Белые, розовые, желтые… когда они все цвели, наверное, это было феерическое зрелище.

Монахи переглянулись и направились к дверям. Звякнули ключи, тихонько и мелодично. Легко распахнулись двери, словно радуясь гостям. Ну хоть кому-то…

И не было в этом движении ничего опасного, ничего угрожающего.

И снова – удивление.

Ничего чёрного, ничего темного в отделке. Светлые тона, голубые, розовые… комната за комнатой… разруха, запустение, сломанная мебель, повисшая клочьями отделка стен, ободранная лепнина. Но если представить это все отремонтированным…

Некромант?

Скорее уж, цветочная фея!

М-да… пока все в доме подтверждало слова Антонии Лассара. Ее отец пил. Она – выживала. Нашли даже детскую комнату… несколько платьев в шкафу. Старых, детских…

Заношенных до дыр и заплат, надставленных по подолу и рукавам – в талии девочка явно не раздавалась. Не с чего…

В погребах тоже ничего не было, но об этом монахов предупреждали. И кое-что съестное у них с собой было. А еще были руки. Нашлись в замке и метлы, и тряпки, и ведра… хоть и в ужасном состоянии, но нарвать веников с куста несложно, а на тряпки пустили пару штор, все равно их моль проела чуть не до кружевного состояния.

Сегодня они устроят уборку, чтобы не жить и не спать в грязи. Впрочем, тут претензий не было. Антония Лассара дом содержать в чистоте не могла, сил не хватало, и она честно предупредила об этом отца Анхеля. Тут неожиданностей не было. А завтра монахи отправятся в библиотеку рода Лассара. Все, кроме двух.

Двое монахов отправятся в городок Лассара и разузнают, что там такое. И кому понадобилась последняя из Лассара.