Глава 9
Тони перебирала безделушки в магазине.
Окна она открыла, чтобы проветрить, занавески подняла, пыль с улицы налетит?
Вот всю сразу и вытрем! Отлично!
Скоро надо будет открывать магазин. Сеньора Луиса хотела бы именно этого. А Тони… что ж. Это лучший способ почтить память ушедшей.
Не молиться в храме, в который и покойная-то не часто заглядывала, нет! Надо делать то, что было бы приятно сеньоре при жизни.
Отдала она все силы магазину? Тони не даст ему пропасть.
Разводила бы она цветы… вот с этим хуже. Но садовника бы Тони точно нашла. Постаралась.
А пока…
У девушки было отличное настроение. Она мурлыкала под нос незамысловатую песенку и смахивала пыль с фарфоровых фигурок.
– Porque aun te amo y sigo enamoraldo…[4]
– Вы хорошо поете, сеньорита.
Тони едва на полметра вверх не подскочила и обернулась, чтобы увидеть милое женское личико. Незнакомке было лет тридцать – тридцать пять, черные волосы уложены в красивую прическу, сверху наброшена белая кружевная накидка, простое вишневое платье подчеркивает стройную фигуру…
– Добрый день, сеньора.
Все же сеньора, на ритану не похожа. Угадала, вот, улыбается.
– Сеньорита, а где сеньора Луиса?
Тони помрачнела.
– Сеньора, вы не в курсе? Ее убили…
– Ох… Простите.
Огорчилась женщина тоже неподдельно. Тони качнула головой.
– Не стоит извиняться. Убийца понесет наказание, я верю.
– Хорошего человека это не вернет, а вашу грусть не успокоит.
– Все равно стоит попробовать. Хотя бы со вторым, – сверкнула глазами Тони. И поменяла тему. Мертвым мертвое, живым – живое. – Что вас привело в магазин? Сеньора Луиса вам что-то обещала?
– Нет. Она не обещала, но помогала. У моей свекрови скоро день рождения…
Тони задумчиво кивнула.
Лицо незнакомки было более чем красноречивым. Похоже, ее свекровь та еще зараза ядовитая. И наколодная. Не ПОДколодная, а НАколодная. Гадкая такая, агрессивная… и опасная. Кусачая и неубиваемая.
Как так получается? Вроде бы каждая девушка наплакаться от свекрови может, но потом в такое и перерождается. Вот как так?
Непонятно…
– И сеньора Луиса обещала вам найти… нечто?
– Свекровь у меня человек сложный. И угодить ей тяжко… она собирает фарфор.
Тони подумала пару минут.
– Статуэтки? Или вазы, посуду…
– Я сама иногда не знаю. Мне кажется, что это просто повод, – лицо женщины стало вовсе уж несчастным. – Муж просил купить ей что-нибудь от нас обоих, а я… сеньора Луиса всегда старалась мне помочь.
Тони взглянула на метелочку в своих пальцах, отложила ее – до поры. Сейчас надо уделить внимание покупательнице. Прошлась вдоль полочек с фигурками и статуэтками, подумала… повела рукой.
Что же тебе нужно?
Что нужно твоей свекрови?
Может быть, то, чего у вас пока нет? И словно чутье толкнуло…
– Сеньора, у вас есть дети?
Женщина сначала качнула головой, а потом уже сообразила, что делает…
– Позвольте…
– Не позволю, – отмахнулась Тони. – Вот, возьмите для вашей свекрови.
На стол встала фарфоровая фигурка. Мальчик на качелях.
Легкий такой, радостный, и фарфор, словно кружево… рядом с ним никогда не случалось ничего плохого. Он сделан доброй рукой и для добрых людей. Ему нельзя не улыбнуться.
Вот и эта женщина посмотрела сначала грустно, а потом уголки ее губ приподнялись вверх.
– Красивый…
– Я сейчас его заверну, чтобы доехал целым и невредимым. А это – вам.
И на стол ложится вторая фарфоровая игрушка.
Тони точно знала, их сделали руки одного и того же мастера, давно, лет двести тому назад. Стоят они дорого, но дело-то не в деньгах… надо такие вещи отдавать людям, которые поймут. Не просто так, а именно оценят.
Вот как сеньору Пенья…
Кто-то поместил бы перо в витрину, и умирало бы оно там с тоски. А он пользуется…
Как этой женщине.
На один вечер ее свекровь вспомнит, каким чудесным был ее сын в детстве. И не станет кушать невестку.
А вторая фигурка…
Она беременная. Это крестьянка, которая прижимает к высокому животу початок спелой кукурузы. И все там ясно… пусть детей у вас будет столько, сколько в нем зерен.
– Это дорого, наверное…
Женщина еще сомневается. Но рука ее уже погладила маленькую, не больше указательного пальца, куколку, бережно так, ласково… она уже не уйдет без этой статуэтки. Фигурка позвала ее.
Тони улыбнулась.
– Не дороже денег.
Сумму она и правда назвала небольшую, женщина даже головой покачала.
– Вы себе в убыток торгуете.
– Нет. Слово даю, – успокоила ее Тони.
– Может, я все же…
– Сеньора, слово сказано. И больше платить нельзя, – Тони погрозила пальцем. – Берите – и уносите. И вот эту куколку держите при себе, хорошо?
– Обещаю.
Тони проводила женщину улыбкой.
– Porque aun te amo…
Вечный вопрос о любви.
Вечный вопрос жизни…
* * *
Когда в дверь дома позвонили, ритана Барбара сорвалась с места, наплевав и на распухший нос, и на красные глаза…
– АМАДО?!
Сына она любила.
Может, только его и любила в этой жизни… разочарование?
Да, разочарование. И память о боли. И свидетельство неудавшегося брака… а чего так болит сердце?
Почему так плохо?
Если бы кто-то сказал ритане, что переживает она больше за себя, чем за Амадо, она бы не поверила. Но все же, все же…
Единственный человек, которого любила ритана Барбара – это ритана Барбара. Остальных – по остаточному принципу.
Амадо?
Сын. А еще – цемент, который скрепляет ее брак с Риалоном. Пусть ненадежный, но Эрнесто порядочен до мозга костей. Если бы у них не было детей, он мог бы уйти.
У них есть сын. Он никуда не денется. Это гарантия обеспеченной старости.
А еще…
Рано или поздно Амадо женится. У него будут свои дети… слово «внуки» ритана ненавидела всеми фибрами души уже давно. Она – бабушка?!
Такого не бывает!
Она слишком молода, хороша… помилуйте, ей же только вчера было восемнадцать! Какие внуки?!
Нет-нет, не будем о плохом. Но…
Это еще одна гарантия.
Больше всего ритана Барбара боялась нищеты и одиночества. А Амадо был гарантией того, что ей это не грозит.
Сначала, когда сын не пришел домой, она не взволновалась. Подумаешь? Может, психанул и ушел, может, в бордель пошел, или у какой бабы застрял? Это потом уже, когда телефонировали из библиотеки, она действительно забеспокоилась. На лекции про своих любимых индейцев Амадо бы не то что пошел – даже пополз! На четырех костях!
И если не пришел, значит, с ним случилась беда, надо его найти, а дальше все покатилось снежным комом.
Волновалась ли ритана Барбара за сына?
Да.
И любой человек получил бы от нее именно такой ответ. Но больше она волновалась за себя. Только неосознанно. Что поделать – самоанализ не входил в число достоинств ританы.
Но на пороге…
– ТЫ?!
– Я… пустишь?
В другой ситуации ритана Барбара не пустила бы. Или когти бы запустила. Или еще что похуже придумала.
А вот сейчас она просто посторонилась.
– Ну, заходи.
Сарита Амалия Карраско медленно, опираясь на трость, шагнула внутрь.
Две женщины разглядывали друг друга.
Соперницы?
Нет. Эрнесто был слишком горд, чтобы Сарита стала соперницей Барбаре. Я тебе не нужен?
Вот и отлично, ты мне тоже не нужна! Перебьюсь! Умерла так умерла. Будь счастлива где хочешь, лишь бы от меня подальше.
Но сейчас они обе…
Барбара была не в форме. Растрепанная, заплаканная, в домашнем платье… нет, не красавица.
А Сарита…
Краше в гроб кладут?
Поверьте, даже спустя десять лет оттуда могут достать – краше. Сарита выглядела так, что мумии ее бы за свою приняли. Некогда ростом выше Барбары, сейчас она казалась ниже.
Высохла, сгорбилась, белую кожу испещрили странные пятна, разводы, морщины… да откуда их столько? Глаза запали, и казалось, едва двигались в глубоких провалах глазниц.
Щеки ввалились, половины зубов во рту просто нет, волосы седые и редкие… как ее опознала Барбара?
Сама теперь не понимала.
Хотя нет.
По голосу. Он у Сариты остался прежним, чистым и ясным. Словно та девушка еще жила внутри изуродованного тела.
Ненадолго, скорее всего…
Руки у нее тоже были ужасные.
И обметанные белым налетом губы, и Творец! У нее капелька крови показалась из носа?
Сарита криво улыбнулась.
– Не ждала?
– Нет, – честно ответила Барбара.
– Я тоже. Риалон дома?
– Да… пришел за полночь, сегодня спит…
– Разбуди, пожалуйста. У меня осталось немного времени. Может, и дня не осталось.
Опять-таки…
В другой ситуации Барбара и не подумала бы слушаться. Но вот эти живые мощи вызывали такой дикий, подсознательный ужас… а вдруг оно заразное? Вдруг и со мной может быть то же самое?
Ритана предпочла послушаться, лишь бы не находиться рядом с чудовищем, в которое превратилась некогда здоровая и цветущая женщина. И лично взлетела на второй этаж. Даже в спальню к мужу заглянула, чего по доброй воле никогда не делала.
Некромант, как обычно, голый, спал на животе, крепко обняв подушку и уткнувшись в нее носом. Сил он вчера потратил… хорошо хоть до дома добраться хватило. Но главное известно, сын жив, остальное дело техники. Найдется, никуда не денется.
– Эрнесто!
Барбара коснулась плеча мужа.
Тот повернул голову и открыл глаза.
Барбара всегда завидовала этой способности супруга. Мгновенно просыпаться – и тут же вспоминать, и где он, и что он, и как он…
Мгновенно собираться с мыслями.
Она так никогда не умела, а без утренней ванны и чашечки чая вообще чувствовала себя разбитой.
– Барба? Что случилось? Амадо?
– Нет! – поспешила его успокоить супруга.
– Тогда?!
– Внизу твоя Дюран… то есть сейчас Карраско. И хочет с тобой поговорить.
Эрнесто открыл рот. Закрыл его. И снова открыл, и опять закрыл. А поди, определись, что сказать в такой ситуации.
Барбара понаблюдала, как супруг изображает глубоководную рыбу, но сила-то осталась при некроманте, и ей было неуютно рядом с супругом. И так плохо, и этак…
– Спускайся. А я пока пойду, распоряжусь, чтобы подали кофе и завтрак.
– Ты ее не выгнала? – удивился Эрнесто, когда Барба, наконец, подошла к двери.
Барбара бросила взгляд через плечо, машинально отметила, что супруг спит совершенно голым, и что телосложение у него не хуже, чем у многих двадцатилетних, и тихо ответила:
– Эрни, в таком состоянии ее никто не выгонит.
И вышла.
По черной лестнице она сто лет не спускалась. Но все лучше, чем через гостиную, где это… это…
Назвать это – женщиной, молодой и красивой, ритана Барбара так и не сумела. Даже просто женщиной…
Жуть же!
Жуткая!
* * *
Эрнесто себя ждать не заставил. И любопытно, и кушать хочется, и на работу надо, и о сыне узнать, и с чем первая любовь пожаловала… все, кроме последнего, у него из головы вылетело. И рыбу он изобразил второй раз за утро.
– РИТА?!
Сарита опустила голову.
– Я, Эрни. Я…
– … и …!!!
А что еще мог сказать некромант. Только вот это. И еще сверху добавить.
Ну, Карраско.
Ну, …!!!
Сарита печально развела руками.
– Жаловаться некому. Сама это допустила…
Эрнесто встряхнулся.
– Так… дай посмотрю. Что именно с тобой делали?
Мужчина деловито достал из жилетного кармана часы, снял с цепочки кристалл обсидиана, отполированный в форме линзы, и уставился на женщину.
Покачал головой.
– Однако!
– Королевская порча. Я знаю…
Эрнесто кивнул.
Главный признак, как говорится, отсутствие признаков. Опыт у него был огромный, и нечто подобное он несколько раз видел, хотя и в более кустарном исполнении. Двадцать лет на службе!
Тут и не такого навидаешься…
– Тебе кто это сказал?
– Лично Вальд.
Эрнесто скрипнул зубами.
И какой надо быть тварью, чтобы вот так с близким человеком поступить? Ну вот именно так? И слова-то сразу не подберешь…
Мразью? Мягко как-то сказано, не находите?
– Это мы еще обсудим подробнее. А пока… у меня дома практически ничего нет, но пару эликсиров тебе выпить придется.
– Бессмысленно переводить их на меня, – махнула рукой Сарита. Лапкой, обтянутой кожей… причем даже у куриц лапки помясистей… И покрасивее будут.
– Почему?
– Потому что порча меня все равно сожрет. День или два… все будет кончено.
Эрнесто и сам это видел.
По тому, как истончилась аура женщины, по черному ореолу вокруг сердца и головы, по черным искрам в ее крови…
Наложено мастерски.
Для кого-то другого, но не для него. Он-то видел…
Он! Вот ключевое слово! А другой некромант? Увидит ли?
Хм… даже чтобы увидеть, надо быть неслабым некромантом, с огромным опытом. А так-то со стороны это выглядит, как…
– Изношенность сосудов. Что лопнет первое, сердце, или сосуд в мозгу не выдержит – не знаю.
А что это воздействие крохотных черных искорок в крови… они просто разъели все и исчезнут. Микрочастицы тьмы. Поди, найди их!
На такое не каждый некромант способен. А самое гадкое, что, допустим, Эрнесто составит заключение, добьется обследования, но результата это не изменит. Сарита умрет, протокол исчезнет. Карраско недаром пробивались ко двору. Король не даст хода делу. Может быть, положит документ в папочку, для полезной информации, но что это меняет для Риты?
– Лучше бы сердце, – поежилась Сарита. – Говорят, это мгновенно, а если разум… нет, не хочу. Так можно ведь долго лежать… но я даже пару дней не хочу. Эрни, как же это страшно!
Голос женщины едва заметно дрогнул, но Эрнесто не обратил на это внимания. Он уже взял себя в руки и, кивнув гостье на кресло, вышел из гостиной. Чтобы вернуться через пять минут с двумя флаконами.
– Сначала тот, что из синего стекла. Потом из красного. Вкус гадкий, потерпеть придется.
– Эрни, ты уверен?
– Рита, ты сюда пришла спорить? – надменно уточнил некромант. Сарита послушно взяла флаконы, открыла первый, понюхала, сморщилась – и уверенно влила внутрь. За ним второй…
– Гадость!
– Посиди спокойно, через пять минут почувствуешь себя лучше. В первом противоядие, правда, не от таких случаев, как твой, но что-то послабее оно сняло бы. Сам варил и напитывал. Во втором укрепляющее.
– Спасибо, Эрнесто.
– Не за что. Рассказывай пока, все равно ты пару минут из кресла не встанешь, даже до столовой не дойдешь.
– О чем?
Эрнесто закатил глаза, отыгрываясь за утреннее удивление.
– О творчестве Вальехо? Нет? Тогда можешь рассказать, зачем пожаловала.
Сарита прикрыла глаза.
Зачем?
А что тут скажешь? Была дурой…
Наверное, дурой и подохнет. Но поступить иначе Сарита не могла. Подло получится!
– Эрнесто, ты знаешь ту девушку, на которой собрался жениться Освальдо?
Тан Риалон напрягся. Но постарался этого не показать.
– Знаю.
– Мне нужно найти ее. Срочно.
– Зачем?
Сарита вздохнула. Потерла лоб.
– Эрни… у меня две дочери. Одна замужем, вторая скоро выйдет замуж, обе счастливы, они хорошие девочки, хоть и бездарные… эта самая Лассара их ровесница.
– И?..
– Я просто хотела ее предупредить. Показаться вот такой, какая я есть – и предупредить. Чтобы не верила Вальду, не верила его деду… я знаю, он может быть обаятельным, но пусть не повторит моих ошибок! – почти стоном вырвалось у женщины. – Не надо!!! Ребенок же! Такой же, как мои…
Эрнесто прищурился.
– Поклянись, что ты хочешь только этого.
– Клянусь, – спокойно ответила Сарита. – Жизнью, смертью и посмертием. Хочешь, на крови поклянусь. Я ей вреда не хотела и не хочу. А вот предупредить девочку надо. Я слышала, как и что о ней говорили.
Эрнесто помолчал пару минут.
– Тебя убивают из-за нее. Фактически. Откуда такое великодушие?
Сарита закрыла лицо рукой. Потом опустила ладонь и взглянула прямо в глаза Риалону.
– Из-за нее? Нет, Эрни! Я была приговорена после выкидыша, когда стало ясно, что никого я больше Вальду родить не смогу. Я еще несколько лет назад знала, что пока выполняю лишь роль прикрытия. Пока не найдется другая подходящая женщина. Я была дурой в восемнадцать, но знаешь, я быстро поумнела! Нашлась Антония Лассара? И какое значение имеет имя? Нашлась бы любая другая… ладно, не любая, подходящая, как я когда-то… но ведь нашлась бы!
– Безусловно.
– Освальдо не станет ждать еще двадцать лет, чтобы получить подходящего потомка. Ждать моей смерти… ему выгоднее жениться сейчас.
Эрнесто кивнул.
– Хорошо. Сейчас мы позавтракаем, ты мне расскажешь, как ты сюда приехала, я телефонирую на работу, и поеду к ритане Лассара. Поедем. Если хочешь.
– Эрни!
– Слово, Рита.
– Слово?
– Ты клянешься не вредить ей.
– Ей? Клянусь. Если… она не влюблена в Вальда?
Эрнесто качнул головой и даже улыбнулся.
– Ритана Лассара на редкость здравомыслящая девушка. Наш дорогой Освальдо ей решительно неприятен, – Эрнесто вспомнил кофе, кота и улыбнулся. – И она выражает это всеми доступными ей способами.
– Расскажешь?
– Обещаю. А ты мне о себе?
Сарита впервые улыбнулась, и Эрнесто едва не отвел глаза. Выглядело это откровенно жутковато.
– Если бы это стоило рассказывать?
– Потренируйся на мне, перед тем как идти к ритане. И пошли завтракать.
– Я не могу ничего есть.
– Сейчас сможешь. Идем.
Эрнесто даже смог не передернуться, когда Сарита прикоснулась к нему. И считал это своим большим личным достижением.
* * *
Как это бывает?
Очень… буднично.
История, увы, не нова, и повторяется из века в век, только и разницы, что здесь семья некромантов. А в обычных семьях такие вещи ядом решаются. Или несчастным случаем.
Ах, мы с супругой страшно любим лазить по скалам или гулять по крышам. Ах, у нее случайно закружилась голова.
Ах, я себя буду вечно винить… примерно с полгодика.
Потом женюсь, но вина останется со мной навсегда. Я ее раз в год буду доставать и проветривать. Наверное…
Сарита не могла рассказать ничего нового. Эрнесто за двадцать с лишним лет в полиции и не такого навидался.
Сначала девушка вышла замуж. Первые лет пять она была счастлива. Потом мужу очень захотелось сына, а рождались одни девочки. И следующие пять… десять лет он упорно делал супруге сына. Параллельно еще и скандалы наверняка устраивал. А чего она все никак не родит наследника? Ась?! И лучше – тройню!
Потом изношенный дамский организм запросил пощады и начал устраивать выкидыши и мертворожденных младенцев. Тоже понятно…
Потом супруг загулял, и семейная жизнь окончательно дала трещину. Хоть вдоль, хоть поперек… как нравится – так и считай.
Жена… в таких ситуациях все поступают по-разному. Но развод-то невозможен… Сарита бросилась устраивать судьбы девочек, которые не особенно волновали отца. Если только в их потомстве дар проявится, но вряд ли. Девчонки все в мать, пустышки…
Тьфу, одним словом.
Семья тоже была недовольна. Сарите напоминали, что ее взяли только из милости, а она даже сына родить не может… начали потихоньку травить, правда, морально. Но Сарита была неглупа.
Она отлично понимала, что это временно. До поры. До настоящего яда. Последние лет восемь она молилась только об одном.
Устроить дочерей ДО того, как от нее избавятся.
Это в восемнадцать у нее на глазах были розовые очки, а в ушах сладкая вата. Или сладкий сироп, разница несущественна…
В сорок она поумнела… немного.
Когда с ней началось… вот это… она тоже сообразила, что происходит. Не полная же дура! Так, частично. И насмотрелась, и наслушалась, и думала о многом.
И готовилась.
Когда понимаешь, что приговорить тебя могут в любой момент, что ты делаешь? Заботишься о тех, кто останется. А заодно обзаводишься союзниками, ну хоть какими, ищешь пути отступления…
Сарита искала.
И нашла себе союзницу в лице одной из горничных. В деньгах женщина не была ограничена никогда, и слугам помогать могла. Что иногда и делала.
У Эсми дочь была больна, и требовался хороший доктор. Сарита оплатила ей доктора – и получила всемерную признательность девушки.
Та и подслушала разговор.
И ритане пересказала.
Освальдо разговаривал с дедом по телефону. А если во время разговора осторожно взять трубку, то с другой стороны ничего слышно не будет. Тут главное вовремя положить ее на рычаг, когда закончится разговор. А то могут и понять, что кто-то подслушивал.
Эсми услышала достаточно.
И что Освальдо одобрил ритану Лассара.
И что дед согласился с его выбором.
И что Сариту пора убирать… впрямую они так не сказали, конечно. Но Освальдо вслух помечтал о вдовстве, а дед его поддержал. Что это значит, понимали обе женщины. И Сарита принялась размышлять о побеге.
Дочери были практически пристроены, младшая помолвлена, скоро свадьба, приданое Сарита перечислила на ее счет в банке…
Там все будет в порядке.
А вот с самой Саритой стало плохо…
Порча? Да, скорее всего… она думала и о яде, но не подозревала, как его можно дать. С порчей проще.
И доказать ее куда как сложнее.
Но когда живешь с некромантами, когда знаешь их привычки, когда…
Сарита решила поговорить с главой семейства Кар-раско. И расставить все точки над «і», перечеркнуть все «t» и прояснить ситуацию до предела.
Она умирает?
Ладно. Но ее дети неприкосновенны.
Глупо?
Ну да! Понятное дело, от умирающей женщины надо ожидать только разумных и взвешенных поступков! Правда же?
Сарита пошла к нему вечером. И оказалась свидетельницей разговора старого Карраско и его внебрачного сына. Тот тоже был в курсе появления Лассара и приехал к отцу не просто так. Вовсе даже убеждая отдать Лассара ему. Дар у него был, но латентный, непроявленный. А вот супруги не было. А раз так…
Почему бы не жениться именно ему?
Хоть завтра! И дети у них могут быть с даром! Проявленным и активным!
Отказ был жестким. Дословно Сарита не пересказывала, но Карраско не церемонился. А чего? Все в его власти.
Сарита перестала быть полезна – ей пора умереть. Вальд будет холостым и пусть только попробует не жениться! В конце концов, можно и подлить чего девчонке, да и силой можно, с бабами только так и нужно, коли своего счастья не понимают, они потом сами еще благодарить будут… вон, увезти ее куда-нибудь в глушь на недельку-другую, и там по-всякому… авось и беременная приедет. И нет, не справится она с Вальдом. Почему?
Она латентный некромант, непроявленный. А Вальд проявленный, умный и опытный.
Эрнесто на этом месте хмыкнул, но Сариту перебивать не стал. Та и не заметила, увлеченная своим рассказом.
Тони планировалось использовать и как племенную кобылу, и добраться до всех секретов Лассара, благо вступиться некому. А если дети пойдут…
Баба от детей – никуда. Ежели она нормальная, а не гиена!
Сарита слушала – и почти умирала там, в нише рядом с дверью.
Страшно было даже не то, как ее списали в отходы. За двадцать с лишним лет семейной жизни она поняла, что это может случиться. Свыклась как-то…
А вот то, с каким цинизмом говорили про юную еще девушку…
А если бы про ее дочь вот так?
Страшная штука материнский инстинкт. Сарита поняла, что ей просто жалко эту девочку… ну а кто она – взрослая, что ли? Восемнадцать лет, сирота… как ее младшенькая считай…
Ну и…
Отомстить хотелось.
Даже не Антонии Лассара, которая, как следовало из разговора, от Вальда шарахалась. А вот всем Карраско…
Сарита подумала день – и решилась. Хотя подозревала, что старый Карраско был в курсе. Она решила лечь в больницу, потому как плохо себя чувствовала…
Что ж!
Ей разрешили – пусть Сарита умрет не в доме Кар-раско, а у всех на глазах. Меньше подозрений будет.
Кинуться к Эрнесто ей тоже не помешали.
Очень даже незатейливая история.
* * *
Эрнесто дожевал омлет, который казался ему не вкуснее травы, и бросил на стол вилку. Та покатилась, упала, зазвенела…
– Я сейчас переговорю с Барбарой, и мы поедем. Пять минут, Рита.
– Да, Эрни.
Эрнесто кивнул и вышел вон. А Сарита смотрела на упавшую вилку.
Вот так… и она сама упадет. Наверняка. А что с ней будет дальше? Куда она полетит? Во мрак? Или…
Больше всего пугала неизвестность. Карраско – некроманты и властны даже над посмертием. Вот ведь беда – помереть спокойно и то не дадут.
Впрочем, долго предаваться печальным мыслям ей не дали. Эрнесто вернулся быстро, через пару минут, и помог Сарите встать. Погрузил ее в мобиль. Он был собой недоволен.
Сына не нашел.
А теперь вот…
Хорошо ли это – взваливать на девушку такие задачи?
Плохо. Но разве он может поступить иначе? Дурак…
* * *
Тони проснулась поздно. Рита уже была в магазине и вовсю шуршала на кухне. Шальвена не было, но Тони его не звала и не искала. Призрак цел, а что занят своими делами…
А что – нельзя?
Она ему не запрещала, про сеньора Пенья он очень удачно узнал, теперь они друзья навек, и Тони подозревала, что сеньор даже ей чуточку больше обязан, чем она ему… Шальвен честно предупредил, что будет проверять свою гипотезу насчет колец, и девушка не станет его выдергивать. Особой надобности нет… Пусть работает.
А она подумает, как лучше поговорить с Эрнесто Риалоном.
– Муррм? – поинтересовался с подушки Сеньор Мендоса. Как и всякий приличный кот, он полагал, что раз уж пустил в свой дом человека, тот должен приносить ему еду и служить грелкой. И проспал всю ночь на подушке у Тони.
Та не возражала.
Пушистое теплое тельце было приятно обнимать и гладить в полудреме, а мурчал кот вообще изумительно. Никакого сонного зелья не надо!
– Разберемся, правда, кот? А пока предлагаю одеться и позавтракать. Тебе-то хорошо, у тебя шкурка. А нам, людям… да, нам сложнее.
Тони уложила волосы, подумала, надела розовое платье и спустилась вниз. Рита тут же поздоровалась, захлопотала вокруг, поставила перед Тони тарелку с овсяной кашей, положила в корзинку булочки, мед и варенье в розетки… и не сильно удивилась приглашению. Ясно же – ритана человек хороший, и не чванится.
Рита свое место не забудет, но уважение – не только кошке приятно. Мало ли что она прислуга и из рыбаков? Ритана ее в обиду не дала, и расположение показывает…
Хорошая она, хоть и некромантка. Ну так… всякое ж бывает!
Да, и коту надо мяса положить. Пусть составляет дамам компанию.
Маркус Мендоса всецело одобрил такое решение и тоже приступил к завтраку. Хорошо, когда люди правильно понимают свое место в кошачьей жизни!
Девушки как раз уничтожили содержимое корзины и собирались пить кофе, когда Рита случайно взглянула в окно – и подскочила.
– Ритана! К вам!
– Кто?
Тони как раз сидела спиной к окну и видеть никого не видела. А вот Рита заметила. Ветерок тряхнул штору, открывая стекло, ну и…
К магазину медленно подкатывал мобиль. Явно – к магазину.
– И кого демоны с утра принесли? – недовольно проворчала Тони. И тут же улыбнулась. – Рита, можешь успокоиться.
– Ритана?
– Это тан Риалон. Считай, он свой.
Рита кивнула, решив потом прояснить, насколько и для кого этот тан – свой, но посуду убирать все равно не бросила. И быстро, быстро…
Свой там, не свой… Лучше не нарываться.
* * *
Женская фигура рядом с таном не понравилась девушке еще из окна. А уж в магазине… Вдвойне?
Еще и мало будет. Раз так в сотню, не меньше!
Не успела Сарита переступить порог, как Тони поднесла руку к горлу и отшатнулась. Сеньор Мендоса вообще зашипел, словно три гадюки, и с пробуксовкой когтей рванул из гостиной. Шляются тут, понимаешь… Приличные коты от такого подальше держатся!
– Кто это?!
Какая там вежливость? Горло аж сдавило. И в глаза словно черного перца насыпали, аж защипало!
– Сарита Амалия Карраско, в девичестве Дюран, – представил Эрнесто. – А это Антония Даэлис Лассара.
Тони отступила еще на пару шагов.
– А… что с ней… с вами, ритана?
Сарита хотела открыть рот или хотя бы поднять вуаль, но Эрнесто не дал. Некроманты… они такие некроманты!
– Тони, ты чувствуешь?
– Чего ту не чувствовать? Порчу? – непочтительно фыркнула Антония. – А что, можно ее НЕ почувствовать?
– Можно, – тихо произнесла Сарита. – Еще как можно…
И все-таки подняла вуаль.
Нельзя сказать, что Тони повторила высказывания Эрнесто. Но для восемнадцати лет у нее был неплохой словарный запас. Впрочем, долго она не разглагольствовала.
А вспомнив, что в магазине есть посторонний, подняла руку и шагнула к кухне.
– Рита!
– Да, ритана?
– Рита, будь другом, оставь нас одних? Тут дела некромантские…
Рита кивнула.
Как и большинство слуг, она была любопытна. И в щелочку уже подглядела. И…
Что бы ни случилось с ританой под вуалью, она будет от этого держаться подальше! Это уж точно! Так что уговаривать не пришлось. Только дверь стукнула, и юбка мелькнула. А Тони, опустив щеколду, вернулась к гостям. Хватило ей одного вопроса.
– Карраско?
– Да.
Сарите тоже его хватило. Задан-то он был правильно, чего уж там! Карраско. И причина, и следствие, и пролог, и некролог.
– Чем мне поклясться, что я не проявляла к Карраско никакого интереса? Вчера я сказала ему, что он мне не нужен. И никогда не будет нужен.
Сарита слабо улыбнулась.
– Можешь не клясться. Я просто хотела тебя предупредить. Но если ты и сама все поняла… тем лучше.
– Сложно было НЕ понять, – проворчала Тони. И посмотрела на Эрнесто. – Почему вы это не сняли? Эрнесто?! Почему?!
Эрнесто развел руками.
– Тони, посмотри внимательно. Ты эту порчу видишь?
– Да.
– Я тоже. И моих сил на нее не хватит.
– Так…
– А самое главное, если я ее сниму, это почувствует старый Карраско. И нашлет новую.
– Замечательно… и потому надо убивать ритану?
– Пока я замедлил течение болезни, – качнул головой Эрнесто. – И надо найти выход. Подходящий…
– Слушаю.
Не то чтобы Тони была альтруисткой. Или кидалась на помощь всем и каждому, нет… Но есть вещи, которые спускать не стоит.
И свободный неженатый Освальдо Фаусто Карраско ей тоже рядом не нужен. Это уж точно…
Эрнесто потер лоб.
– Признаться честно, ританы, я не ожидал такого подхода…
Две женщины посмотрели на некроманта. Потом друг на друга. А потом вдруг, неожиданно даже для себя самой, Сарита хихикнула.
– Эрни, ты полагал, что мы станем тратить время на глупые бабские склоки? Когда у меня его почти не осталось?
Примерно это Эрнесто и предполагал. Но как о таком скажешь вслух?
– Я привык к самому нелогичному человеческому поведению, – выкрутился мужчина. И посмотрел на Тони. – Можно мне кофе?
– Насколько я понимаю, это значит, что тан Риалон придумал выход из ситуации, – хмыкнула девушка. Но кофейник был горячим и на плите, оставалось только разлить чудесный эликсир по маленьким чашечкам, добавить сахар, сливки, лимон и мед по вкусу (лимон – тану Риалону) и вручить чашечки гостям. Ну и самой устроиться в кресле.
– Я тебя хотела предупредить, – шепнула Сарита.
– Спасибо…
– Тебе надо поберечься. Освальдо может тебя просто похитить…
Тони хмыкнула.
– Ну-ну…
Вариант с насильником в ее жизни уже был. Не учел бедняга лишь одного, что ведьмы – это вам не простые прямолинейные некроманты. Ведьмы тебе так жизнь испортят, что некромантам там уже делать будет нечего.
Импотенция?
Ага, а проказу вдруг не хотите?
Мгновенную? И приступы тошноты, и головокружение… ладно! Чуточку они перестарались, негодяй помер без причастия. Но Тони насильника не пожалела. Сам виноват, она его в кусты не тащила, штаны на нем не рвала и не обещала, что ему понравится.
Вот и не понравилось, какие претензии? Ах, высказать не может?
Ничего, призрака всегда вызвать можно. Пообщаться. Нет претензий? Вот и ладушки…
Эрнесто Риалон выпил кофе. Подумал пару минут.
– Тони, а как получилось, что ты увидела порчу практически сразу?
Ответом ему был недоуменный взгляд.
– А разве не видно?
– Мне – нет.
– А я у Долорес такого навидалась…
Тони действительно не понимала, в чем проблема. Видно же!
Вот порча, вот она по крови течет… странная какая-то, но, наверное, у некромантов так? Или нет? Недоуменный взгляд на Эрнесто показал, что он тоже не понимает.
– А Долорес – это кто? – воспользовалась шансом Сарита.
– Моя тетушка. Ведьма, – пояснила Тони. И хлопнула себя по лбу. – Ох!
Эрнесто почти синхронно повторил ее жест.
– Я – идиот! Ведьма? Порчи?!
Тони закивала.
А ведь и правда! Кому в этом еще и разбираться, как не ведьме? Вот и Тони у нее научилась! А что порчу некромант наслал, так и она… не мимо пробегала. Она и увидела!
– А снять ее ты сможешь?
Тони присмотрелась к Сарите повнимательнее, качнула головой.
– Нет. Долорес тоже не смогла бы. То есть… у меня опыта не хватит. А у нее, наверное, сила не того направления. Я не знаю, как это можно совместить.
Эрнесто кивнул. Лучше бы и он не сформулировал.
Но…
– Тони, а ты хотела бы помочь? – прищурился он.
– Да, – не стала колебаться девушка.
– Тогда у нас есть небольшой шанс. Рита, прости, но он действительно мизерный.
– Я на любой согласна, – спокойно отозвалась женщина. Со смертью она уже смирилась. Но с жизнью? С возможным выздоровлением?
Простите, страшновато… так что лучше не верить. Тогда и разочаровываться не придется.
Эрнесто принялся постукивать пальцами по столу.
– Придется нарушить закон. И сильно.
– Что-то в законе неправильно. Если доказать убийство по нему нельзя, а предотвратить можно только его нарушением, – в тон ему отозвалась Тони.
Откуда ей было взять почтение к закону? От ведьмы и картежника? Ну-ну…
Эрнесто с уважением посмотрел на девушку.
– Хорошо. Тогда излагаю свой план. Тони, и тебе придется потерпеть гостью в доме. Я сейчас очерчу все защитным кругом…
– Ой! А может, не надо?
– Тони?
Девушка замялась, но потом махнула рукой и решила потом сознаться Эрнесто во всем. Еще и с Шальвеном познакомить.
– А от чего или кого будет защищать круг?
– Ни от чего. Просто нельзя будет почуять, кто внутри.
Тони потерла кончик носа и сообразила.
– Амадо… именно в таком круге?
– Да – кивнул Эрнесто. И внес коррективы: – Ладно. Весь дом я не окружу, одной комнаты хватит. И ты в ней будешь сидеть, Рита. Поняла?
Сарита кивнула.
Какая ей по большому счету разница? Хотелось бы перед смертью еще дочек повидать, но… она им напишет. Раз уж за руки подержаться не судьба…
– Хорошо.
– Сегодня-завтра я все организую. И завтра ночью будем проводить ритуалы. Тони, я вынужден просить тебя о помощи дважды. И о приюте для Сариты, и о помощи как некроманта…
Тони взмахнула рукой в воздухе.
– Сочтемся.
Эрнесто медленно кивнул.
– С меня будет причитаться. И сильно.
Девушка покачала головой.
– У меня есть пара вопросов по некромантии. Вполне законных. Если поможешь с ними справиться, буду признательна. Очень.
– Помогу, конечно. Я тебе и так за Амадо обязан… боюсь, не расплачусь.
– А я не буду взыскивать проценты, – пообещала Тони.
Ответом ей была улыбка Эрнесто.
– Договорились. Пойду я рисовать звезду защиты. В какой комнате можно это сделать?
Тони задумалась.
– Наверное, в гостевой… там и ванная есть…
Эрнесто замялся еще раз.
– Тони, Рита, я могу нарисовать звезду размером с комнату. Больше надо было вкладывать на стадии постройки дома. Или весь его окружать, но это уж точно привлечет внимание… поэтому одна комната. И НЕ ванная…
Тони догадалась первая.
– Ночная ваза у меня есть.
Эрнесто развел руками и повернулся к Рите.
– Пару дней придется потерпеть. Если выйдешь за контур, Карраско тебя почует. А он у Тони бывает.
Рита молча кивнула. Риторических вопросов, вроде: «в каком месте были мои мозги, когда я выходила замуж?» она не задавала. К чему? И так понятно, что не головой думала…
Эрнесто вытащил из кармана мел и взглянул на Тони.
– Куда идти?
– Я провожу, – поднялась девушка.
Сарита осталась сидеть.
Она чувствовала себя намного лучше, чем вчера, позавчера… да вообще, лучше, чем последние пару недель. И не ожидала такого.
Эрнесто бросился ей помогать.
Лассара тоже не отказала. И собирается приютить ее в своем доме.
Даже Барбара…
Оказывается, мир полон хороших людей? Как странно, при таком разнообразии она умудрилась найти себе в мужья такую законченную сволочь? Уметь надо!
* * *
Оставшись наедине с Тони, Эрнесто решил не терять времени, а спросить прямо:
– Чем я могу отплатить за доброту?
Тони вздохнула.
– Это достаточно деликатный вопрос, и касается он не одной меня. Я посоветуюсь и скажу, хорошо?
Эрнесто прищурился.
– Я знаю этого человека?
Тони решительно качнула головой.
– Нет.
– Требуется моя помощь именно как некроманта?
– Да.
– Хорошо. Я помогу в любом случае…
А про укол ревности Эрнесто решил промолчать.
Антония Даэлис Лассара ему никто. Он женат. И вообще… куда ты лезешь, старый козел? Совсем ума нет…
* * *
Когда Эрнесто уехал, Тони поднялась к Сарите. Женщина лежала на кровати и выглядела очень уставшей.
– Я могу вам чем-то помочь?
Защитный контур Тони благоразумно не переступала. Мало ли что…
Сарита качнула головой.
– Нет, Антония. Вы позволите вас так называть?
– Почему нет? – и Тони все же не удержалась. – Я правильно понимаю, что ваши дети мне ровесники?
– Неправильно, – с легкой иронией (прогресс, раньше она была на это не способна) отозвалась Сарита. – Вы младше.
– Тем более.
– Тогда я так и буду вас называть. Антония, я понимаю, что принесла в вашу жизнь сложности…
Тони качнула головой.
– Нет. Вот Освальдо Карраско в нее принес бы и сложности, и ужас кромешный. А вы, не знаю уж из каких побуждений, пытались помочь. И я за это благодарна.
– Даже если я хотела отомстить мужу?
– Но вы ведь не хотели меня убить?
– Нет.
– Вот и весь ответ. Вы хотели меня предупредить, пусть из своих собственных побуждений, но мне-то это лишь на пользу?
– Верно, – вздохнула женщина. – Антония, скажите, между вами и Эрнесто есть… что-то?
Тони даже не задумалась.
– Да.
– Берегите его. И не теряйте. Я была дурой в свое время, не будьте вы такой – в ваше.
– Не буду, – согласилась Тони. Протянула руку, лишний раз не пересекая защиту, и поставила на стол у двери маленький колокольчик. – Позвоните, если вам что-то понадобится. Я прибегу.
– Спасибо, Антония.
– Не стоит благодарности.
Вниз Тони спускалась со смешанными чувствами.
Вот зачем она сказала про Эрнесто?
Но… Между ними и правде есть нечто. Есть дружба. Есть симпатия. Есть приязнь.
Любовь?
Нет, любовью это как раз не назовешь. Но у них ведь хорошие отношения, верно? Вот об этом она и сказала. А что там себе подумала бывшая Дюран…
А это ее трудности!
Но почему Эрнесто ей помог?
Потому что бросить человека на произвол судьбы в такой ситуации было бы подлостью. Невероятной и неизмеримой подлостью.
Или потому что до сих пор любит?!
Эммм… Тони это не касается. Ведь правда же?
Правда! Наверное… но вообще, она заинтересована в том, чтобы Сарита оставалась жива. И Освальдо будет женат, и Эрнесто… Эрнесто, кстати, тоже женат.
Риалон заслуживает кого-то получше своей грымзы, это уж точно. Но кого? Не эту же Дюран? Которая больше двадцати лет назад предала его, польстившись на богатство и титул…
Тьфу, дура!
Но ведь за это не убивают, правда?
Жила себе, и жила бы, внуков растила, детей любила… а она их любит. И вот! Как хотите, а это подлость. Освальдо поступил, как гадина. Не в отношении Антонии, так что ей и прощать тут нечего. Но и забывать…
Долорес старалась вложить в голову девочки частичку своего жизненного опыта, и Тони отлично понимала, что применялось сейчас. О чем она помнила.
Люди часто делают подлости. Не тебе, не обязательно тебе. Может, родным, может, близким, чужим – чаще всего. Вроде как если не в семье, то и подлость сделать можно. Натура у них такая.
Казалось бы – что тебе до этого? Но ты смотри… Если человек делает подлости посторонним, ты можешь подпустить его к себе. Помни, что дрянь, но общаться, разговаривать, даже пользоваться – можно. Только помни, что доверять ему нельзя ни при каких условиях.
А вот если человек в своей семье подлости делает… Гони такую мразь! Потом тряпку вымой – и снова гони! Не допускай в свою жизнь! Если он родных и близких во имя своих интересов не пожалел, тебя-то такое уж точно телегой переедет и не обернется. Это даже не человек. Это нелюдь.
И учти, оправдываться такие существа любят и умеют. У них и язык хорошо подвешен, и аргументы наготове, а то и верой прикроются, словно на дерьмо простынку накинут. Таких век не переговоришь, а значит, и говорить с ними не о чем. Есть поступок? Есть. Он подлый? Подлый. И не надо никаких разговоров больше. Ты ж с нужником не беседуешь? Вот и с такими не о чем…
С одной стороны, Сарита не семья Освальдо. Кровью она с ним не связана. Не мать, не сестра, не бабушка.
С другой…
Он давал ей слово перед Творцом. Что будет любить и заботиться, почитать и делить все трудности. Он жил с ней двадцать с лишним лет, спал в одной кровати, ел за одним столом, сделал детей и растил их… это – не семья? А куда еще-то семейнее?
И такое предательство.
Освальдо может говорить, что ему вздумается. Но Тони не подпустит его к себе и на три метра! На одном поле… спать не ляжет!
И не надо говорить, что это обстоятельства, что Сарита сама виновата, что с другой женщиной…
Нет никакой разницы! В какую булочку дерьмо ни запихни, повидла не получится! Так что определенную благодарность к Сарите Тони испытывала. Но не настолько, чтобы отдать ей Риалона.
Пусть сам потом решает, нужна ему эта дама или нет.
Сам, все сам… но потом! Позднее…
Додумать о сроках Тони не успела. Из стены вылез Шальвен.
– Тони, у меня новости. У нас гостья?
– У меня тоже новости. Обменяемся? – предложила Тони. – Кажется, я нашла, что предложить Риалону в обмен на твою привязку ко мне.
– Отлично! А я нашел владельца твоего перстня. Того самого…
– И? – Тони видела, что призрак не договаривает.
– И перстень сейчас у него.
* * *
Амадо проснулся в полной темноте.
Голова болела, подташнивало…
– Где я?
Юноше казалось, что он произнес эти слова. Но на самом деле, их не услышали бы и стоя в метре от него. Так слаб и тих был его голос…
Амадо попробовал поднять руку – бесполезно.
Встать?
Тоже не получится… сил нет, их совсем нет… он умирает?
Умер?
И все же одного его не оставили. Слабый свет тусклой лампы показался ему ярче полуденного солнца. Амадо тихо простонал – и опустил каменно-тяжелые веки.
– Полагаю, тан, вы в недоумении, – произнес рядом с ним тихий голос. Амадо не пытался открыть глаза, но даже если бы смог… это ничего не дало бы ему. Собеседник был одет в плащ, который закрывал его с ног до головы. Наружу не выбивалось ни пряди волос, ни кусочка кожи. И даже рука, которая держала лампу, была затянута в перчатку, а потом закутана рукавом. – Я развею его. Вы у нас в гостях, и останетесь здесь на некоторое время. Возможно, продолжительное.
Амадо опять застонал.
– Не переживайте, умереть вам не дадут. Так получилось, нам нужен один человек, и возможно, вы будете полезны. А пока располагайтесь поудобнее. Вскоре вас придут кормить.
Юноша слушал молча. После нескольких дней без воды и еды сил у него не было даже на стоны.
Этим людям кто-то нужен?
Что ж… отец наверняка ему поможет.
А что дальше?
Сейчас у Амадо не было сил над этим думать. Вообще не было сил. Выжить бы…
Как же ему плохо!