Глава 13 Есения

Утром седьмого дня я проснулась с ощущением, что все хорошо. Это было непривычно. Обычно я просыпаюсь с ощущением, что нужно что-то проверить: безымянный палец, правое запястье, документы о разводе. Рефлекс. Вырабатывается за три года. Сегодня я просто лежала, смотрела в иллюминатор и думала о том, какое красивое море, что через шесть дней будет Барселона, и что это неважно, потому что сейчас мне хорошо. «Ты влюблена», – сказал внутренний голос. «Знаю», – ответила. «И не паникуешь?» «Нет». «Это что-то новенькое». «Да». Внутренний голос помолчал. Потом сказал, почти нежно, как говорят, когда совсем не знают, что возразить: «Ладно. Тебе хорошо». В салоне за завтраком была Алла Громова. Одна, Виктор ушел смотреть на местные лодки, Берг унес ноутбук на палубу, Соня снимала рассвет. Алла сидела с кофе и с видом человека, который давно все решил и просто ждет удобного момента. Момент наступил, когда я налила себе кофе. – Есения, сядь. Не «садитесь». «Садись». Это был переход на новый уровень отношений, я почувствовала, что отказываться нельзя. Села. Алла посмотрела на меня внимательно, как смотрит оценщик на предмет, который принесли во второй раз, уже зная цену, проверяя остальное. – Вчера вечером, – сказала она, – капитан разговаривал с Феррари на корме. – Знаю. – Один на один. Двадцать минут. – Знаю, Алла Викторовна. – Марко сегодня утром пьет кофе с таким лицом, с каким пьют кофе люди, которым объяснили правила игры. Доброжелательно объяснили. Но четко. – Алла Викторовна… – Помолчи, – сказала она спокойно. – Я говорю. Я замужем двадцать три года. Виктор – мой третий муж. Первые два были хорошими людьми и плохими мужьями. Это бывает. Знаешь, как я поняла, что Виктор другой? – Как? – Он поспорил с моим отцом из-за меня. Публично. Мой отец был не прав, и Виктор это знал и сказал. Прямо. При всех, – она улыбнулась чему-то своему. – Это было некрасиво. Это было неудобно. Это было именно то, что нужно. Я смотрела на нее. – Капитан пошел к Феррари, – сказала Алла. – Сам. Вечером. Это было непрофессионально. Это было неудобно. Ты понимаешь, что это значит? – Понимаю, – сказала тихо. – Хорошо, – она поставила чашку. – Теперь второе. Ты боишься. – Откуда вы… – Есения. У тебя на лице написано все, что ты думаешь. Это редкость в наше время и это хорошее качество, – Алла смотрела на меня прямо. – Ты боишься, что это закончится. Что Барселона, и разъедетесь, и все. Верно? – Верно. – Глупости, – просто сказала Алла Громова. – Что? – Глупости, – она взяла кофе. – Слушай внимательно. Я кое-что скажу тебе о мужчинах, которые выбирают море, – пауза. – Они не уходят от женщины, которую любят. Они уходят к морю. Это разные направления. Понимаешь? Задумалась на секунду. – Понимаю, – сказала наконец. – Хорошо, – удовлетворенно кивнула Алла. – Виктор уезжает на рыбалку. Каждый год. Две недели в Карелии, комары, палатка, ни душа, ни связи. Я отпускаю его уже двадцать три года. – И? – И он возвращается. Каждый раз, – она слегка улыбнулась. – С рыбой и с таким видом, будто вернулся домой. Потому что я – его дом. А не Карелия. Я смотрела на женщину. – Стань домом, – просто сказала Алла. – Остальное приложится. За дверью послышались легкие, быстрые шаги, это была Соня. – Есения! – она влетела в салон с телефоном в руках. – Есения, я сняла такой рассвет! – Соня, – сказала Алла, не оборачиваясь. – Что? – Мы разговариваем. – Я просто... – Соня. Соня посмотрела на Аллу. Потом на меня. Убрала телефон. – Я на палубе, – сказала и вышла с достоинством человека, который все понял и готов подождать. Мы с Аллой еще помолчали минуту. Хорошим молчанием, таким, в котором не нужно ничего добавлять, потому что все уже сказано. – Алла Викторовна? – Да. – Вы поставили на пятый день. – Да. – Проиграли. – Да, – она улыбнулась. – И рада. Я уже говорила, редкость, когда рада проигрышу. – Кто выиграл тотализатор в итоге? – Никто, – она пожала плечами. – Все поставили на разные дни. Это не тотализатор. Это был способ Димы не сойти с ума от ожидания. Я засмеялась. – Дима хороший человек. – Дима болтун, – сказала Алла. – Но да. Хороший. Она встала. Одернула блузку. Взяла сумку. – Есения. – Да? – Скулы хорошие. Помнишь, я говорила, с такими скулами либо одна, либо очень счастлива? – Помню. – Второе, – сказала Алла Громова просто. И вышла. *** Соня ждала на палубе. Она спрятала телефон, это был жест уважения, и я его оценила. – Ну? – спросила она. – Алла Громова – мудрый человек. – Алла Громова – страшный человек, – Соня задумалась. – Мудрый страшный человек, – еще подумала. – Нет, страшный мудрый человек. Порядок слов важен. Я рассмеялась. Соня смотрела на меня с той внимательностью, которая появляется у нее, когда она не снимает. Серьезной, настоящей. – Есь, – сказала она, – ты сегодня какая-то другая. – Какая? – Как человек, который что-то решил. – Решила. – Что именно? – Не бояться заранее. – Хорошее решение, – Соня кивнула. Медленно, серьезно, не для контента, для себя. – Жанка посоветовала. – Кто это? – Подруга. – Умная женщина. Есения? – А? – Можно я сниму, как ты сейчас стоишь? Вот так. У борта. Со светом. – Соня. – Без него в кадре. Просто ты. Просто море. Это красиво. Я посмотрела на нее. Потом на море. На синюю воду и дальний берег. – Снимай. *** Капитан появился на палубе в одиннадцать. В форме, с планшетом, с профессиональным лицом. Кивнул в пространство, ни для кого конкретно. Я кивнула тоже в пространство. Соня рядом со мной издала звук, похожий на сдавленный смех. – Тихо. – Я молчу, – сказала Соня. – Я очень громко молчу. Капитан прошел мимо, остановился у борта в трех метрах, смотрел на горизонт. Делал вид, что изучает что-то профессиональное на планшете. Планшет был выключен. Я видела темный экран. – Есения Олеговна, – сказал не поворачиваясь, – погода хорошая. – Вижу, капитан Тихомиров. – К вечеру ветер усилится. – Карина предупредила. – Хорошо. Как рыба? – спросил он. – Смотрит. Все знает. Молчит. – Правильная рыба. – Я ей говорю. Соня рядом издала еще один звук. Я наступила ей на ногу. – Ой, – сказала Соня. – Соня споткнулась, – сообщила я капитану. – Я слышал. В уголке его рта мелькнула улыбка. У меня немедленно что-то произошло в районе солнечного сплетения. «Есения Олеговна», – сказал внутренний голос. «Знаю, – ответила. – Влюблена. Мы это уже обсудили». «Просто напоминаю». «Не нужно. Я помню каждую минуту». Капитан убрал планшет. Развернулся. Пошел в рубку. Соня смотрела ему вслед. – Есь? – А? – Он нарочно спросил про рыбу. – Я знаю. – Это не странный вопрос. – Я знаю, Соня. – Это «я думал о тебе» вопрос. – Я знаю. – И ты ему ответила про рыбу. Что за рыба? – Неважно. – О, я поняла, это называется флирт на уровне высшего пилотажа. Сдержанно, между строк, с какой-то рыбой, – она покачала головой с восхищением. – Я это сниму когда-нибудь. Художественный фильм. – Соня. – Уже молчу, – сказала она и достала телефон. *** Вечером Марко нашел меня у борта. Встал рядом. Помолчал своим добрым молчанием. – Есения. – Марко. – Я хочу тебе кое-что сказать. – Говорите. – Капитан пришел ко мне вчера, это было немного нелепо и очень правильно. Я знаю его не первый год и такого видел впервые. Такие люди не приходят просто так, Есения. Запомни это. – Запомнила. Марко кивнул. Постоял еще минуту. – Ресторан в Москве откроется в ноябре. Если захочешь, приходи. Я приготовлю лучший тарт, который ты когда-либо ела. – Лучше, чем в Ницце? – Намного, – сказал с итальянской скромностью. – Жду. Ушел. Я смотрела на море. Где-то за спиной в рубке горел свет, я видела его отражение в воде. Силуэт за штурвалом. Высокий. Знакомый. «Капитан моего сердца», – подумала. Зашел без разрешения. Взял штурвал. Ведет. Пусть ведет. *** Судовой журнал яхты «Афродита». Седьмой день. Курс – зюйд-вест. Ветер – 8 узлов. Все пассажиры на борту. Феррари М. спокоен. Вежлив. Профессионально. Как и всегда. Алла Викторовна Громова провела беседу с пассажиркой Коротковой Е.О. Тема неизвестна. Результат налицо. Погода ясная. Инцидентов нет. Рыба в четвертой каюте по-прежнему молчит. Правильная рыба. Наша рыба.