Глава 16 Капитан

Письмо пришло в шесть утра. Я читал его трижды. Не потому, что не понял с первого раза, – понял сразу. Просто когда что-то важное, то перечитываешь. Проверяешь. Убеждаешься, что правильно понял. Новая яхта. Лучшая в компании, я знал ее, видел в порту три года назад, стоял рядом и думал, что вот это моя цель. Маршрут: Дубай – Мальдивы – Сейшелы. Контракт на год. Деньги, которых я не видел никогда. Выход через два дня после Барселоны. Я положил телефон. Встал. Подошел к иллюминатору. За стеклом было Средиземное море в шесть утра, серо-розовое, спокойное после вчерашнего шторма. В каюте номер четыре спала Есения. Я это знал точно, она заснула у меня груди, дыхание ровное, я даже сейчас, кажется, его слышал, через все переборки. Выучил этот звук, как выучивают показания приборов, нет, не специально, просто он стал частью того, что я отслеживаю. Это само по себе было уже ответом. Я просто еще не был готов его услышать. День я провел на мостике. Работа была настоящая, не придуманная. После шторма у Сардинии нужно было проверить оборудование, переписать маршрут, связаться с барселонским портом. Я работал методично, по списку, как всегда. Телефон лежал на столе. Письмо было открыто. Я не отвечал. В девять пришел Дима с отчетом по двигателям. Положил бумаги, посмотрел на меня. – Все в порядке, Дима. – Я ничего не сказал. – Ты смотришь. – Я всегда смотрю. Это моя работа – наблюдать за состоянием оборудования. – Я не оборудование. – Конечно, нет, – сказал Дима с видом человека, который думает ровно обратное. – Двигатели в норме. Все в норме. Вы не завтракали. – Не голоден. – Федул обидится. – Федул поймет. – Федул никогда не понимает, когда не едят его еду. У него это личное. Я посмотрел на Диму. – Иди. – Уже, – сказал он и не ушел. – Капитан. Последние три дня до Барселоны. Потом – что? – Потом разберемся, – я смотрел на карту. Дима ушел, на этот раз по-настоящему, без улыбки, что было ему несвойственно. Он что-то почувствовал. Дима всегда что-то чувствует, у него нет профессиональной дистанции, он весь открытый, как иллюминатор в хорошую погоду. Это его главный недостаток и главное достоинство одновременно. За обедом я смотрел на Есению. Не считал, сколько раз, давно перестал считать. Просто смотрел. Она спорила с Соней про что-то, оживленно, с жестами, с тем смехом, который я уже знаю наизусть. Потом повернулась к Алле Громовой, и они о чем-то говорили тихо. Потом коротко посмотрела на меня, я кивнул. Алла Громова наблюдала за этим обменом с выражением человека, смотрящего немое кино – все понятно без слов. – Капитан, – сказала она. – Алла Викторовна. – Барселона послезавтра. – Да. – Вы не едите. – Ем. – Вы держите вилку и думаете о другом. Я посмотрел на вилку. На тарелку. Положил вилку. – Федул обидится. – Федул уже обиделся, – сообщила Алла. – Он посмотрел на вас через окошко камбуза и сказал М таким тоном, что Дима записал в телефон. – Алла Викторовна. Вы следите за тем, что говорит Федул? – Я слежу за всем, что происходит на этой яхте, – сказала она просто. – Двадцать три года опыта. Навык. Виктор Громов на другом конце стола сделал вид, что очень занят рыбой. После обеда я вернулся в рубку. Открыл письмо, читал четвертый раз. Дубай. Мальдивы. Год. Я знал, что это значит. Это значит – отпуска нет. Москвы нет. Двух недель, которые я уже почти решил взять, – нет. Есть море. Есть маршрут. Есть работа, которую я умею делать лучше всего. Три года назад я бы ответил «да» в течение часа. За стеной рубки голоса на палубе, узнал голос Есении, она что-то говорила Петровичу. Петрович отвечал, значит, говорила что-то важное, Петрович просто так не отвечает. Потом смех – ее смех, звонкий, неожиданный. Смотрел на экран. Дубай. Мальдивы. Год. *** Вечером Федул принес ужин в рубку. Молча поставил, постоял, посмотрел на меня долго, без слов, как смотрит только Федул, как смотрит море. Все видит, ничего не говорит. – Федул? – М. – Ты как думаешь? Пауза. Федул смотрел на меня. – Про что? – Про выбор. Когда не знаешь? Долгая пауза, Федул думал. По-настоящему думал, я видел, как это происходит, медленно, основательно, как все у Федула. – Если не знаешь, – сказал он наконец, – значит, знаешь. Повернулся. Ушел. Я смотрел на закрытую дверь. «Если не знаешь – значит, знаешь». Федул сказал целое предложение. Это случалось примерно раз в год. И – черт возьми – он был прав. *** В полночь я открыл ноутбук. Новое письмо. Судовладельцу. Писал долго, переделывал, убирал лишнее, оставлял только главное. Вышло три черновика. Итого одно предложение: Благодарю за предложение. Вынужден отказаться. Готов обсудить следующий контракт после отпуска. Отправил. Закрыл ноутбук. Сидел. Ждал, что будет страшно, что накроет та холодная логика, которая говорит: «ты отказался от лучшего контракта в карьере. Ради двух недель. Ради человека, которого знаешь девять дней». Не накрыло. Было тихо. Ровно. Как бывает, когда долго боролся со штормом, и он вдруг стих, не потому что ушел, а потому что ты справился. Телефон завибрировал. Чат. Дима: Ребята. Дима: Капитан только что написал что-то длинное на ноутбуке. Дима: Я не подглядывал. Я проверял навигацию. Карина: Дима. Ночью. Дима: Навигация не спит. Петрович: М. Дима: Петрович, ты тоже не спишь? Петрович: Слежу за обстановкой. Дима: Петрович, ты стал романтиком. Петрович: Сорок лет в море. Всякое видел. Такое – редко. Федул: М. Дима: Федул! Ты не спишь? Федул: Готовлю завтрак. Дима: Федул, сейчас полночь. Федул: Хороший завтрак требует времени. Я смотрел на экран. Написал: «Всем спать». Дима: Есть, капитан!! Четыре смайлика. Я смотрел на них. Впервые за весь рейс не захотел выбросить его телефон за борт. Убрал телефон, посмотрел на иллюминатор. Темное море. Луна. Орион на месте, сто тысяч лет, никуда не торопится. Барселона послезавтра. Два дня. Я встал, пошел в коридор, остановился у четвертой каюты. Тихо – чтобы не разбудить, если спит. Два коротких удара. Тишина. Потом шаги. Дверь открылась. Есения смотрела на меня сонная, с распущенными волосами, с тем выражением человека, который не удивлен. – Я не сплю. – Я знаю. – Слышно? – Слышно. Отступила, я вошел, дверь закрылась. За иллюминатором было темное Средиземное море – последние воды перед Барселоной. Я смотрел на него и думал, что завтра скажу ей про контракт. Все скажу. Сейчас – просто побуду рядом. Этого достаточно. *** Судовой журнал яхты «Афродита». День девятый. Курс – норд-вест. Ветер – 7 узлов. Барселона послезавтра. Получил предложение. Отказался. Федул сказал целое предложение. Он был прав. Погода – ясная. Инцидентов нет. Навигация показывает правильный курс. Наконец. За много лет. Илья стоял спиной у иллюминатора, он