Глава 17 Есения

Утро началось с телефона, я еще дремала. Телефон лежал на столе у иллюминатора. Экран загорелся сам входящим сообщением. Я не читала, просто увидела имя. Сергей. Я уставилась на экран. еще не ушел, застегивал рубашку. Он тоже увидел, я это поняла по тому, как он на секунду замер, едва заметно, но я уже умею читать его спину как навигационную карту. Потом застегнул последнюю пуговицу. Повернулся. – Доброе утро.. – Доброе. Профессиональное лицо. Ровный голос. Все штатно. – Позавтракай. Федул сделал что-то со шпинатом. – Со шпинатом? – Не спрашивай. Просто ешь. Вышел, я смотрела на закрытую дверь, потом на телефон. Сергей написал три сообщения. Взяла телефон, быстро, без остановок, прочитала, как читают то, что уже знают. «Есь, мне надо поговорить». «Важное». «Позвони, когда сможешь». Положила телефон, посмотрела на рыбу на полке. – Ну вот, – сказала я ей. Рыба молчала с видом существа, которое не удивлено, – началось. Это закон подлости в действии? Позвонила ему после завтрака. Вышла на корму, там никого, только ветер, Барселона где-то впереди за горизонтом. – Есь, – сказал Сергей. – Наконец-то. Я уже думал, ты не позвонишь. – Я на яхте. Что случилось? – Мы с Оксаной разводимся. Официально, документы уже поданы. Я думал о тебе. Все это время. Я хочу попробовать заново. По-настоящему. Я буду полностью свободен, Есь. Я смотрела на море. Ждала внутри боль, злость, что-нибудь. Три месяца назад это сообщение перевернуло бы все. Я бы стояла на корме яхты и думала, что жизнь сложная штука, и все могло быть иначе, и… Ничего не было. Совсем. Как будто Сергей позвонил спросить про погоду, нейтральная информация. – Сергей. – Да? – Нет. – Есь, подожди. Я понимаю, что ты обиделась, но если ты выслушаешь… – Я не обиделась. Уже нет. Давно. Просто нет. Удачи тебе. – Есения… Я нажала отбой. Стояла с телефоном. Смотрела на воду. Интересно. Совсем ничего. Как будто про незнакомого человека. Это было хорошо. Это означало, что три женатых, три года и три рефлекса на безымянный палец прошли. Не болит. Я написала Жанке: «Сергей звонил». Жанка ответила через тридцать секунд: «И?» «И нет». «Нет – это что значит?» «Нет – это нет». Пауза пять секунд. «Есь». «Что?» «Ты выросла». Я засмеялась. В телефон, тихо, одна на корме над Средиземным морем. Илья был на мостике весь день. Я видела его профиль в иллюминатор рубки, белая рубашка, рукава закатаны. Смотрел на горизонт, иногда просто в воду. Думал о чем-то. Я не знала, о чем. За время круиза я научилась читать его довольно хорошо, но сегодня он был закрытый. Не холодный, не отстраненный, просто внутри что-то происходило, и он не показывал. Может, по работе. Может, из-за сообщения Сергея. Может, просто последний день перед Барселоной, и он тоже думает о том, что будет завтра. Я не спрашивала. «Всего лишь пассажирка, – сказала себе. – Формально. По документам». Эта мысль была неприятная. Маленькая, холодная, как камушек в туфле. Я ее замечала и убирала, и она возвращалась. За обедом он сидел на своем месте. Я на своем. Кивнул, я кивнула. Все профессионально. Все штатно. Соня рядом смотрела на нас двоих поочередно, как на теннисный матч. – Соня! – Я молчу. – Ты смотришь. – Это разные вещи. – Соня. – Хорошо-хорошо, – она убрала взгляд. – Просто скажи мне одно. – Что? – Что с ним? – Ничего. – Врешь. – Он видел имя на экране утром. – И? – Мой бывший. – О! И? – И ничего. Профессиональное лицо. – Есь. Это не ничего. Это он держится. – Соня, ты блогер, а не психолог. – Двести тысяч подписчиков. Я разбираюсь в людях. Посмотрела в сторону рубки. Профиль в иллюминаторе. Белая рубашка. Прямая спина. Мне так хотелось подойти к нему. Просто подойти, встать рядом и обнять его сзади, вот так, руками вокруг, прижаться щекой к спине. Молча. Без слов. Просто быть рядом. Не пойду. Он на работе. Рубка – рабочее место. Я пассажирка. Скоро Барселона, и я стану просто Есенией Коротковой с чемоданом и билетом в Москву. «Не думай об этом», – сказала я себе. «Думаю», – ответила я себе честно. *** После обеда Алла Громова поймала меня у кофемашины. Посмотрела. Молча. – Алла Викторовна. – Да. – Не нужно ничего говорить. – Я ничего не говорю. – Вы смотрите. – Я всегда смотрю, – она взяла кофе. – Есения. – Слушаю. – Ты сегодня грустная. – Я не грустная. Я думаю. – Это одно и то же, когда на горизонте Барселона. Я молчала. – Виктор перед нашей первой разлукой уезжал в командировку. Я стояла и думала – а вдруг это все? Вдруг уедет, и все изменится? – И? – Ничего не изменилось, – она отпила кофе. – Изменилась я. Перестала бояться разлук. Разлука – это не конец. Это просто расстояние. Расстояние преодолевается. – Самолетами. – Именно, – Алла поставила чашку. – И желанием. Если есть желание – расстояние несущественно. – Алла Викторовна. Вы откуда знаете, что у него есть желание? – Есения, – сказала она терпеливо, – он десять дней смотрел на тебя так, что Петрович поперхнулся кофе в первый день. Прыгнул в море, пошел разговаривать с Феррари. Это называется желание. Она ушла. Я стояла с кофе и смотрела ей вслед. «Желание», – думала я. Это много или мало для счастья? Вечером я вышла на палубу. Средиземное море в последний вечер перед Барселоной. Синее, спокойное, равнодушное к тому, что завтра я улечу, а оно останется. Море всегда остается. За спиной раздались твердые, ровные шаги, без лишних движений. Я не обернулась. Капитан встал рядом. Наше расстояние – то самое, которое стало нашим незаметно. Молчали. Долго молчали – хорошим молчанием, тем самым, которое не требует заполнения. – Есения. – Да. – Завтра расскажу тебе кое-что. – Почему не сегодня? – Потому что сегодня последний вечер. Хочу просто побыть рядом. Я смотрела на его профиль. На серые глаза, которые смотрели на горизонт. На часы на правом запястье. Левша. Это была первая вещь, которую я проверила. Давно. В начале. – Хорошо. Расскажешь завтра. Он взял мою руку. Просто взял, спокойно, как берут то, что свое. Мы стояли так и смотрели, как медленно, красиво, как умеет только в Средиземное море, садится солнце. Последний закат перед Барселоной. Я думала: потом будет все, что будет потом. Барселона, чемодан, аэропорт. Может, хорошее, может, страшное, может, и то и другое. Но сейчас – его рука в моей. *** Судовой журнал яхты «Афродита». День десятый. Курс – норд-вест. Ветер – 6 узлов. Барселона завтра. Звонил кто-то по имени Сергей. Она сказала «нет». Я слышал. Расскажу ей завтра. Про контракт. Про все. Погода – ясная. Инцидентов нет. Последний вечер.