Глава 40. Конфликты
Конфликты… Конечно, у меня были конфликты. У кого их нет? Особенно, в моей среде. Но, пока я была с Конюховским, все как-то мимо летело. Наверно, меня покусывали, так же, как сегодня Паша, но мозг это не воспринимал, как нечто серьезное. И не запоминал. Да и отгавкиваться я научилась легко. И точно так же легко все заглаживалось.
Минуту назад лаемся до мата и обещаний скорой смерти, а после спокойно выходим на сцену. И потом спокойно болтаем. Некоторая напряженность имеется, но она быстро проходит.
Люди такие, импульсивные, слишком эмоциональные. Помесь холериков с истериками. В нашей среде мало спокойных интровертов, это не их тема. Тут наоборот, все напоказ, нарочито.
Потому и не воспринимались тогда конфликты, как нечто серьезное. Понятно, что подвоха ждешь постоянно, ушки на макушке держишь… Но подвох чаще всего идет от тех, кто мило улыбается при встрече, а не от тех, кто орет на тебя матерно.
Вот такая сломанная логика.
А после, когда ушла в свободное плавание…
Конфликты были только сетевыми.
А это тоже не воспринималось, как что-то серьезное. Пожалуй, я и на сталкера моего долго внимания не обращала: ну пишет что-то, да фиг с ним, пусть пишет. Заблокировала — и живу дальше.
Тревога появилась, когда он мне начал посылочки слать… Таким образом показывая, что знает, где живу.
Я из дома не часто выходила, но распереживалась, помню, боялась к двери подходить лишний раз, в каждом курьере маньяка видела, и все посылки просила оставлять возле двери.
Потом утихло как-то все.
А перед тем, как я в депрессию провалилась, снова посылка пришла. Со всякими приблудами для извратов.
Она-то меня и добила, похоже…
Но объяснять это все Демиду как-то глупо. Он точно знает уже все, что происходило в моей жизни непосредственно до его появления.
И трепаться о несущественных вещах…
— Это все игрушки, Демид, — вздыхаю я.
Веду пальцами по его голой груди.
Боже, он невероятно шикарен! Нет, он всегда шикарен, мне на него даже смотреть иногда больно. И постоянно удивительно, что он меня выбрал. Что я ему нравлюсь. Такой мужик, мама моя… Да любая прыгнет, только помани… А он — меня…
Вспоминаются его слова, сказанные сейчас в порыве страсти: «Ты мне близка… Я с тобой ожил… Я за тебя любого порву…»
Ох…
Это меня гладит так мощно где-то в районе исключительно женского, такого, что у каждой девочки в любом возрасте имеется. Хочется, очень хочется, чтоб пришел мужик, сказал эти слова… И все. И дальше у тебя лапки. Конечно, в наш век сильных баб вряд ли кто признается в подобных потаенных желаниях. Но я больше чем уверена, что та же Зотова, несмотря на яйца побольше, чем у многих мужиков, не была бы против, если б кто-то… вот так… Не надо постоянно! Но хоть иногда…
Я не ждала такого, не думала даже.
Но вот случилось.
Перевернулся на моей улице грузовик с сумочками биркин. И не простыми, а лимитированными.
Надо пользоваться!
Демид не из тех, кто будет с женщины потом долг взыскивать за хлопоты. Тем более, что я ни о чем не прошу. Сам все дает. Как у Булгакова.
И так дает, что у меня дыхание перехватывает, настолько он… Ох, какой…
Темная, расстегнутая на груди рубашка. Смуглая кожа. Светлые волосы. Викинг, да. Именно так я подумала, когда первый раз его увидела. Викинг-завоеватель. Завоевал меня.
И так сладко в его плену. В его капкане.
Говорить не хочется, вспоминать весь бред этот не хочется, но… Вдруг я чего-то не понимаю? Не вижу? А он со стороны и поймет…
— Понимаешь, как объяснить-то…
— Словами. Просто говори. Я уточню все, что мне надо.
— Да если бы я понимала, что именно говорить…
— Про конфликты. Про угрозы. Посылки.
— Ну вот ты сам все знаешь же!
— Не все.
— Ой… — фыркаю я, — ну ладно… Пока у Конюховского была, особых конфликтов не было. Сам понимаешь…
Он кивает, губы чуть резче сжимаются, и носогубные складки проявляются отчетливей. Эй-эй-эй! Мой викинг! Не надо думать про это!
Перескакиваю торопливо на другую тему.
— После того, как все более-менее устаканилось, и я начала снова петь и выкладывать песни, народ ко мне пошел. Многие меня узнали, кто-то, оказывается, ждал меня прежнюю, прикинь? — качаю головой, изумляясь в очередной раз людям, — они мне сделали буст… И песни пошли. Сам понимаешь, народ у меня на канале разный был, писали отзывы, восхищались, ругали, короче, радовали эмоциями. Я кайфовала от того, что эти эмоции мои песни пробуждают. Это, знаешь, особый вид кайфа… Но ладно, не об этом. Потом, года через два, когда я уже вполне раскрутилась, меня стали слушать, рекомендовать, пошли деньги первые рекламные и отчисления, короче, финансовая свобода полная. Тут появилась Вася на горизонте. Я ей помогла, и она меня вытащила на новый уровень. Потому что у меня просто музыка, песни, а у нее… Ну, ты сам знаешь.
Демид чуть морщится, и у меня складывается ощущение, что нифига он не знает. Не интересовался творчеством своей невестки. Блин, бесчувственный какой! Вася — это уникум, а он… Но ладно, потом я с ним это обсужу. Васе будет приятно, если отец ее парня проявит хоть зачаточный интерес к ее творчеству.
— И в этот момент у меня на канале появились новые слушатели… — я разворачиваюсь. поудобней ложась на коленях у Демида, смотрю в потолок машины. Мы тихо едем, и меня едва заметно покачивает. Так уютно сейчас, так спокойно! И тема, от которой меня тогда трясло несколько месяцев, кажется глупостью. Даже смешно рассказывать. — Понимаешь, мне все время что-то дарили… ну, слушатели. Не материальное, нет. Например, одна девочка постоянно писала стихи-ответки на мои песни. Или, например, я пишу песню от лица девушки, а она мне тут же в комментариях — от лица ее парня. Выходило прикольно. Это называется «фан творчество». Оно не продается, само собой, потому что основано на моих песнях, моих героях. Но интересно, и подписчики вовлечены. И так же с картинками. Раньше мне дарили нарисованные от руки, сделанные в фотошоп, клипы делали на мои песни, с нарезками из фильмов, целые мини-фильмы получались, так интересно было! Это все потом расшаривалось, народ ко мне приходил. И была девочка, она делала картинки тоже по моим песням. ИИ-картинки. Как раз же ии вовсю юзать стали. Такие, классные, мне нравилось. Мы с ней общались, все хорошо было. И она прямо много делала картинок! А потом…
Я морщусь, вспоминая, что случилось потом.
И Демид уточняет спокойно:
— Бабок захотела?
— Да нет… — все у него к бабкам… Мир мужчин… — я ей и так платила… Ей нельзя было напрямую, там проблемы были какие-то с оформлением, я не вдавалась даже. И я ей оплачивала курсы разные, программы, в которых она работала… Такое, тоже нематериальное, но денег стоит. По сумме вышло, в итоге, прилично очень, кстати…
— И чего тогда?
— Ой… Там что-то странное… Она обиделась, что мне другая девочка начала делать картинки. Боже, сейчас говорю тебе, реально, словно детство… Нет, это не она, Демид! Ну ей нафига?
— Как ее зовут? Хотя… Данные мне на нее скинь. Проверю.
— Да зачем? Я уже все забыла…
— Это ты. А есть люди, которые все помнят.
— Да я с ней просто общаться перестала! — я сажусь на сиденье, поправляю одежду, смотрю на своего властного викинга, — она там начала всякую фигню говорить, типа, что я ей должна платить за картинки, что она все придумывала, что она на меня бесплатно ишачила и только за счет нее я поднялась… Ну, бред всякий! И все это — не в лицо, а за спиной. Но в одном инфопространстве. Нашлись среди моих подписчиков ее последователи, не знаю уж, каким образом она им умудрилась мозг засрать… Но я быстро со всеми разобралась. В интернет это легко же сделать. Заблочила всех, и дело с концами! Это не оттуда вообще ветер дует!
— Вот и проверю.
Непрошибаемый, блин!
И зачем я сболтнула?
— Знаешь, я вот думаю, может, это кто-то из тех, с кем я работала раньше? — переключаю его на другую тему.
— Подробней.
— Ну, я вот сейчас только подумала… Когда с Конюховским все плохо было уже, меня пытались… Ну… Типа, под опеку взять другие агентства… Как падальщики, почувствовали, что он ко мне остыл, и кинулись. А я ускользнула. И вот мне кажется, что кому-то что-то обломала… А, может, он меня пообещал кому. Тупо слил. А я свалила… Ох… Демид… Я что-то вспомнила сейчас… И не хочу уже в этот гадюшник. Ну вот честно… Столько дерьма.
— Везде полно дерьма. Везде, где деньги и люди. Так что, тут либо дома сидеть, либо уметь кусаться.
— Я не умею…
— Я за тебя всех покусаю. И сожру.
И, не дав мне сполна оценить сказанное, приказал:
— Иди сюда.