Глава 31

Демьян

Как в страшном сне, слышу отдалённые звуки суеты в больничном коридоре, а потом они стихают. Лину отправили в операционную куда-то вверх на лифте, меня провели в отделение травматологии обработать ожоги.

- Вам бы по-хорошему в стационар, тут перевязки нужны и желательно не ходить - говорит медсестричка, морщась от вида волдырей на моих ногах.

- У меня нет на это времени.

- Но в обуви вы будете травмировать ноги.

- Девушка, вы обработали? Я могу идти?

Она вздыхает.

- Подождите, дам вам одноразовые тапочки, - смотрит уныло на мои кроссовки, похожие на сгоревшие калоши.

Пока она копается в шкафу с подручными материалами, входит санитарка.

- Танечка, что тут за аврал? - смотрит на следы от обуви по белому кафелю. -Меня с верхних этажей спустили убраться.

- Девочку беременную привезли, из пожара вытащили.

- Ужас. Что, кесарево будут делать?

- Не знаю.

- Я слышала только что наверху, как Степановна входила в операционную и сказала - срочно кесарево.

Мозг мгновенно реагирует выбросом кортизола. В висках усиливается пульсация. Встаю с кушетки. Медсестра зыркает на меня, ставя рядом тряпичные одноразовые тапки.

- Давайте проведу вас в свободную палату?

- На коридоре посижу, - выхожу и шкандыбаю к закоулку с диванами и телевизором, что-то типа зала для досуга.

Я со своего послеоперационного периода, после аварии, больничные палаты на дух не переношу, и без того шатает люто.

Опускаюсь на диван, ноги горят болью, ожоги на спине и руках тянут и доставляют дискомфорт от трения с футболкой, но все это второстепенно. Грудная клетка разрывается от стучащего невпопад сердца, новость о кесарево прибила окончательно. Седьмой месяц только! Спасут ли малышку и что будет с Линой?

Её привели в чувство в скрой по пути до больницы, но состояние было ужасным. Сжимаю кулаки, вспоминая, как она смотрела на меня с мольбой, не имея возможности говорить из-за кислородной маски, как текли слезы из лазурных глаз.

- Ангел, всё будет хорошо, ты только держись, ладно? - гладил её по голове.

Она кивала, лишь прикрывая веки. Моя любимая девочка, что ей пришлось пережить за то время, пока находилась в охваченном огнём коттедже.

Кто и зачем это сделал? Убить готов, рука не дрогнет, чего бы мне это не стоило, узнаю и накажу.

Вот так рушится всё, судьба вносит свои коррективы, и мы ни хр*на не можем повлиять на ситуацию. Роды были запланированы в частной клинике, где Лина наблюдалась всю беременность. Она только прикидывала, какую выбрать коляску, кроватку, даже детская ещё не обставлена мебелью, потому что её делают на заказ.

А какая-то мразь решила, что имеет право влезть в мою жизнь, сжечь дорогих мне людей, сломать мне хребет и превратить моё существование в ад. Если бы я опоздал хотя бы на пять минут, не факт, что пожарные спасли бы Лину. Клянусь, кто бы это ни был, он пожалеет, что родился на свет.

Санитарка, заходившая в перевязочную, моет в коридоре полы, когда подходит ближе, спохватываюсь.

- Можно с вашего телефона позвонить?

Мой так и остался в машине, нужно сообщить нашим, что произошло.

- Звони, - достаёт из кармана голубого халата старенький смартфон.

- Спасибо.

Принимается за работу дальше, а я набираю отца. Со студенчества привычка запоминать телефонные номера наизусть. Не первый раз пригодилось.

- Да, Демьян, - берет трубку отец. Голос сонный, но напуганный. Ранний звонок, ясно, что не с приятными новостями.

- Пап, Лине делают кесарево, мы в больнице.

- Почему? Что случилось? Вы же на базу отдыха поехали.

- Да. У нас в коттедже случился пожар, меня не было, Лина надышалась.

- В смысле не было?! Можешь внятно объяснить? - повышает голос. Слышу мамины причитания рядом.

Рассказываю вкратце, родители в шоке.

- Мы выезжаем к вам! - заявляет отец.

- Астаховым позвони, пожалуйста.

Отключаюсь. Отношу женщине мобильный.

- Спасибо.

- Не за что. Ты муж той девушки, извини, я не поняла...

- На каком этаже её оперируют?

- Тебя туда не пустят, ещё и ситуация непростая, - смотрит она с жалостью.

- Проведите меня, я отблагодарю.

- Да Бог с тобой, какая благодарность. Говорю же, не пустят.

- Мне нужно узнать, что там и как, увидеть врача, поговорить. Их в Москву нужно, здесь не тот уровень медицины, понимаете? Сейчас ночь, где и кого искать? Днём бы я вас не просил. Пожалуйста.

- Ладно, - отвечает поколебавшись. - Сейчас инвентарь определю.

***

- Здесь подожди, - говорит в тамбуре на входе в отделение.

- Простите, мне ещё один звонок нужно сделать.

Без слов отдаёт мне телефон и скрывается за дверью. Набираю Алиханова.

- Алло.

- Айдар, это я. Ты ещё на базе?

- Я в больничке, гипс наложили. Как Лина?

- В родильном отделении, внеплановое карасево.

- Бл*дь! Что врачи говорят?

- Какие врачи, тут среди ночи никого. Жду, может сейчас что-то выясню. Айдар, мне нужен мой телефон, он в машине остался, а ключ я, кажется, потерял. Привези мне мобилу, выбей окно, он на сидении остался.

- Сделаю. Держитесь там.

Санитарка выходит, не нравится мне её лицо.

- Присядь здесь, там уже заканчивают, показывает на стулья у стены. - Девочка у тебя.

Вместо радости, нутро отзывается щемящей болью.

- Я знаю. Как она, как жена?

- Сейчас врач выйдет, всё расскажет.

Протягиваю ей телефон, прибитый опускаюсь на облезлый расшатанный стул. В душе всё настолько смешалось, даже и не знаю, чего там больше - горя, злости или отторжения действительности.

Почему? Я во всем виноват, я допустил ошибку.

- Да ты не переживай так, даст Бог, всё обойдётся. Сегодня дежурит Самарина, она очень хороший врач. Это она оперативно взяла на себя ответственность и забрала к себе в родильное твою жену. Ребёночек же тоже надышался, нужно было срочно спасать. Если бы не она, оставили бы в травматологии и... сам понимаешь.

Становится дурно, так дурно, что тошнота подступает. Женщина успокаивающе кладёт мне ладонь на плечо, а потом тихо удаляется.

За грудиной в геометрической прогрессии разрастается беспокойство. Чёрные мысли атакуют голову. Помоги, Господи! Зачем -то подвожу глаза вверх.

Вот так бывает. Нам кажется, мы хозяева своей жизни, как повернём, так и будет. А приходит момент, и ты понимаешь, что все эти шаблоны от психологов - пыль, мишура для тех, у кого всё тихим сапом. Один случай, одна ночь может тебя раздавить до состояния раскатанного по асфальту червяка. Чем им помочь? У меня есть связи, деньги, возможности, а я шатаясь на старом, повидавшем виды, больничном стульчике, сижу и считаю бесконечно ползущие минуты, чтобы хотя бы услышать, что происходит с моими самыми близкими людьми.

Наконец, слышу на коридоре движение, топот, звук колес каталки. Вскакиваю, врываюсь в отделение. Лину завозят в палату, меня перехватывает женщина лет сорока.

- Вы Титов?

- Да.

Смотрю поверх неё, как каталка скрывается за дверью почти в конце длинного коридора.

- Пойдёмте ко мне в кабинет.

Иду за ней, она указывает на стул.

- Мне нужно увидеть жену.

- Она под капельницей, спит. Угроза жизни миновала, но я не могу вас пустить в палату в таком виде.

Моя одежда грязная, местами обгоревшая и воняет дымом. Сменная сгорела в коттедже. Но меня это мало волнует, я хочу видеть Лину и ребёнка.

- Я не хочу кичиться своими возможностями и вас не хочу напрягать указаниями сверху. Давайте действовать сообща.

- Я не встаю в позу, всего лишь действую по инструкции и во благо пациентки. Там стерильная палата, я же не хочу хуже, мужчина.

- И я не хочу, но должен лично убедиться в её состоянии.

- Хорошо, но вам придётся переодеться, сдаётся она.

- Договорились. Что с ребёнком?

- Девочка, два с половиной килограмма. Таких новорожденных сейчас выхаживают без проблем, но она на искусственной вентиляции лёгких, сами понимаете...

- То есть, может не справиться? - страх пульсирует в висках, и несётся дальше по телу, скручивая каждую мышцу.

- Вы говорите есть возможности, её бы в Москву. Там есть клиники, в которых имеются инубаторы-трансформеры. Такие используют, как реанимационный стол, они оснащёны всем необходимым для подобных случаев. Сейчас мы поместили малышку в инкубатор, но... - она отрицательно машет головой.

- Я понял, у меня нет телефона, могу позвонить с вашего?

- Да, - подталкивает ко мне его по столу.

Набираю тестя.

- Алло.

- Здравствуйте, это Демьян.

- Привет, что там у вас?! Мы через полтора часа вылетаем.

- Лина получше, ребёнку нужна срочная помощь. Я сейчас дам трубку врачу, она объяснит.

Передаю телефон, женщина чётко объясняет, что необходимо сделать, называет несколько клиник, к которым можно обратиться с этим вопросом и отдаёт мне его обратно.

- Алло, - возвращаюсь к разговору.

- Я всё понял, сейчас подниму всех. Ты Лину видел? - голос встревоженный, заметно дрожит.

- Нет, она спит, но обязательно увижу. Минут через двадцать я буду со своим телефоном, держите меня в курсе.

- Хорошо. Ты тоже меня.

Отключаюсь, отдаю мобильный. Впиваюсь в карие, уставшие под утро глаза.

- Скажите честно, какие прогнозы?

Она шумно выдыхает.

- Тут от многих факторов зависит. Ничего не могу вам обещать. Но если всё сделать вовремя и правильно, шансов намного больше. Ей нужна профессиональная детская реанимация. Всё, что зависело от нас, мы сделали.

В кабинет стучат. Та самая санитарка заглядывает, извиняясь.

- Тут молодому человеку телефон принесли.

Вскакиваю.

- Спасибо!

Выхожу в тамбур, там ждёт Айдар. Лицо и волосы обожжены, рука в гипсе, подвешена на повязке через шею.

- Как тут у вас?

- Плохо. Нужно перевозить их в Москву.

- Дём, прости. Меня балкой прибило, сразу, как только вошёл, потом провал. Очнулся уже на траве, под вопли Аглаи. Охранник базы побежал внутрь после меня, но сказал, что лестница в труху. Как ты вообще наверх добрался?

- На аффекте. Не знаю, она рассыпалась у меня под ногами. Проехали, одежду снимай.

- Что?

- Мне нужна твоя одежда. Меня в этом не пускают к Лине.

- Пошли вниз, там в машине сумка, есть во что переодеться.

Лина так и не проснулась, пока я был у неё. Врач сказала, ей что-то укололи, проспит несколько часов. Бледная, под капельницей, волосы собраны под шапочкой, под глазами пролегли тёмные круги.

Час назад Астахов позвонил, что за малышкой уже выехал реанимобиль. Встречаю в больничном дворе родителей, успокаиваю истерику мамы, хотя сам близок к такому же состоянию. Уверяю, что с Линой всё в порядке и врачи дают убедительные прогнозы по ребёнку.

Мама верит, ей просто хочется верить, и пусть пока будет так. Отец молча стоит рядом, ему хватило одного взгляда на меня, чтобы понять, что я банально её утешаю.

А когда реанимобиль приезжает, оставляю родителей на случай, если что-то понадобится Лине, сам еду с дочкой.

Автомобиль трогается. На моих глазах стеклянный кювез устанавливают на специальный поддон, что-то подключают, запускают, проверяют работу. А я не могу оторвать глаз от крошечного тельца в памперсе и распашонке, с зондом и кучей проводов, приклеенных пластырями. Тёмные волосики выбиваются из-под белой шапочки, хорошо мама захватила одежду, которую успела скупить.

Она такая маленькая, словно игрушечная. Крохотная ручка, меньше грецкого ореха, лежит не шевелясь, мне так хочется к ней прикоснуться, поцеловать, сказать, что я её люблю и буду бороться за её жизнь. Но увы, нас разделяет стекло.

Наконец, двое врачей рассаживаются на свои места, мы набираем скорость.

- Что случилось то? - спрашивает один из них. - Сказали пожар.

- Пожар, родилась раньше срока.

- Какая неделя?

- Двадцать шестая.

- Таких выхаживаем, лишь бы лёгкие выдержали.

- Какие шансы?

- Если переживёт эти сутки, думаю, справится.

Проглатываю комок, слезами заволакивает глаза. Замираю на спящем личике.

Маленькая моя, держись, пожалуйста. Ты нам очень нужна, я сделаю всё возможное и невозможное, только живи.

***

Спустя два дня

Заезжаю на стоянку больничного двора, достаю из багажника цветы и подарки. Сейчас за Линой должна приехать машина, под присмотром медиков отвезут в клинику, где находится малышка.

Ангелу получше, но она места себе не находит, рвётся к дочке. Двое суток в реанимации прошли без осложнений, врачи говорят есть положительная динамика, угрозы жизни больше нет, что очень радует. Теперь необходимо набраться терпения, пока малышку выходят и она пройдёт реабилитацию.

Захожу в отделение. Пока никого не видно на коридоре, проскакиваю в кабинет старшей, она и принимала роды у Лины, я тогда был не в состоянии разбираться, кто тут в каких должностях.

- Здравствуйте, можно?

- Здравствуйте, проходите. Как ваши дела?

- Лучше, прогнозы хорошие. Это вам, - отдаю букет и два пакета с презентами.

- Спасибо. Не стоило.

- Мне сказали, что в первые часы вы всё сделали грамотно и вовремя. Так что, ваша заслуга огромная. Спасибо вам, от всей души.

Она улыбается.

- Я очень испугалась, когда привезли вашу жену. Прослушала плод, а он, как будто замер. Но теперь рада, что вы попали на мою смену.

- И я рад. Так и не спросил, как вас зовут?

- Виктория.

- Хм, значит и нас теперь Виктория.

Лицо женщины озаряется ещё большей улыбкой.

- Если учесть, как девочка боролась за свою жизнь, то она настоящая победа, тут не поспоришь.

- Можно вас обнять? - почему-то возникает такое желание, сам не могу объяснить откуда берётся.

- Можно.

Заключаю её в объятия.

- Ещё раз спасибо. Если вам понадобится какая-то помощь, - достаю свою визитку, - не стесняйтесь, всё, что угодно.

- Ваша тёща уже предложила мне завидную должность в её клинике.

- Мм, не говорила. Согласились?

- Может быть и рискну. Давно хотела поменять климат.

- Меняйте. Перемены - это всегда хорошо. Пойду к Лине.

- Всего вам доброго.

Войдя в палату, обнаруживаю Лину, стоящую у окна.

- Привет.

- Привет.

Подхожу, обнимаю, нежно касаюсь губ.

- Готова?

- С самого утра готова. Когда машина приедет? Я бы могла с тобой поехать.

- Лин, ну мы же обговорили это. Тебе только кажется, что ты здорова, есть чёткие предписания, и про швы не забывай.

- Дём, я только вчера вечером выслушала такую же нотацию от мамы. Я всё помню, просто к дочке хочу, не представляешь как хочу увидеть.

- Представляю. Её, кстати, зовут Вика.

- А... - подвисает Ангел. - Кто так решил?

- Я.

- Ничего не меняется, - улыбается, и я понимаю, что претензий не будет.

- Тебе нравится?

- Нравится. Вези меня уже к ней, я очень хочу сказать ей, как я её люблю.