Глава 8

Ангелина

Открываю, ноги подкашиваются, а сердце ухает вниз. Все таки, Демьян.

- Привет.

- Зачем ты пришёл? - мелкая дрожь пробирает изнутри, расходясь к конечностям.

- Поговорить хочу.

- О чем?

- О нас, - он делает шаг, а я на автомате отступаю, хотя секунду назад кипела уверенностью, что не впущу его в квартиру.

- Тебе не кажется, что ты опоздал на четыре года?

- Как раз и разберёмся.

Он проходит в гостиную, оставляя за собой шлейф парфюма, бреду за ним, не в состоянии соображать. Я не готова к разговорам, мне очень плохо, морально подавлена, вообще не знаю, чего сейчас хочу.

Демьян осматривается, проходит к дивану, а потом замечает на полке лежащую лицом вниз рамку. Черт! Забыла ее убрать.

Подходит, поднимает, рассматривает, царапая по душе острыми осколками нашей разбившейся вдребезги любви.

Хлопок. Рамка оказывается в таком же положении, как до этого.

- Год спустя, после аварии, я приезжал к тебе в Кембридж, - прибивает он меня окончательно.

Жарко становится. Оглушающие удары сердца бьют по нервам электрическим током. Нет, этого не может быть!

Титов садится на диван и наблюдает за моей реакцией. Мне тоже нужно срочно присесть.

- Дверь мне открыл паренёк в набедренном полотенце, после душа, - продолжает, когда сажусь рядом, выдерживая расстояние.

- Богдан?

- Нет, он не представился по имени. Сказал только, что он твой парень и тебя нет дома, уехала в спа, на весь день.

- Я тогда жила у брата, никакого парня у меня не было. Это был Богдан.

- Богдана я видел у тебя на фотографиях. Тот был со светлыми волосами, на плече татуировка со львом.

- Дилан... Это брата друг.

Пытаюсь понять, почему он был у нас, да еще после душа.

Стоп! К его матери приехали родственники из Канады, и он попросился пожить на выходных у нас, пока мы ездили загород, к родителям девушки Богдана. Да, припоминаю... Но, почему он представился моим парнем? Дилан пытался за мной ухаживать, но мне было не до этого, я как-то рассказала ему вкратце свою историю, чтобы не терял время.

- Так было у тебя с ним что-то?

- Нет. Мне тогда и свет был не мил. Мне сказали, что ты восстановился, я написала тебе, но смс так и не дошло.

Демьян сглатывает, поправляя ремень часов. Смотрит на меня как-то тягостно. Разочарование и сожаление сквозит во взгляде.

- Завари чаю, Лина.

Иду на кухню, включаю снова вскипевший недавно чайник, завариваю зелёный с бергамотом. Пока вода в заварнике окрашивается в золотистый цвет, он достает чашки, садится на свое место за стол, и меня переносит в другую реальность.

Всё, как раньше, только, как раньше уже будет. Как не заплакать, не раскиснуть у него на глазах? В руках слабость, но я разливаю чай, словно ничего такого. Выкладываю на тарелку слойки с корзинками, подаю и сажусь напротив.

- Что было дальше?

- Я сказал, что хочу с тобой поговорить. А он посоветовал валить в Россию, потому что он не даст тебя в обиду. Что он в курсе нашей истории, и ты больше не хочешь меня видеть. Поэтому мне лучше не приближаться к тебе. А в конце была тирада о том, что не для того они с твоим братом потратили столько сил, вытаскивая тебя из ужасного состояния, чтобы мне кто-то позволил вновь сломать тебе жизнь. Что ты предупредила всех, гнать взашей Титова, если только появится.

- И ты поверил?

- А как мне реагировать на полуголого парня в твоей квартире, знающего даже мою фамилию? Не говоря уже о том, что он осведомлен о наших отношениях от тебя.

- Это какой-то абсурд. Мы ездили в гости к Эмили, девушке Богдана. Дилан просто попросился на пару дней пожить у нас... Не понимаю, зачем он так сделал...

- Значит, я потерянный мудак, потерял чуйку, раз не понял, что это н*ёб.

- А почему ты не позвонил перед приездом?

- Боялся получить отказ сразу же. Думал, посмотрю в глаза, обниму, забудем обиды и начнём сначала. Готов был даже ждать, пока закончишь учебу, летать периодически в этот долбанный Кембридж. А когда меня пришибли новыми фактами, решил, что моё время ушло.

Слезы срываются и сказываются по щекам.

- Я не понимаю тебя, Демьян! Я прорыдала две недели, после того, как ты не пустил меня к себе в палату, когда твоя сестра сказала, что ты не хочешь меня видеть! Я год ждала, что ты напишешь или наберёшь и просто скажешь, что соскучился! Но ты не дал о себе знать, вообще! - выплёскиваю отчаянно, шмыгая носом, и глотая попавшие на губы слёзы. - Сейчас ты пришёл и рассказываешь, что хотел начать сначала! Зачем?

- Что зачем?

- Зачем ты пришел?! Теперь зачем все это? Лучше бы я не знала! Не нужно было ехать в Москву, только сейчас понимаю, что это плохая идея, - сбавляю обороты, голос угасает, а силы покидают до дефицита воздуха в лёгких. - Уходи, Демьян... и не приходи ко мне больше. Не хочу тебя видеть.

- Ты сейчас лукавишь, Ангел. Просто хочешь сделать мне больно.

- О, нет, по этой части у нас ты, и в этом тебе нет равных, - криво ухмыляюсь сквозь слезы. - Ты выкинул меня за борт, после аварии, с неподъемным чувством вины, потерянную в неведении, опустошённую, без смысла и содержания. От меня осталась только оболочка, которая день и ночь молилась, чтобы ты встал на ноги. А мне всего-то было нужно, увидеть тебя... Тогда, под палатой я ревела взахлёб, представляла, что за стеной ты - ненавидишь меня и никогда не простишь! А ты, оказывается, не винил меня, как сказал твой отец. Ты эгоистично решил за меня, как мне будет лучше...

- Лина, я лежал неподъемным бревном, не был уверен и на десять процентов, что поднимусь. Как я мог тебе показаться в таком состоянии? Жалкий, обозлённый от безысходности. На хр*на молодой девчонке инвалид?! Только я виноват в той аварии, никогда не винил тебя, но и обременять не хотел. Позволь я тебе тогда зайти в палату, ты бы не ушла добровольно. Мне пришлось бы включать конченного урода, чтобы отправить подальше. Пришлось бы ломать, чтобы у тебя пропало желание общаться со мной.

- Ты и так сломал...

Опускаю глаза в чашку, вдруг хочется высказать за вчерашний секс, за то, как грязно подобрался ко мне. Подбираю слова, но ничего не могу выдавить, иссякла.

- Лин... посмотри на меня.

Не хочу смотреть, встаю и ухожу в ванную. Умываюсь, лицо распухло и в пятнах, глаза болезненно красные - картина маслом. Только Титов может меня довести до таких эмоций. С ним всегда так было - если счастье, то через край, если больно, то до кровавых ран. Когда я уже переболею и смогу реагировать на него более спокойно?

Промакиваю лицо полотенцем, выхожу, с категоричным настроем спровадить его. Хватит, поговорили.

Но тут же стопорюсь. У него хватило наглости прийти в спальню.

- Что ты тут делаешь? Не слишком - завалиться в спальню к девушке, которая в отношениях?

- Девушка в отношениях, если это отношения, не оставляет бойфренда в отеле и не мчится в свою квартиру, чтобы переночевать в одиночестве.

- Мне стыдно смотреть Кэйну в глаза после вчерашнего, твоими молитвами, Титов.

- Ты хочешь спать?

- Что? - смотрю, недоумевая.

- Поехали покатаемся.

- Куда? - выдаю сердито.

Правильнее было бы сказать - иди к черту. Но я не владею собой, когда он рядом. Не понимаю, чего хочет он, не понимаю, почему я стою посреди своей комнаты с зарёванным лицом и не нахожу в себе сил прогнать его.

- Не важно, куда захочешь. Соскучилась по пейзажам ночной столицы?

Нет! Да! Господи!

Я хочу с ним поехать. Просто прокатиться, как раньше.

Лина, тормози!

Тяну из шкафа джинсовку, накидываю, все еще уговаривая себя не делать глупостей. Выхожу и обуваю кроссовки. Нельзя с ним ехать! Понимаю, что это иллюзия, но так хочется хоть на часок вернуть прошлое. Наше общее, счастливое, наполненное куражом и беззаботностью.

- Поехали.

Демьян пропускает меня вперед, закрываю квартиру, пока он вызывает лифт.

Огромное зеркало лифта мимоволи вынуждает взглянуть на свое отражение. Ну и видок. Перевожу взгляд на Титова. Он смотрит не на лицо, сверлит душу, проникает вглубь и достает оттуда чувства.

Одно за другим - обида, боль, тоска, досада, и на самом дне - моя безнадёжная, больная любовь, в которой я признавалась только себе. Для всех остальных - я переболела, довольна жизнью и счастлива. И в мире есть только один человек, который может понять, по каким-то, известным только ему признакам, что я на самом деле чувствую. И сейчас он занят именно этим.

На электронном экране появляется единица, створки открываются, и я спешу на улицу, вдохнуть свежего воздуха и избавиться от его пристального взгляда.