Глава 6

Утром, как обычно, поступил приказ, чёткий и не оставляющий места для споров. На пожелтевшем листе бумаги, исписанном штабным почерком, было указано, что отряд «Гром» обязан сопровождать медицинскую группу, направленную в деревню Дубраву. Там им предстояло провести вакцинацию детей и пожилых людей от тифа и гепатита.

В полутёмной каптерке, где воздух был пропитан запахом машинного масла, пота и металла, Марков зачитал задачу. Его низкий, ровный голос, напоминающий гул генератора, не оставлял места для обсуждений.

— Это тоже важная задача, — отрезал он. — Мы обеспечиваем инфраструктурную и гуманитарную безопасность, закрываем тылы. Всё ясно?

— Ну, дела всегда найдутся, — проворчал коренастый Козлов, яростно чистя ствол автомата. — Бродить по сёлам, когда тут своих дел хватает…

Колонна отправилась на рассвете. Впереди и сзади шли «Тигры», по бокам — «буханка» со Светловой и её командой. В люке головного броневика мелькал силуэт снайпера «Сокола», рядом с водителем сидел капитан Марков.

Путь пролегал через холмы, изрытые взрывами, усеянные обгоревшими машинами и обугленными деревьями. В Дубраву колонна въехала без происшествий. Деревню встретила настороженная тишина, которую быстро развеяли белые халаты и красные кресты медиков. Пункт развернули в сельском клубе с облупившейся краской и выбитыми окнами.

«Гром» занял оборонительные позиции. Марков и его команда остались у машин, «Медведь» с пулемётом разместился на пригорке, «Сокол» забрался на колокольню церкви. «Щуп» и «Тихий» патрулировали окрестности. Глеб работал молча, его движения были выверенными и экономными.

Алина и её коллеги погрузились в работу: стерилизация, запах спирта, плач детей, благодарные слёзы старух. Иногда она ловила на себе его взгляд, стоя в дверях. Он не смотрел на неё, его глаза скользили по толпе, но в редкие моменты их взгляды пересекались. В его взгляде читалась не только профессиональная оценка ситуации, но и что-то большее — сосредоточенность, почти забота.

На обратном пути к машинам Алина несла пустой термос. Тропинка между огородами была скользкой после дождя. Её нога поскользнулась, она взмахнула рукой, и термос зазвенел. Он оказался рядом и поддержал её за локоть.

— Осторожнее, — тихо сказал он. — Тут очень скользко.

— Спасибо, — выдохнула она, чувствуя, как тепло разливается от щёк к шее.

Он кивнул и отступил, пропуская её вперёд.

После того как Глеб отпустил её локоть и отошёл, Алина, стараясь не оглядываться, сделала несколько твёрдых шагов в сторону машин. Её спина под белым халатом жгла от ощущения, что он всё ещё пристально её изучает. Она присоединилась к коллегам, которые уже начали складывать оборудование. Пустые ампулы, использованные шприцы и бинты аккуратно укладывались в специальные контейнеры. Люда заметила её запоздалое возвращение, бросила на неё понимающий взгляд, вздохнула и вытерла лоб.

Глеб, вернувшись к патрулированию, стал ещё более сосредоточенным. Он ещё раз проверил периметр, его щуп теперь с лёгкой агрессией проникал в подозрительные бугорки земли. Он отдавал отрывистые команды «Тихому», который молча кивал. Его тело было напряжено, как струна. Теперь источником этого напряжения была не только потенциальная угроза, но и вспышка тепла, которая осталась на ладони перчатки после её локтя. Он поймал себя на мысли, что вместо анализа теней от сарая он мысленно прокручивает момент её потери равновесия: испуг, который сменился облегчением, и короткий вздох «спасибо», прозвучавший почти у самого уха. Это была слабость, несанкционированное отвлечение. Он выругался про себя и с удвоенной силой сосредоточился на местности, стараясь видеть только углы, укрытия и возможные сектора обстрела.

Тем временем «Гром» продолжал сжимать кольцо безопасности вокруг клуба. К Алине и её команде потянулись последние жители — те, кто не решался подойти раньше. Старик с тростью, мать с грудным младенцем, закутанным в грязное одеяло. Алина, преодолевая усталость, снова улыбнулась и взяла в руки шприц. Её сознание было раздвоено: одной частью она считала дозы, другой — следила за его фигурой. Он больше не стоял в дверях. Он медленно и целенаправленно двигался по периметру площади, всегда оставаясь между ней и самой широкой, плохо просматриваемой частью улицы. Он не смотрел на неё, но его маршрут и позиция говорили больше, чем любой взгляд. Он выстраивал себя как живой барьер.

Один раз, когда она отвернулась, чтобы достать вату, её взгляд случайно упал на окно. В отражении на грязном стекле она на мгновение увидела его. Он стоял спиной к зданию, наблюдая за толпой, и слегка повернул голову в её сторону. Не к окну, а туда, где она сидела за его спиной. Это длилось всего долю секунды, затем он резко дёрнул подбородком, давая знак «Медведю» на пригорке, и отражение исчезло.

Завершая приём, Алина помогала Семёнычу протирать столик спиртом. Воздух в помещении был тяжёлым, пахло лекарствами, пылью и немытыми телами. Она подняла голову и встретилась взглядом с Людой. Та, заканчивая упаковку, едва заметно подняла бровь и кивнула в сторону площади, где в сумерках уже можно было различить силуэты «Тигров». Она как бы говорила: «Пора уходить, пока совсем не стемнело».

Именно в этот момент, когда медицинская миссия была завершена, но группа ещё не начала двигаться к машинам, их миры ненадолго снова пересеклись. Алина, вынося ящик с пустыми упаковками, остановилась на пороге, чтобы дать глазам привыкнуть к сумрачному свету. Глеб в это время возвращался с дальнего края площади к головному «Тигру». Их пути пересеклись на расстоянии трёх метров. Он замедлил шаг, его взгляд скользнул по ящику в её руках, затем перешёл на её лицо. Ни слова, ни кивка. Только короткая, напряжённая пауза, в которой повисло невысказанное «Всё?» и беззвучный ответ «Да». Он первый отвёл глаза, его губы на мгновение сжались, как будто он обдумывал что-то или принимал решение. Затем он резко направился к Маркову, что-то докладывая, а Алина, с внезапно участившимся пульсом, понесла ящик к «буханке». Этот немой обмен взглядами стал той незримой нитью, которая связала первый момент со вторым, подготовив почву для их решительного, нарушающего все внутренние барьеры прикосновения у подножки машины.

«Буханка» возвышалась над землёй, а её подножка была скользкой от грязи и сухой глины. Алина предприняла неуклюжий прыжок, пытаясь забраться внутрь, но тяжёлая сумка с биологическими пробами тянула её назад, нарушая равновесие. Она застыла в нелепой позе, одна нога на ступеньке, другая на земле, чувствуя, как усталые мышцы наливаются тяжестью. И вдруг из тени, отбрасываемой грозным бортом «Тигра», появился он. Не произнеся ни слова, он забрал её сумку, лямка которой легко соскользнула с её плеча, и передал Люде. Затем, подойдя к ней, одной рукой, чуть ниже локтя, он легонько, но уверенно поддержал её, а другой обхватил за талию, чуть выше, и приподнял настолько, чтобы она смогла легко закинуть вторую ногу в салон. Его прикосновение было быстрым и профессиональным, без малейшего оттенка фамильярности, но от этого короткого, сильного контакта по всему её телу пробежал короткий, яркий электрический импульс. Она подняла на него глаза, смущённая и благодарная. Он уже сделал два шага назад, его лицо оставалось маской профессиональной отстранённости, но кончики ушей, выглядывающие из-под тёмно-серого берета, предательски порозовели под холодным ветром.

— Всё? — хрипло спросил он, обращаясь к Люде, словно только что завершил очередной этап погрузки.

— Да, всё, спасибо тебе, герой! — весело ответила она, уже укладывая сумку. Он лишь коротко кивнул, избегая смотреть внутрь кузова, и скрылся за стальной бронёй своего «Тигра», исчезая в его неуютной утробе. Дверца закрылась с глухим, окончательным звуком.