Глава 9

Раннее утро. За час до выезда.

База «Надежда» пробуждалась в предрассветной дымке. Где-то хлопали двери, урчали двигатели, но у палаток спецназа стояла напряжённая тишина.

Глеб проверял содержимое багажника «Тигра». Его движения были точными и методичными. Он мысленно повторял план: санаторий «Сосновый» заброшен с начала конфликта, подземные тоннели, возможные растяжки, разведданные о «рабочей силе» и, конечно, доктор Светлова. Он планировал поставить её в центр группы, между собой и «Тихим», где риск случайного выстрела минимален. Глеб уже продумал маршруты отхода на случай неудачи.

— Щуп, карты, — тихо сказал «Тихий», подойдя незаметно. — Спутниковые снимки недельной давности и старые схемы коммуникаций.

Глеб взял планшеты и быстро изучил их.

— Разрыв в данных, — заметил он, указав на место, где на свежей карте был завал, а на старой — тоннель. — Могли обрушить специально или там что-то есть.

— Или нас ждут, — мрачно добавил «Тихий». — «Медведь» зарядил «Утёс». Говорит, если что, пробьёт стену.

Глеб кивнул. Взгляд упал на медицинскую сумку в углу багажника. Он задержался на ней на мгновение, затем отвернулся.

— Через сорок минут. Будь готов.

В госпитале Алина застёгивала последний замок на тактической разгрузке. Она чувствовала себя непривычно. Люда молча смотрела на неё, опустив голову на руки.

— Страшно? — наконец спросила она.

Алина ответила, проверяя аптечку в третий раз:

— Не то слово. Но когда я беру в руки инструменты, бинты, шприцы — страх уходит. Остаётся только алгоритм.

— Алгоритм, — повторила Люда задумчиво. — С ним всё понятно. А как он справляется с твоим личным «неконтролируемым фактором»?

Алина вздохнула:

— Он — часть задачи. Нужно обеспечить его безопасность, чтобы он смог защитить меня и выполнить задание. Всё.

— Ох, если бы всё было так просто, — Люда покачала головой, но больше не стала задавать вопросов.

В дверь постучали. На пороге стоял молодой связист:

— Доктор Светлова, вас ждут у «Тигров». Через пятнадцать минут.

— Иду, — коротко ответила Алина.

Плац, шесть утра. Холодный ветер гнал туман по асфальту. Два «Тигра» и открытый «УАЗ» стояли, дыша паром. Рядом с головной машиной стояли трое: Глеб, «Тихий» и «Медведь». «Медведь» проверяя ленту в пулемёте, «Тихий» молча курил. Глеб смотрел в сторону госпиталя, лицо его в сером свете утра было бесстрастным.

Алина подошла, неся сумку. Трое мужчин сразу обратили на неё внимание. «Медведь» спрятал ухмылку, «Тихий» кивнул. Глеб осмотрел её с головы до ног — быстрая, профессиональная оценка экипировки.

— Всё по плану. Доктор — в центре, «Медведь» ведёт, я — замыкающий, «Тихий» свободен. Работаем тихо до контакта. Вопросы?

Голос Глеба был низким, резким, он резал утренний воздух.

Вопросов не было.

— Садимся.

Алина направилась к «УАЗу». Глеб опередил её, взял тяжёлую сумку и перебросил в кузов. Затем, не дав ей опомниться, взял под локоть и помог забраться на сиденье. Его прикосновение было кратким, но точным, как всё, что он делал.

— Пристегнись, — бросил он, отворачиваясь к окну.

Колонна тронулась. «УАЗ» трясло на неровностях. Алина сидела, схватившись за поручень, и смотрела на Глеба. Он сидел лицом к окну, его профиль резко выделялся на фоне разрушенных зданий. Он не оборачивался, не говорил. Его глаза непрерывно двигались, сканируя обочины, крыши, окна.

Через час они свернули на заросшую колею и углубились в лес. Воздух стал холоднее, наполнился запахом хвои и гниющих листьев. Впереди среди сосен показались тёмные крыши и полуразрушенные стены санатория «Сосновый». Он стоял как мрачный памятник, с зияющими пустотой окнами.

Колонна остановилась в двухстах метрах за деревьями. Глеб бесшумно спрыгнул на землю.

— «Тихий», на разведку периметра. «Медведь», прикрой. Доктор, ко мне, — тихо скомандовал он.

В лесу стояла неестественная тишина.

— Сейчас зайдём внутрь, — сказал Глеб. — Вы — за мной. Держитесь на расстоянии вытянутой руки. Без самодеятельности. Даже если увидите раненого, моя команда первой. Понятно?

— Понятно, — кивнула Алина, глядя ему в глаза.

Он задержал взгляд, проверяя её решимость, затем кивнул.

— Хорошо. Пора.

Глеб растворился в тени деревьев, направляясь к зданию. Алина сделала глубокий вдох и последовала за ним, держа дистанцию. Её мир сузился до его спины, тишины леса и тяжёлого предчувствия. Игра началась.

Тишина была обманчивой. Она была выжидающей, густой, как желе. Глеб шёл впереди, наклонившись вперёд, выбирая твёрдые места для шага. За ним двигалась Алина, слыша только шорох своего камуфляжа и стук сердца.

Они подошли к заднему фасаду санатория. Окна первого этажа были забиты фанерой, дверь отсутствовала. Глеб поднял сжатый кулак — сигнал «стоп». Несколько секунд он стоял неподвижно, слушая звуки, затем опустился на колено и жестом подозвал Алину.

— Видишь? — прошептал он, кивнув на землю у входа.

Сначала она ничего не разглядела, потом заметила свежие окурки и чёткий отпечаток подошвы чужого ботинка.

— Не наши, — тихо сказала она.

Глеб кивнул, осматривая стены на наличие растяжек или проводов. Затем поднял руку к шлему.

— «Тихий», я на точке «Альфа». Следы активности. Один или два человека. Недавно. Иду на осмотр, — произнёс он в наушник.

Он обернулся к Алине.

— Заходим. Я первый. Вы за мной. Свет фонаря только по моей команде.

Он исчез в чёрном проёме. Алина, сделав глубокий вдох, шагнула за ним. Удушливый запах ударил в нос: сырость, плесень, разложение. И сладковатый, неприятный аромат гниющего вещества, не похожего на дерево или ткань. Глаза медленно привыкали к полумраку. Коридор был длинным, заваленным обломками штукатурки. Глеб стоял у стены и жестом указывал направление.

Они пошли вглубь. Глеб часто останавливался, внимательно изучая пространство. Его взгляд искал аномалии: провисающий потолок, складки пыли, тонкую проволоку, едва заметную в свете фонарика. Он работал молча, но его движения говорили больше, чем слова. Глеб чувствовал пространство, как музыкант — инструмент.

Алина следила за ним, и страх постепенно уступал место любопытству и странному чувству защищённости. Мир сузился до его спины и сигналов. Она была полностью подчинена его воле, и это успокаивало.

В конце коридора зиял провал — лестница в подвал. Оттуда шёл сладковато-гнилостный запах, усиленный эхом. Глеб остановился, поднял руку и прислушался. Ни звука. Его лицо стало ещё напряжённее. Он достал маленькое зеркальце с телескопической ручкой, присел и осторожно заглянул вниз.

— Свет, — прошептал он. — Фонарь или свеча. И движение. Один человек.

Он убрал зеркало и посмотрел на Алину. Его глаза в полумраке казались светлыми, почти нереальными.

— Там кто-то есть. Возможно, ранен. Готовы?

Она кивнула, проверяя содержимое сумки.

Спуск был адом. Ступеньки скрипели под ногами. Глеб шёл первым, автомат наготове. Он оглядывался, чтобы убедиться, что Алина не отстаёт. Внизу оказалось подземное помещение, похожее на старую котельную. В углу, под тусклым светом коптящего фонаря, на груде старых матрасов сидел человек. Он полулежал, немолодой, в лохмотьях. Его нога была неестественно вывернута и перевязана грязным куском ткани. Рядом валялись пустые консервные банки.

Увидев их, человек вскрикнул и попытался отползти, но застонал от боли. Его глаза, полные ужаса, смотрели на камуфляж и оружие.

— Не стреляйте! Я просто прятался! — бормотал он, закрывая голову руками.

Глеб не опустил автомат, его взгляд метнулся по углам, проверяя, нет ли засады.

— Один?

— Да! Они всех забрали. Меня бросили, ногу сломали…

Глеб медленно опустил ствол, но не расслабился. Он кивнул Алине:

— Ваша работа. Я прикрываю.

Алина сделала шаг вперёд, отбросив страх. Она опустилась рядом со стариком, открыла сумку.

— Я врач, — сказала она мягко. — Позвольте взглянуть.

Пока она осматривала грязную рану, которая уже начала гноиться, Глеб стоял спиной к ним, охраняя вход и выход. Его тело было напряжено, но Алина заметила, как его голова иногда поворачивалась в её сторону — быстрый, почти неосознанный взгляд. Он не смотрел на старика. Он смотрел на неё.

— Ему нужна иммобилизация и антибиотики, — тихо сказала она, адресуясь скорее к Глебу, чем к пациенту. — Его нужно выносить.

— «Медведь», — произнес Глеб в рацию. — Готовься к эвакуации одного гражданского, травма ноги. «Тихий», какова обстановка снаружи?

— Тихо, всё спокойно, — ответил голос.

— Понял. Ждём, — сказал Глеб.

Алина достала шприц и набрала антибиотик. Старик закрыл глаза. В этот момент наверху, в другом крыле здания, раздался грохот. Не выстрел, а скорее звук падения тяжёлого предмета — шкафа или части перекрытия. Но в напряжённой тишине он прозвучал как взрыв.

Глеб мгновенно развернулся и направился наверх с автоматом наготове. Алина вздрогнула, но её рука не дрогнула, и она закончила укол.

— Щуп, что это? — прошептала она.

— Не знаю, — ответил он сквозь зубы. — Ускоряйся.

Но было поздно. Сверху донёсся новый звук — шаги. Не одного человека, а нескольких. Громкие, торопливые, неосторожные. И голоса — грубые, перебивающие друг друга:

— …там внизу! Слышал!

— Да брось, это крысы…

— Я тебе говорю, там кто-то есть!

Глеб замер, его лицо стало ледяным. Он посмотрел на Алину, затем на старика, который сжался от страха. Ситуация резко изменилась. Они оказались в ловушке. Один выход. Сверху идут как минимум двое, возможно, вооружённые. Старик, неходячий, и она.

Его взгляд встретился с её. В нём была холодная ясность и решимость. Он поднял палец к губам, призывая к тишине. Затем жестом приказал Алине спрятаться за массивной ржавой трубой, которая прикрывала их от лестницы. Сам он прижался к стене, превратившись в тень.

Шаги наверху приближались. Луч фонаря скользил по стенам верхнего коридора.

Алина, прижимая к себе сумку, видела лишь часть его спины и ствол автомата, направленный в чёрный проём лестницы. Она снова ощутила его тепло на своей коже и вспомнила его сдавленное «дыши». В этот момент она поняла, что боится не за себя. Она боялась за него. За этого молчаливого, неудобного человека, который сейчас был единственной преградой между ними и неизвестностью, надвигающейся сверху.