Глава 62

— Прием? — с едкой ухмылкой приближался к Весте Прохор. — Какой прием ты собралась устроить? Разве маленьким девочкам можно устраивать официальные приемы?

Девочка? О чем он?

Веста посмотрела на себя и поняла, что она действительно маленькая девочка в нежно-голубом платьице.

Из-за спины Прохора словно из ниоткуда появился Дробышев. Глаза его горели красным огнем, и он зловещим голосом произнес:

— Иди сюда, Веста, у меня для тебя есть кукла!

Достал из-за спины лысого пупса с оторванной ногой и протянул к Весте руки, двинулся вперед, словно зомби из фильмов-ужастиков.

Веста подорвалась в холодном поту и села в кровати, рукой держась за горло. Только оттуда ни раздалось ни звука, как обычно.

Приснится же такое... Переработала! Вчера весь день занималась улаживанием оставшихся моментов с приемом, видимо, сказалась усталость.

Веста перевела взгляд на часы. Шесть утра. Можно и вставать, всё равно вряд ли уснет после такого...

Уж лучше бы снова Максим приснился. Те сны оставляли после себя горечь утраты, но хотя бы не пугали до бешено колотящегося сердца.

***

— Веста, дочка, ты превзошла сама себя! — беспрестанно восклицал Иван Альбертович, обходя особняк и рассматривая декорированное убранство. — Я знал, что на тебя можно положиться.

Он крепко обнял Весту и обеспокоенно поинтересовался:

— Ты как? Что-то хмурая больно, да и круги под глазами. Я не слишком тебя загрузил?

— Нет-нет, что вы, Иван Альбертович, всё в порядке, просто сон плохой приснился. Вот прием пройдет сегодня, как полагается, а потом и отосплюсь вволю до следующего, — ободряюще улыбнулась старику Веста.

Она не знала, что бы вообще без него делала. Жигунов-старший заботился о ней и относился так тепло, словно она действительно была его дочерью. По крайней мере именно так ощущала себя рядом с ним. Он даже в клинику с ней съездил к врачу.

А еще проводил с ней вечера, много рассказывал и делился знаниями. Стал тем самым плечом, на которое можно опереться.

Веста не понимала, чем заслужила такое отношение. Впрочем, Иван Альбертович знал ее с самого детства, возможно, причина в этом. К тому же дареному коню в зубы не смотрят, так ведь?

Веста не отказывалась от помощи и поддержки, да и зачем?

Крайности — от тотального подчинения до полной независимости — больше не для нее, ведь она отвечала уже не только за себя.

С каждым днем малышка внутри росла, и с каждым днем Веста чувствовала, как росла и ее нежность и любовь к дочери.

Знал бы Макс, от чего отказался...

«Ну хватит! — приказала себе Веста и даже ногой притопнула. — Пора перевернуть эту страницу».

И направилась в кухню, чтобы узнать, всё ли там готово к приему гостей.

Через пару часов дом наполнился гостями. Привычная тишина сменилась многоголосым гулом и музыкой.

Дамы в изысканных нарядах и кавалеры в костюмах с иголочки обменивались дежурными фразами и поглощали приготовленные для них яства и напитки. Вездесущие официанты практически незримо сновали туда-сюда.

Веста удовлетворенно кивнула. Всё шло как по маслу: никаких накладок, недоразумений и задержек. Всегда бы так!

Она и сама какое-то время пообщалась с гостями, но вскоре поняла, что безнадежно устала. Решила сообщить Ивану Альбертовичу, что отправится в свою комнату на полчасика, и начала искать его взглядом.

Но тот как сквозь землю провалился.

— Веста Романовна, — вдруг легонько тронула ее за плечо девушка-официантка. — Вас Иван Альбертович искал. И явно был очень взволнован. Сказал, что будет ждать в дальнем кабинете. Пойдемте, я вас провожу.

И Веста отправилась за миловидной шатенкой. Силилась и пыталась понять, где могла ее видеть, а потом дошло: та просто чем-то походила на маму и на нее саму.

«Бывает же... Интересно, что случилось?» — гадала, пока шла. Стало тревожно, но она уговорила себя не волноваться раньше времени.

Когда они подошли к нужному кабинету, шатенка его открыла и пропустила Весту внутрь, зашла следом сама и прикрыла за собой дверь.

Только вот Ивана Альбертовича внутри не оказалось.

Веста перевела непонимающий взгляд на официантку и подняла брови.

— И где он?

— Ой, может быть, отлучился... Я вас искала долго! — заоправдывалась шатенка. — Наверное, скоро подойдет. Может, подождать?

— Хорошо.

Веста начала осматриваться. Она была в этом просторном рабочем кабинете, правда, всего единожды. В центре стоял рабочий стол с креслом, справа — кожаный диван, а  слева — стеллаж с книгами. Он ее и впечатлил в прошлый раз, но времени рассмотреть старинные издания не нашлось. Этим и занялась.

Не прошло и пяти минут, как в комнату ворвался запыхавшийся Иван Альбертович с криком:

— Ах ты тварь! Да ты у меня света белого больше не увидишь! Сколько тебе пообещали, а?

Веста выронила книгу, которую держала в руках, и округлила глаза.

«Э-э-э... Что я сделала-то?» — опешила она.

Но орал Жигунов-старший, как оказалось, совсем не на нее, а на официантку. К ней и бросился.

Та попятилась, испуганно замотала головой, закричала:

— Ничего не знаю!

«Да что вообще происходит?!»

— Кто это всё придумал? Говори! — заорал старик, даже покраснел.

— Я не знаю! Мне не говорили! — вдруг взвизгнула шатенка и сделала еще один шаг назад.

Но Иван Альбертович уже крепко схватил ее за руку и выпускать не собирался.

Официантка с силой дернулась назад и вырвалась из схватки, только немного не рассчитала, не удержала равновесия и упала на пол навзничь. Похоже, ударилась головой, потому что лежала, не двигаясь.

Веста испуганно схватилась рукой за горло и переводила взгляд с Жигунова-старшего на шатенку на полу.

Жигунов — шатенка на земле, шатенка на земле — Жигунов. Почему эта картина показалась такой знакомой?!

— А-а-а-а! — заорала Веста в тот момент, когда в памяти всплыла ужасная картина. На этот раз крик не застрял внутри, как обычно, а вырвался из ее горла: громкий, резкий, мощный. Крик, который она держала внутри себя все эти годы, как и самое страшное воспоминание.

Она попятилась к стеллажу, пока не уперлась в него спиной, и прохрипела, глядя в глаза Ивану Альбертовичу:

— Это вы... Вы! Вы убили маму!