Глава 63

Максим не мог объяснить даже себе, почему захотел, чтобы Веста отрабатывала положенные две недели.

К концу первой недели он начал медленно звереть. К концу второй озверел окончательно. По поводу, а чаще без рявкал на сотрудников, придирался к мелочам.

Прописался в отделе импорта. Ничего не мог с собой поделать — мучился и кайфовал одновременно, лаская взглядом милые черты жены.

Он вообще начал видеть и слышать ее в офисе чуть ли не всюду. Несколько раз ему казалось, что она в его приемной — слышался ее голос.

«Ну что стоишь там, заходи уже!»

Но Веста не заходила. Макс выскакивал сам, но заставал лишь недоуменный взгляд своей помощницы, Вероники.

А в последний раз и вовсе, рывком открыв дверь, увидел в приемной двух сотрудниц, которые принесли документы на подпись. Те посмотрели на босса как на полоумного.

Впрочем, таким он скоро и станет без Весты, своей драгоценной девочки.

По дому он бродил бледной тенью, часто молча сидел там, где любила сидеть она. Ему мерещился ее мелодичный смех и ласковый шепот.

«Нет, так и правда с ума сойти недолго. Надо что-то делать».

И к концу второй недели решился поговорить с женой.

Только разговор этот вместо такого желанного примирения оставил после себя горький привкус разочарования и тоски.

Фраза Весты о скором разводе вообще оглушила. Она ушла, а он всё стоял и стоял на том же месте.

«Она даже не захотела понять. Просто ушла. Разве не очевидно, что я не стал бы ее просто так просить понять меня? Значит, все-таки не нужен ей».

Максим узнал, что Веста переехала к Ивану Альбертовичу. В какой-то степени был этому даже рад. Всё не одна, под присмотром. Старик Жигунов внушал доверие. Макс верил, что тот будет защищать Весту, как и он сам.

А потом... с головой погрузился в работу. Это он знал и умел. Это всегда ему помогало.

В субботу работать сел уже в пять утра и очнулся только в девять вечера, и то только потому, что позвонила сестра.

— Макс, привет, как вы там с Вестой, голубки мои?

— Никак. Разводимся, — коротко отчитался Максим, поморщившись. Смысла скрывать это не видел, она бы всё равно узнала рано или поздно. Скорее рано.

Катарина заохала, начала выспрашивать детали.

«Не мытьем, так катаньем выудит информацию», — хмыкнул он и рассказал сестре, что стало причиной расставания.

Катарина молчала с минуту, в трубке слышалось лишь ее дыхание.

— Максим, мой ты родной человек! Я безмерно, бесконечно сочувствую твоей утрате! Ты знаешь, как я любила Милу. Но может, пора двигаться дальше? Ну мужик в расцвете сил и лет, а крест на себе поставил. Не справляешься сам, обратись к психологам. Я же знаю тебя, потеряешь Весту, всю жизнь потом мучиться будешь.

— Без психологов обойдусь! И вообще, сам разберусь, — рявкнул Максим и положил трубку.

Ну какой психолог? Что он, тряпка какая, что ли? Собственноручно расписаться в своей беспомощности и бессилии? Ну уж нет. Он и так еле пережил те события, и снова добровольно в них копаться — это ж каким мазохистом надо быть!

Но в чем-то Катарина права: он будет мучиться всю жизнь.

***

В воскресенье Максим работал в офисе — должна была состояться сделка, к которой сразу несколько отделов готовились не один месяц.

Он планировал купить земельные участки в крае, принадлежавшие одному собственнику, под строительство гипермаркетов. Землю выбирали долго, учитывая и расположение, и транспортные развязки, и коммуникации и многое другое.

Сверяли каждую букву и цифру в документах, согласовывали каждую мелочь и деталь, тщательно и всесторонне обсуждали все возможные препятствия, что могли хоть каким-то образом помешать.

Ближе к вечеру, когда собственник должен был подъехать для подписания договора, Макс ходил из угла в угол, нервно поглядывая на часы. Остальные сотрудники лишь косились на босса, сидя за круглым столом в переговорной.

И вот в кабинет зашел юрист второй стороны.

— А где Герман Петрович? — поинтересовался Максим.

— Максим Богданович, присядьте, нам нужно поговорить.

Через двадцать минут юрист вышел, а Максим одним жестом смахнул бумаги со стола.

— Твою мать! — рявкнул он. — Расскажите мне, как, как такое могло произойти? Кто цены изучал? Как у нас из-под носа увели эти земли, кто больше ему предложил? Почему о конкуренте никто не знал? Почему, я вас спрашиваю?!

Максим с силой сжал руками голову, как будто это могло хоть как-то помочь.

— Свободны! А вас, Николай Алексеевич, я попрошу остаться, — обратился он к своему заместителю.

Они вместе начали рыть информацию. Как так получилось, что буквально за несколько дней контракт увели прямо из-под носа?

В итоге выяснили, спустя несколько часов и десятки звонков, что землю никто не уводил.

Собственник просто... передумал. У него, видите ли, возникли другие планы на эти участки. Что помешало открыто в этом признаться, Максим никак не мог понять.

Он сидел в кресле, бездумно глядя в стену.

«Вот это подход к бизнесу...» — крутилась в голове одна и та же мысль.

— Максим Богданович, ну, что я могу сказать, — развел руками Николай Алексеевич, — это жизнь. Нельзя предусмотреть всё, как и быть готовым ко всему. Разве мы могли такое предположить? Я вот точно нет. Знал бы, как говорится, где упадешь, соломки бы подстелил. Ну, я пойду?

— А? Да-да, идите, — махнул рукой Максим.

Его уже не волновала сорвавшаяся сделка.

«Нельзя предусмотреть всё» — вот о чем он думал. Десятки людей, участвовавшие в подготовке, были готовы чуть ли ни к чему угодно и... все усилия пошли прахом.

Максим наконец-то осознал, что и сам, как и его сотрудники в случае с этой сделкой, пытался «соломки подстелить», потому что страшно, просто до леденящего душу ужаса боялся потерять жену и... до одури ее любил.

До него дошло: так боялся потерять Весту и их возможного малыша, что не заметил, как уже потерял. Так закрылся в своей боли, даже не попытался всё объяснить, на нее сердился, что мысли его не прочитала. Идиот...

Психолог больше не казался такой уж плохой идеей. Какая разница, страдать всю жизнь без своей драгоценности или в кабинете психолога? Нет, разница всё же была. Если это поможет вернуть Весту, он готов быть мазохистом столько, сколько нужно. Теперь он не понимал, почему ему понадобилось столько времени, чтобы это осознать.

Максим взглянул на часы. В особняке Жигунова как раз должен был состояться прием, как сообщила ему служба безопасности.

Он поедет и поговорит с Вестой, во всем ей сознается, не станет больше от нее закрываться.

И они обязательно придумают, что делать дальше.

Вместе.