Глава 29

Макар. – Ты совсем обезумел, Шуйский. Не понимаю, нахрен тебе все это нужно? Возится с ней, лечить, выхаживать? Может, у нее родственников нет? Потому никто и не заявил о пропаже. Никакого криминала, такое бывает, – всплескивает руками Фил. – Не верю я в это. Женщина она не из простых. Белье нижнее я успел рассмотреть. Платье тоже. Даже забил в интернете название бренда. И знаешь, сколько такое стоит? – И сколько? – Триста тысяч. И это одно из недорогих в коллекции. Слушай… Может, узнать, где находится магазин и поехать туда? Спросить… – Ага, а что показывать будем? Месиво вместо лица? Она ни черта не помнит. Имени своего, рода занятий… – Во-от… Нет родственников, а деньги есть. Очнись ты уже, Филипп! У любого предпринимателя есть управляющие или бухгалтеры. Кто-то из подчиненных должен был забить тревогу. Поставщики, соседи… Ну, не в вакууме же она жила? – Ты играешь с огнем, Макар. Напряженно всматриваюсь в серый пейзаж за окном… Может, зря я отказался открывать частное детективное агентство? Такая мысль была… Через две недели заканчивается отпуск. Я вернусь в хирургическое отделение и все дни буду пропадать в операционной. А что же она? Мы так и зовем ее – Джейн Доу. О ней знают много людей – я, Филипп, Олежка и его няня Клавдия Сергеевна. И сейчас она катает нашу незнакомку по двору. Мы решили, что прогулки на свежем воздухе помогут ей вспомнить… Пробудят спящие внутри эмоции, охладят больное, разгоряченное болью воображение… Фил подходит ближе и смотрит в окно. Вздыхает, похлопывая меня по плечу… – Поедем на похороны к этой даме? И что мы там увидим? Убитых горем родных и наряженную в красивое платье утопленницу? Макар, вмешательство в это дело может стоить нам не только карьеры и репутации. Жизни. Да и Снежин не так прост… Думаешь, он не заметит новых людей, притащившихся на похороны? Кто мы его жене? Друзья? Смешно. Коллеги? Он всех их знает в лицо. – Не знаю, Фил. Она все равно вспомнит все. Рано или поздно. Я отослал ее снимки профессору Акимову, он не нашел каких-то серьезных отклонений. Гематомы, субдуральное кровоизлияние, признаки черепно-мозговой травмы. Мы столько всего в нее колем, что… – Вот именно, Макар. С каких пор ты перестал считать деньги? Сколько ты уже потратил? – Не твое дело, – рычу я, решив прекратить разговор. Мне хочется сделать что-то стоящее… Незаурядное, доброе. Я слишком долго боялся за свою шкуру. Бегал от тех, кто хотел меня убить, оглядывался по сторонам, забывая о настоящей жизни. Жить в страхе – худшее наказание из возможных. И я жил так… А Джейн еще хуже… Она ни черта не помнит. Но даже не это самое худшее – те, кто не сумел от нее избавиться, ищут ее. Возможно, они придут за ней завтра… В мой дом без высоченного забора и камер видеонаблюдения по периметру. Прикончат ее и нас… Я всех подставляю. А она – огромная проблема… Может, Фил прав? – Как вы, Клавдия Сергеевна? Джейн ничего не говорила? – перевожу взгляд на расположенную полулежа женщину. – Бормотала что-то… Стонала. Но взгляд стал осмысленным. – Как вы себя чувствуете? Вам лучше? – склоняюсь над пациенткой. Лучше, я и сам это вижу… Отек немного спал, являя взору большие, васильковые глаза. У нашей Джейн тонкие черты лица, прямой нос, пухлые губы… И она все больше напоминает мне ту самую Наталью из телевизора… Правда, на фотографии у нее были темные волосы, подстриженные коротко. Но это уже детали… – Немного лучше, спасибо, Макар. – Хорошо, что вы запомнили мое имя. А свое помните? – Нет. Ничего не помню, сны ужасные. – А что вам снится? – Река, течение, труп… Будто я трогала его, касалась. Чьи-то ледяные ноги, тело… Как думаю об этом, меня тошнит. – Хм… Клавдия Сергеевна, Джейн съела обед? – Макар, я чувствую, что меня точно зовут не так. Простите, мне больно говорить. Я не смотрюсь в зеркало, потому что… У меня ничего не останется от лица, я права? – Будут шрамы, не скрою. Но повреждения были поверхностными, нет глубоких разрывов мягких тканей и мышц. Ссадины и шрамы легко убрать лазером. – Макар, я чувствую, что со мной случилось что-то ужасное… И вы говорите, что меня никто не ищет, так? – Не совсем… Сообщили об утонувшей в реке женщине по имени Наталья Снежина. Может, это вы? – Не знаю… Я ничего не чувствую, когда вы говорите о ней. Пустота… вот здесь. И боль, – добавляет она, коснувшись груди. – Вы идете на поправку, Джейн. Позвольте называть вас так. Все будет хорошо. Мы вас не дадим в обиду. – Спасибо вам, – сбивчиво шепчет она. – Я не могу больше ничем вас отблагодарить. Пока только спасибо. – Этого достаточно.