Глава 58

Наталья. Никогда еще я так не рвалась в отделение полиции… Пока Янка накрывает на стол, замазываю темные круги под глазами консилером и всматриваюсь в свое отражение… Я изменилась… Немного раздалась в бедрах, да и грудь стала чувствительнее… Может, все дело в наших с Макаром страстных ночах? Он ни на миг не отпускает меня… Каждую ночь трогает, ласкает, присваивает, доказывая, что я могу быть любимой без причин… И я расцветаю потихоньку. Оживаю, сбрасывая дурацкую, налипшую на меня за годы брака шелуху заблуждений. – Состояние Лидии Ивановны удовлетворительное, – выдыхает Макар, когда я выхожу из ванной. – Она даже Яночку узнала, но сразу же снова провалилась в сон. Все совсем скоро будет хорошо, Натусь. – Зачем ты поднялся, любимый? Вы всю ночь провели возле нее, да и потом… – шепчу, стесняясь проявления чувств. Мы еще не обсуждали с Яной изменений в моей личной жизни. Но она, кажется, обо всем догадалась… – Не могу я спать, Наташ. Поедем к следователю вместе. Мои показания им тоже понадобятся. Чем раньше, тем лучше. Потом высплюсь, – вздыхает он. – Что-то случилось? Ты какая-то… другая? Взгляд, голос, даже цвет губ… – Наверное, я должна была быть такой. Раньше, еще с юности, – прячу взгляд я. – Но так уж вышло, что я оживаю сейчас… Превращаюсь в бабочку. – И я безумно рад, что приложил к этому руку. Яночка разливает по чашкам кофе, раскладывает по тарелкам горячие бутерброды из духовки. Забрасываю в себя еду, ничего, кроме тошноты не ощущая… Аппетита нет. Вместо него – жгучее желание покончить со всем этим. Любой ценой… И, наконец, начать новую жизнь. – Не вкусно, мамуль? Я так старалась, – разочарованно вздыхает она, глядя на мои попытки доесть. – Все свежее. Только утром привезли хлеб, ветчину и сыр. Может, помидоры с химикатами? – Нет, Яночка. Я волнуюсь очень. А ты у меня умница, Ян… Поедем мы. О новостях будем сообщать. Никому не открывайте двери, ладно? – Не волнуйся. Дядя Костя попросил разбудить его через полчаса, за это время ничего не случится. До управления добираемся быстро. Макар паркуется перед неприметным зданием и застегивает молнию куртки. Ободряюще сжимает мою кисть и произносит: – Я люблю тебя, Наташ. Что бы ни случилось, ты – лучшее в моей жизни… Я был на все сто уверен, что мне ничего больше не светит. Боялся на улицу выходить, оглядывался. Мне долгие годы снились взрывы и крики раненых. Я лечился у психиатра, а еще… – Макар, не надо, прошу тебя… Можно подумать, что у меня идеальное прошлое. – Не перебивай меня, пожалуйста. Я, наверное, никогда не стану до конца здоровым. В привычном понимании. И война, она… Она навсегда оставила во мне след. Подумай хорошенько, нужен ли тебе такой… Мне кошмары снятся, я во сне кричу и… У меня сын от случайной женщины. Мы и вместе толком не были. Но я настоял на родах. Не захотел убивать еще и ребенка… На моих руках кровь. Я тоже воевал и… – Макар, я люблю тебя, слышишь, – шепчу порывисто, глядя на беспокойно качающиеся верхушки деревьев. – И я прекрасно осознаю последствия службы в горячих точках. А Олежка… Он замечательный. Ты правильно сделал, что заставил ее родить. Кем бы она ни была, я благодарна ей за мальчишку. Ты знаешь, как мы дружим? Он встречает меня с радостью. Бежит навстречу в ожидании ласки или совместных игр. Я привязалась к вам, Макар. Не знаю, для чего ты завел этот разговор? Ты расстаться хочешь? Помочь мне в последний раз и… – Жениться хочу. Думаешь, я не заметил, как ты поменялась? Странно, что ты еще сама не поняла, что беременна, – усмехается он. – Наташ, я хочу стать для тебя мужем. Стеной и опорой. Мы и раньше говорили об этом, но теперь… У нас и причина имеется поскорее узаконить наши отношения. Беременность? Он серьезно? Макар – врач, ему, наверное, виднее? А я, дуреха, вправду ничего не подозревала… – Господи… А я отчаялась когда-нибудь еще стать матерью, – всхлипываю я, прижавшись к его груди. – Даже о том, что у меня задержка, забыла… Раньше мы столько раз пыталсиь завести второго ребенка, но ничего не получалось. Ничего… И почему все важные разговоры или решения происходят в столь неподходящих местах? Мы стоим на парковке, прямо перед нами – мусорные баки, немного поодаль – серое, казенное здание, а слева… – Это машина моего мужа, – хмурюсь я, завидев знакомый, черный джип. – Идем. Думаю, он явился по приглашению Власова. – А если он… – Не похоже, – протягивает Макар, подозрительно прищурившись. – Вячеслав один, без своей верной собачонки Алены. Без адвоката. Держу Макара за руку, делая вид, что появление бывшего меня не трогает… – Здравствуй, Наташа, – окликает меня он. – Ты знаешь, а я ведь… Наташ, я рад, что ты выжила. – Что ты хочешь, Слав? Тебе мало украденных со счетов денег? Думаешь, я не знаю о них? Еще до своей… кончины я знала, что ты меня грабишь и… – Идемте к следователю, – произносит Слава, опасливо озираясь. – Не хочу привлекать ненужное внимание. Владимир Евгеньевич просит нас подождать в коридоре. Он то и дело покидает кабинет, бегая к начальству. Хлопает дверями, задумчиво отводит взгляд, пыхтит, раздраженно встряхивая кипой зажатых в пальцах бумаг. – Проходите. Все. – Здравствуйте, я пришел с повинной, – спешит выпалить Вячеслав. – Меня, конечно, убьют, поэтому… – Погодите. Вы хотите во всем признаться? Кто вам помогал? – Фельцер. И моя любовница Алена Плутова, – испуганно произносит Слава. Он стирает с побледневшего лба пот, все время озирается по сторонам… – Вам угрожают? Вы чего-то боитесь? – Да. Я выйду от вас, и от меня избавятся. Что тут непонятного? – скулит он. – Вы кому-то сказали, что придете сюда? Фельцер уже знает, что вы решили его слить? – нервно постукивает по столу Власов. – Нет, но… Алена утром от меня ушла. Я сказал ей, что устал лгать и решил во всем сознаться. А она… Она меня не поддержала. Собрала вещи и уехала к Фельцеру. Во всяком случае, собиралась. – Срочно звоните ей. Скажите, что передумали признаваться. Погуляли, остыли и… Убедите, что вам все еще можно доверять, – уговаривает его Владимир Евгеньевич. – Срочно! Слава послушно кивает и отходит к окну. Разговаривает с Аленой, называя себя дураком. Просит прощение, убеждает, что он до сих пор в деле. – Я вывел еще немного денег на тайный счет, Аленушка. Ты ведь мечтала погреться на белом песке Мальдив? Сейчас самое время свалить. Как тебе идея? Меня тошнит… От вида трусливого, хватающегося за последний шанс остаться на свободе предателя. Его дешевой, продажной девки… Разве она стоила того? Из-за нее Слава потерял бдительность и попался… Из-за нее я решилась на дурацкую авантюру, чуть не лишившись жизни… – Все. Она у Фельцера, но повелась на… Мальдивы, – сухо бормочет он. – Мы условились встретиться возле турагентства через два часа. Я сказал, что мне нужно время провести транзакцию и… Она не стала задавать лишних вопросов. Мы успеем? Вы успеете взять у меня показания? – с надеждой в голосе протягивает он. – Успеем. Вячеслав Андреевич Снежин, вы обвиняетесь в покушении на убийство Снежиной Натальи Васильевны, финансовых махинациях, надругательстве над телом погибшей Светланы Абдурахмановой, фальсификации доказательств и… – начинает Власов. – Довольно, – дрожаще произносит Вячеслав. – Я все расскажу. И деньги… Они на отдельном счету, я все верну. Наташа, я все до копейки тебе отдам. Помогите мне выжить. И эта Светлана… Фельцер убедил меня, что ее не станут искать. Он подкупил сотрудников тридцать седьмого отделения полиции и судебного медика. А, может, они его давние друзья? Я так и не понял, но они сделали все в точности, как было нужно – загримировали труп той женщины, надели на нее парик из светлых волос и… От меня и Яны требовалось опознать ее, как Наталью. Всем занимался Фельцер. – Погодите, а тело эксгумировали? – осторожно уточняю я. – Да. Светлану хватилась сестра. Она написала заявление о ее исчезновении. К слову, любовник Абдрахмановой Расул Шаграманян уже задержан. Фельцер тщательно спланировал все, просчитав риски. В случае гибели Натальи, водолазы все равно нашли бы ее тело, но… Фельцер понимал, что существует мизерный процент неудачи… Тело могли и не найти, а такой исход дела не устраивал Вячеслава. Ждать многие годы, считая жену пропавшей без вести, не иметь доступа к наследству… Юрий Алексеевич приказал Расулу убить любовницу. Тот ударил ее веслом по голове. Острый гвоздь раздробил Абдурахмановой височную кость. Светлана умерла на месте. – Боже… Я вспомнила, как держалась за ее мертвые, толстые лодыжки. Мне долгое время казалось, что это дурной сон. Я, выходит, выжила, благодаря ей? Не захлебнулась? – Выходит, так. Вас выбросило неподалеку от Солнечного берега. Расул потерял вас, как бы ни цинично это не звучало. Тело Светланы пригодилось. Ее похоронили вместо вас, – вздыхает Власов. – Расчет Фельцера оказался верным. – Погодите, – блеет Слава. – А как вы нашли Расула? Выходит, он дал показания против Фельцера? И он… Он до сих пор жив? – Проходит в программе защиты свидетелей. О любовнике Светланы знала ее сестра. На него быстро вышли. Есть у Расула слабость – разводить свиней и… выпивать с ними. Ну, знаете, как бывает, когда нет друзей? Даже поговорить не с кем. Его нашли в сарае. Пьяный, он спал, прижавшись к грязному брюху свиноматки. – Кошмар просто… Ну и помощнички у Фельцера. Шаграманян пропивал полученный гонорар вместо того, чтобы сбежать из страны? – недоумевает Макар. – Странно, что следаки не вышли на него раньше – после заявления сестры Светланы. Отмахнулись, сославшись на показания соседей. Те утверждали, что Светлана частенько ссорилась с сестрой, грубила, писала кляузы на всех. Те решили, что женщина уехала. Идиоты, что уж говорить… – Наташа, прости меня… Я не хотел тебя убивать. Он ко мне сам пришел. Сам, понимаешь? Предложил гениальный план и… – Не ври, Слава! Помнишь день нашей девятнадцатой годовщины? Я купила тебе бронзовую статуэтку и пришла, чтобы подарить. И я слышала ваш с Плутовой разговор. Фельцер тогда еще не знал ни о чем. Я рассказала ему позже… Доверилась. Он убедил меня, что все получится. Делал вид, что мечтает наказать моего изменника-мужа, проучить его… И о своих помощниках-дебилах отзывался, как о квалифицированных специалистах. Он просто… попал в цель. Угадал твои тайные желания. – Прости меня… Я не убийца. И я очень переживал, когда тебя не нашли. И я был рад, когда ты объявилась, – тоскливо произносит он. – Я уже тогда знал, что мне грозит тюрьма. И был все равно рад, черт возьми! Руки в крови – это худшее, что может быть. Владимир Евгеньевич, я не хочу умирать. Что мне теперь делать? – Показания против Фельцера дали следователь тридцать седьмого отдела Иван Лихолетов, судебный медик Антон Вьюжин. О Расуле Шаграманяне вы знаете. Нам остается только арестовать его. – Ничего у вас не получится без признательных показаний, – пылко произносит Макар. – Он будет все отрицать. Фельцер опытный адвокат, он знает закон. У вас нет на него ничего. Никаких улик, кроме показаний свидетелей. А без улик они… Дело вряд ли дойдет до суда. Вы посадите исполнителей, пешек, оставив на свободе… гидру. – Слава, неужели ты все записи с камер видеонаблюдения уничтожил? – с надеждой в голосе спрашиваю я, повернувшись к мужу. – Какой ты бизнесмен, если не обзавелся доказательствами? Не подстраховался? – Херовый, Наташ. И я всегда знал это, в отличие от тебя. Ты меня любила. Поднимала мои авторитет и значимость, ценила… Прости за все это. Правда… Я все уничтожил, абсолютно все. – Противно слушать, Слав. Но сейчас я искренне хочу тебе помочь. Владимир Евгеньевич, как только Слава выйдет на улицу, Фельцер попытается его убить. – Он слишком хитер и осторожен, Наталья Васильевна. Не станет он своими руками это делать. Интересно, какой повод найдет Алена, чтобы покинуть его дом? Он не заподозрит неладное или… – Я поеду по условленному адресу. А там… Будь что будет, – с готовностью отвечает Слава. – Кстати, Наташ… Тех парней, кто изнасиловал Яночку, их… Фельцер купил молчание нашей дочери, пообещав найти их. И он нашел их… Они уже год как мертвы. – Яне все равно, Слав… Вряд ли это те самые парни. Он использовал тебя, как лоха. Чуть не убил меня и покалечил маму. Одному Богу известно, сколько времени понадобится ей, чтобы вернуть сознание. Ты мерзавец, Снежин. Я тебя ненавижу и я хочу, чтобы ты надолго сел за соучастие.