Глава 25

Представить, что один и тот же мотоциклист случайно оказался ее соседом в Питере и Тихвине, конечно, было нельзя. Так что ночью Женя почти не спала. Она прислушивалась к шорохам и звукам. Хотя вряд ли убийца сможет проникнуть в квартиру ее родителей. В конце концов, ее отец – полковник в отставке и у него есть наградной пистолет. Кстати, это идея! Нет, Женя не собиралась по-тихому стащить из папиного сейфа пистолет для самообороны. Но она поняла, что может узнать, на кого зарегистрирован мотоцикл, и без Сергея, используя собственные связи в силовых структурах. Волновать родителей, конечно, не хотелось. Поэтому утром она позвонила Паше – мужу сестры, начальнику колонии, который из-за работы пропустил вчерашний семейный обед, и попросила его узнать детали. – Жениха-байкера нашла? – засмеялся он. – Хочешь проверить, насколько все серьезно? Тебе фамилию узнать или сразу семейное положение? – Фамилии достаточно. Спасибо! – Ну ты смотри, аккуратнее там. Предохраняйся! Шлем хотя бы надевай. – Не смешно, – буркнула Женя. Но была благодарна. Она готова терпеть пошлые шутки Паши. Главное, что он не отказался помочь. Вечером в воскресенье, когда Женя шла на автобус, чтобы ехать в Питер, черного мотоцикла во дворе не было. У ее новостройки в Юнтолово тоже. Но страх и чувство, что за ней следят, преследуют, изучают, контролируют, никуда не делись. Паша выполнил ее просьбу в понедельник после обеда. Прислал сообщение с именем, фамилией и отчеством владельца мотоцикла. Нет, это был не Борис Анатольевич Фроловский. Это был Денис Генрихович Елисеев. Женя зашла в интернет и проверила. Так звали главного врача больницы, где провел 15 лет Борис. Сомнений не осталось. Женя схватила телефон и набрала номер. – Ну, наконец-то, радость моя! Я ждал твоего звонка. Всегда к твоим услугам. Что случилось, детка? – Сережа, можно я зайду? Мне надо с тобой поговорить. – Конечно, дорогая! Приходи прямо сейчас. Кофе будешь? – Через 5 минут тогда. Она выключила телефон. И поспешила в кабинет начальника службы безопасности. Но по дороге зашла в дамскую комнату на минуточку. И… поняла, что никуда она не пойдет и ничего Сергею не расскажет. Кофе безнадежно остыл. Женя: Извини, у меня тут срочные дела образовались. Так что как-нибудь потом. Прости, что побеспокоила. Он трижды перечитал сообщение. Ничего не понял. Набрал ее номер. Но она не ответила. Интересно, что за выкрутасы? – задумался Сергей. Женя сама ему позвонила. Голос взволнованный. Явно что-то важное. А через десять минут отбой без объяснения причин. Сергей решил начать внутреннее расследование и выяснить причины этого странного поведения, набрал номер Эльвиры Павловны. – Вы чем-то срочным загрузили Векшину? – спросил прямо. Это самое простое объяснение. – Да нет вроде, – был ответ. – Обычное задание. Можно и завтра сделать. Она вам нужна? – Она на месте? – Да, вышла куда-то, но сейчас вернется. Сергей нажал отбой, посмотрел по камерам. 10 минут назад Женя вышла из офиса пресс-службы и зашла в женский туалет на своем этаже. И что? Ее там похитили? Ей там плохо? Врываться в дамскую комнату он, конечно, не стал. Пугать коллег Жени просьбой пойти и проверить тоже. Пришлось звонить Маше. Та явилась быстро и всё поняла без долгих объяснений. Когда она вошла, Женя стояла возле раковины и мыла руки. Ничего особенного. – Привет! Как дела? – улыбнулась Маша. – Привет! Все хорошо, – Женя изобразила ответную улыбку. И зашла обратно в кабинку. Все-таки пока она не могла пойти работать. Хотелось лечь на холодный кафельный пол и остаться здесь навсегда. Она опустила крышку и села на унитаз. Ноги не держали. В висках стучало. Ей было холодно и тошно. Вот так в один миг все опротивело, показалось бессмысленным и пустым. Ладно, еще пара минут, и она придет в себя. На самом деле ничего не случилось и не изменилось. Ну не рассчитывала же она на самом деле, что сможет забеременеть от Ильи? Смешно! Как там сказала его мать? Старший репродуктивный возраст. Слишком поздно! Да и спали они вместе всего несколько раз. И он не хочет детей. Верить, что бог пошлет ей ребенка в такой ситуации, просто глупо. Нет у нее будущего. Так что, чей это мотоцикл, вообще не важно. Кто там за ней следит или ее преследует, не интересно даже. Конечно, можно предложить Сергею попытаться поймать Бориса на живца. И Женя с удовольствием станет этой самой приманкой. Роль червяка ей отлично подходит. Ведь на червяка можно поймать крупную рыбу. Будет и от нее польза. Но она подозревала, что не станет Сергей этого делать. Если узнает, что ее преследует Борис, то будет стараться ее защитить, спрятать, а не подставить под удар. А она этого совершенно не заслуживает. Она не ценный груз, а пустой вагон, порожняк. Так уж сложилась жизнь… Ей стало все равно, что с ней будет. Найдет ее Борис, и хорошо. Убьет, переедет мотоциклом, ну и пожалуйста. Оставит в покое, ну и ладно. Ее жизнь все равно кончилась. Началось просто существование. «Он был жив, потому что еще не умер», – прочитала Женя в какой-то книжке. Что ж, это как раз про нее. Просто встать утром, пойти на работу, заработать денег, чтобы поесть и лечь спать. И снова встать утром. Такое самообеспечение, которое может быть остановлено в любой момент без ущерба для человечества. И никто особо не заметит… Правда, прямо сейчас проскочить незамеченной на свое рабочее место ей не удалось. У дверей ее встречали «и другие официальны лица»: Сергей и Маша. Вот черт! И зачем она только набрала его номер, дура несчастная! Но еще полчаса назад ей казалось, что ее жизнь имеет смысл и ее надо защищать, за нее надо бороться. Смешно! – Вы чего тут? – улыбнулась она уже куда более убедительно. – Тебя ждем, – не стал скрывать Сергей. – Зачем? – Волнуемся. Сказала, что зайдешь, а сама пропала. – Ой, прости. Только отвлекла тебя от работы. – Жень, просто скажи, что случилось. – Да ничего! Сереж, мне так неловко. Просто нашло что-то. Показалось. – Что показалось-то? Она лихорадочно пыталась хоть что-то придумать. И не могла. Смотрела на него в растерянности и мечтала, чтобы что-то произошло прямо сейчас, отвлекло, а потом бы как-то забылось. Может, эвакуацию объявят? Учебная тревога или кто-то сигарету не потушил. Срочно покиньте здание и все такое. Она бы покинула. И ему бы пришлось. Не объявили. – Да муж сестры… – наконец, ее осенило. – Что муж сестры? – Ну просил спросить, нет ли вакансий у нас в службе безопасности. – Работу хочет поменять? – Ну может не он сам, а кто-то из коллег его, кто на пенсию уже выходит. Во ФСИН он служит. Уф, можно выдохнуть. Нормальная версия. Вполне рабочая. – Ну и чего не пришла тогда ко мне? – уточнил Сергей. – Да подумала, зачем тебя беспокоить-то? Путь сами на сайте смотрят. – Если надо найти вакансию, найдем, – заверил он. – Не надо. Не маленькие, пусть сами. Спасибо в любом случае! И извини за беспокойство. Я пойду, ладно? Работы много. Она повернулась и пошла по коридору. – Жень, а что показалось-то тебе? – спросил Сергей ее спину. – Да забудь! – махнула она рукой и ускорила шаг. – И что это было? – не поняла Маша. – Хотел бы я знать, – покачал головой Сергей. В то, что мужу ее сестры нужна работа, он не поверил ни на секунду. Слез не было. Для слез нужны эмоции. А ей вдруг стало всё безразлично. Для нее просто выключили свет в конце тоннеля. И идти куда-то дальше по темноте и пустоте не было ни сил, ни желания, ни смысла. Хотелось просто лежать под одеялом и не двигаться. Хорошо, что она съездила к родителям в прошлые выходные. В эти бы просто не смогла…      Но,  конечно, надо ходить на работу. Для самообеспечения. И писать посты для соцсетей. «Город трех революций, город, где строят корабли. Это еще и колыбель российской авиации. 1754 год. Михаил Васильевич Ломоносов впервые в Санкт-Петербурге проводит успешные испытания «аэродинамической машины» вертикального взлета – прообраз современного вертолёта». Будильник, душ, завтрак, автобус, метро, развозка, компьютер, дежурные улыбки коллегам. Она даже обедать ходила в другое время. Не могла поддерживать непринужденную беседу. – Я себе на маркетплейсе три костюма сразу купила разных цветов. Подорвала семейный бюджет, конечно. Но раз фасон подошел, надо брать с запасом, – сегодня Аня начала делиться последними новостями еще перед обедом, воспользовавшись отсутствием Эльвиры Павловны. – Ой, я тоже полдня в прошлую субботу на примерку в бутиках потратила. Выбрать так и не смогла, в результате взяла всё, – подхватила тему Юлечка. – Пусть Алик платит. – Точно! Должна же быть польза от Алика, – одобрила Аня. Алик – это новый ухажер Юлечки. Кажется, Альберт. Некрасивый, невысокий, с пивным животом, старше ее почти в два раза, но богатый. Типичный папик. Ей он вообще не нравился. Но не сидеть же одной в ресторане и не платить же за себя. – Ну польза-то есть, но мне нужен такой, чтобы не стыдно было с ним сфотографироваться хотя бы и выставить фото в соцсети. Вот, как Илья Болотов у Елены Прекрасной. Они прям как из кино парочка. Все снимки удачные, с любого ракурса. Я вот тоже вполне себе ничего, но Алик все дело портит, и фото тоже… – Да уж, Юля, ты красотка у нас, а он… Впрочем, мужчина не обязан быть красивым, он обязан платить за твою красоту! – изрекла Аня. – Жень, ты идешь в столовку-то? – Ой, я позже. Надо срочно доделать кое-что. Так что обедать она пошла одна и через час, но, как выяснилось, это ее не спасло. К ней за столик внезапно подсел Владислав Степанович Воскобойников. Женя сначала вздрогнула, но потом выдавила улыбку, как зубную пасту из старого тюбика. Даже если уважаемый коллега опять заметил ошибку в ее посте, она скажет ему спасибо за внимательность. – Щи да каша – пища наша, – произнес начальник отдела внешнеэкономических связей вполне добродушно. Женя кивнула. Она ела гречку с грибами, вполне себе каша. – Не знаю, как вы, Евгения, но я все эти пиццы, пасты не понимаю. Я люблю русскую кухню. Прямо светская беседа за обедом. – Я тоже, – зачем-то сказала она. – Значит, у нас, действительно, немало общего, Аня не соврала. Она сказала, что готовите вы хорошо, вот только не для кого вам готовить. Она? Хорошо готовит? Женя удивилась. Она вообще уже забыла про щедрое предложение коллеги познакомить ее поближе с Владиславом Степановичем, который недавно развелся. – Ну, на самом деле, повар из меня не очень. Но есть пара блюд…, – невнятно пробормотала Женя. – Я хочу борщ, – заявил Воскобойников. – Приготовите мне борщ, Евгения? Вот, например, в субботу часа в четыре. – В эту субботу? – удивилась она. Неожиданно. То есть он не случайно к ней подсел, и не чтобы гадость сказать? А все-таки по наводке Ани, которая считала их вполне подходящей парой. – Ну скоро же выходные. Давайте встретимся вне, так сказать, работы. Я приду к вам в гости, и вы меня угостите борщом? – предложил он. – В гости? – она явно не ожидала ничего подобного, хотя Аня действительно ей все время говорила про Владислава Степановича, но Женя не особенно слушала. – Только я живу далеко, и квартира у меня студия. Вам там вряд ли понравится. Да он там просто не поместится. Владислав Степанович был весьма упитанным мужчиной. Так что она решила честно предупредить. – Бедность – не порок, – усмехнулся ее собеседник. – Лишь бы борщ был вкусный. Одним словом, Женя и сама не поняла, как это произошло, но в выходные у нее вместо пустоты и тоски внезапно образовалось самое настоящее свидание. Причем правильное и нормальное, которое можно было даже ни от кого не скрывать и самой не стыдиться. Не то, что выходные в Комарово. Нет, надо просто забыть об этом. Ничего не было. Она не шлюха, а вполне приличный человек, который умеет варить борщ. «Да трахай ты кого хочешь. Но не тащи эту грязь в наш дом, в нашу постель…» Женя словно снова услышала голос Лены, полный даже не возмущения, а брезгливости. Так вот же выход! Вместо тоски и презрения к себе Жене надо просто начать нормальные отношения со свободным мужчиной. И тогда греховная связь с женатым человеком с темным прошлым забудется сама собой. А вот, кстати, и он сам. Женатый человек как ни в чем не бывало зашел в столовую вместе с начальником службы безопасности. Ну почему бы ему не пообедать где-нибудь в более приличном месте и с женой? Хотя какая ей разница?! Женя даже не смотрела в его сторону. Илья отвечал ей тем же. Но Сергей, конечно, притормозил у ее столика. – Привет, дорогая! Как дела? – Здравствуйте! – с энтузиазмом ответила она. – Всё хорошо! – Хорошо, что хорошо! – он подмигнул ей, как заговорщик. Пожал руку Владиславу Степановичу. И только тут заметил, что Илья просто прошел мимо и сел за дальний столик у окна. Сергею пришлось догонять босса и укоризненно качать головой. – Ты теперь с ней даже не здороваешься, да, Илья? Жена не разрешает? Теперь ты Лену слушаешься, а не маму, которая тебя учила хорошим манерам? Послал куда подальше даже обычную вежливость? – Нет, – ответил Илья. – Что нет? – Нет, мы не будем это обсуждать, – шеф предпочел сменить тему. – Так что там фиксирует трекер на мотоцикле главврача? Какие адреса, пароли и явки? – Уже несколько дней ничего, увы. Батарейки, видимо, закончились, – вздохнул Сергей. – Это же была скрытая установка. Если подключить к бортовому питанию, лихой наездник сразу заметит. Наш человек в клинике обещал найти подходящий момент и поменять батарейки. Но для этого нужно, чтобы совпало его дежурство, мотоцикл стоял во дворе больницы, чтобы никто не заметил. И так далее… Пока не получается. Но мы работаем над этим. – Кто мы? – Я и Нина. Она нам здорово помогает. Она тоже считает Бориса опасным. Плюс немножко обиделась, что ее лишили престижной работы. – Команда мечты, – усмехнулся Илья. Ему казалось, что они топчутся на месте. И ничего не могут. Надо что-то придумать, заставить Бориса действовать и раскрыть себя. Но что? – Ну извини, спецслужбы почему-то отказываются работать на нас. Так что пока своими силами, – Сергей не терял энтузиазма. Все-таки они медленно, но верно продвигаются вперед. – В принципе, уже сейчас можно было бы снова поговорить с Анатолием Федоровичем, – предложил он. – Рассказать, что его сын следит за тобой, поставил скрытую камеру в спальне Лены. Вряд ли ее отцу это понравится. Даже если не получится доказать, что Борис сбивает людей. Пусть господин сенатор хотя бы поймет, сынок его не в адеквате. Его надо снова запереть в палате… Ого! Почти стихи получились… – Да уж, поэма без героя, вернее, с антигероем. Сереж, это полумера. Через год он снова всех убедит, что в норме, – возразил Илья. – Нужны именно доказательства новых преступлений. К тому же, мы договорились с Леной, что я не рассказываю про скрытую камеру, а она про снимки. – Какие снимки? Тебя с Женей? Не хочешь, чтобы тесть знал о твоей любовнице. Тебе важно его мнение? – удивился Сергей. – Мы не мою личную жизнь должны обсуждать с Фроловским, а преступления его сына, – ушел от ответа Илья. – Вчера я откровенно побеседовала с Владиславом Степановичем, – Аня со значением взглянула на Женю. – Я заметила, что он выглядит не очень. Похудел как-то. Он признался, что обед ему готовить некому. Вот они – прелести развода… Да и ты чахнешь в одиночестве. Так что жди гостей. – Да, мы уже обо всем договорились, – кивнула Женя. – Не волнуйся, я ему про тебя всё объяснила, – успокоила коллега. – Что ты снимаешь жилье, и вообще девушка неприметная, скромная. Владислав Степанович ответил, что это не проблема, мол, с недавних пор он не любит красоток. Красивая жена от него ушла, теперь ему нужно что-нибудь попроще. Ты как раз подходишь. – Ну спасибо, – попыталась улыбнуться Женя. Хорошо еще, что Аня затеяла этот разговор, когда Юля вышла из офиса, а значит, и нет свидетелей ее позора. Хотя, наверное, большинство людей знакомятся через знакомых. Так что это не так уж и плохо. Свидание в субботу, как у большинства свободных женщин. К тому же это отвлечет Женю от мыслей о черном мотоцикле, который то и дело появляется под ее окнами, и от терзаний по поводу Ильи. – Ты не обиделась, надеюсь? – забеспокоилась Аня. – На конкурсах красоты все какие-то одинаковые. Губы уточкой, длинные волосы, сделанная грудь. Зато в каждой обычной девушке есть своя изюминка. А Владислав Степанович любит сладкое… Илья смотрел на те самые фотографии, которые не нужно показывать Анатолию Федоровичу, и думал о том, что других ее снимков у него просто нет. Вот тебе и век передовых технологий. Ему даже в голову не пришло хотя бы один раз достать телефон и снять ее так, чтобы она смотрела в объектив и улыбалась ему. Впрочем, в их случае такие фотографии – доказательства супружеской неверности, а вовсе не фиксация романтических моментов. Домой Илья не торопился. Уж лучше рабочий кабинет. Непонятно, откуда вдруг возникли под вечер тоска и острое желание ее увидеть. Хотя бы на фотографии. Пришлось заходить в ВКонтакте с рабочего компьютера, искать группу завода и ее среди участников. Увы, ее личная страница тоже оказалась безликой. На аватарке стояла фотография Петербурга – летний      закат над Петропавловской крепостью. В ленте новостей несколько других открыточных видов, в основном Финский залив. Пара стихотворений – Бродский, Цветаева, Мандельштам и некто Ратгауз. Причем именно этот неизвестный заслуживал особенного внимания, ведь эта была последняя запись, сделана три недели назад, уже в разгар их отношений. Вернее, в момент, когда она ушла от него. В твоих глазах дрожали слезы, Кричала ты: «Вина! скорей!» И бледно-палевая роза Дрожала на груди твоей… Фотография одинокой розы в узком высоком стакане вместо вазы, которой в ее съемной квартире, видимо, попросту не было, прилагалась. И название поэтического сборника соответствующее. «Тоска бытия». Ох уж эти девушки из библиотеки. Итак, она не нравилась себе ни на фото, ни в жизни. Ей нравился Петербург, закаты, поэзия Серебряного века и палевые розы. Вообще-то именно в эти выходные Женя предпочла бы побыть одна, но выбирать не приходится. Шанс встретить дорогого гостя выпадает нечасто. В субботу с утра пораньше она начала прокладывать путь к сердцу Владислава Степановича. Если повезет, она уже сегодня его не только обозначит, но и заасфальтирует, чтобы наверняка. Покупки, уборка, готовка. Аня права, ее пустая одинокая жизнь внезапно наполнилась смыслом. Появилась цель. Чтобы обед не подгорел. Женя варила борщ, чистила картошку, жарила мясо в таком количестве, словно ждала футбольную команду после игры на стадионе Зенита. Она решила победить врага, если не качеством, то количеством. Хотя, почему, собственно врага? Бог даст, будущего мужа… Он явился точно в четыре часа, позвонил в домофон, Женя поспешила нажать на кнопку и распахнуть дверь. Пока ждала, из соседней квартиры вышла пожилая женщина в черном старомодном пальто и в кокетливой шляпке. Женя поздоровалась, но та лишь недовольно поджала губы, будто подозревала соседку в чем-то нехорошем. Такой же неодобрительный взгляд достался и ее гостю, когда он вышел из лифта. Владислав Степанович принес бутылку красного вина и красные гвоздики. Женя с детства терпеть не могла эти символы революции, но сегодня обрадовалась им, назло всем розам, которые ей никто никогда не дарил. Странно все-таки, что Илья ни разу не преподнес ей цветы, – подумалось ей вдруг. Впрочем, шлюхам не покупают букеты. И тем, кого подозревают, тем, кого просто терпят рядом, кого используют как приманку, чтобы добиться реакции от Бориса и Лены и доказать, что они общаются. Не дарят букеты невзрачным, склонным к полноте женщинам не первой свежести. Как такая вообще оказалась в его постели? Господи, о чем она опять?! Она же избавилась от наваждения. Ничего не было, ей все приснилось. В реальной жизни ей оказывает знаки внимания вовсе не женатый директор завода, а Владислав Степанович Воскобойников. Тоже, между прочим, уважаемый специалист, начальник отдела, официально разведен. По всем параметрам он ей подходит. К тому же, раз сам предложил увидеться, значит и она ему симпатична. Ей очень повезло. Ну и Аня, конечно, постаралась. Надо будет ее поблагодарить. И сейчас, и потом, на свадьбе. Встать и поднять тост за человека, который помог соединиться двум сердцам. Вот, о чем ей нужно думать, а вовсе не про постель Ильи. Итак, розы не для нее, рылом не вышла. Живот надо втянуть и прикрыть утягивающим бельем и длинным свободным платьем оверсайз. И встретить дорогого гостя, если повезет, то и будущего мужа, как полагается. Несмотря на влажную уборку, новые, как ей казалось, стильные, плетеные салфетки на столе и аппетитные запахи, ее маленькая квартира Владиславу Степановичу явно не понравилась. Такие места вообще мало кому нравятся. Разве что наследникам, да и то после смерти хозяина, когда можно сдать этот минимум квадратных метров каким-нибудь студентам. Единственным украшением более чем скромного жилища гость счел стол, накрытый к обеду. После второй порции борща и третьей рюмки вина Воскобойников заметно повеселел, даже перешел на «ты». – Готовишь ты хуже, чем моя мама. Но лучше, чем моя бывшая жена, – вынес он вердикт. – Я вообще-то редко готовлю. Живу-то одна, – смущенно отозвалась Женя. – Если женщина умеет готовить, ей же лучше, – авторитетно заявил гость. – Завтрак, обед, ужин не оставляют времени для неприличных мыслей и поступков. Вот моя жена была хорошей женщиной, пока не перестала готовить и не начала где-то шляться. Микроволновые печи, мультиварки – это же, извини, порождение дьявола. Полуфабрикаты и быстрое приготовление пищи – враг женской добродетели… Женя рассмеялась удачной шутке, но вдруг поняла, что он не шутит. Ох, со своим гостем она чувствовала себя неловко. Как только он пришел, ей уже захотелось проводить его домой. Но, с другой стороны, хорошо, что он здесь. Это отвлекает ее от неприличных мыслей и поступков. Например, сегодня она проснулась в три часа ночи от ощущения пустоты и острого желания немедленно обнять его или хотя бы услышать его голос. Можно же просто позвонить. Случайно набрать не тот номер и потом бросить трубку… Наваждение прошло? Как бы не так. Ей плохо без него. Невыносимо от мысли, что «с ним» ничего уже не будет. Только всегда «без него»… Ладно, весь этот бред и стыд, связанный с Ильей, уже в прошлом. Надо сосредоточиться на настоящем и будущем. Возможно, ей все-таки удастся избежать одинокой старости в окружении кошек. Женя мило улыбнулась Владиславу, можно же без отчества? Он ей уже почти нравился. Все-таки он общается с иностранцами, заключает важные контракты, знает языки, а не только феню, как ее прежние потенциальные кавалеры из пенитенциарной системы. Будущая жена предприняла робкую попытку сменить кулинарную тему. – Владислав, вы любите поэзию? Или, может быть, театр? Может быть, в следующие выходные им в театр сходить? Надо же развивать отношения. – Поэзию? – нахмурился гость. – Да, я там читал у тебя на странице в интернете что-то про розы и «вина скорей». Но ты извини, конечно, Евгения, я считаю, что это распущенность. – Про розы? – она не сразу поняла. – Ой, это такой поэт 19-го века – Даниил Ратгауз. Его ценили Чехов и Толстой. Чайковский писал романсы на его стихи. Но многие называли его «поэтом штампов и банальностей», тут вы правы. – И зачем ты такое выкладываешь на всеобщее обозрение? – Настроение было такое. – Какое? – Тоска бытия, – она опустила глаза. – Это так его сборник стихов называется. – А знаешь, отчего тоска? – укоризненно покачал головой будущий муж. – От безделья! Если женщина занята работой, домом, детьми, какая у нее тоска? Ничего лучше семьи еще не придумали. Можешь считать меня консерватором. – Нет, вы правы, – поспешно кивнула она. Она думает точно так же и мечтает быть занятой, а не свободной. У них много общего – это хороший знак. Накушавшись, наговорившись, гость как-то странно посмотрел на хозяйку. Вероятно, в его меню следующим блюдом была непосредственно Женя, на десерт, так сказать. – Иди, сядь рядом, Евгения… Он немного подвинулся на скрипучем диване, и она втиснулась в щель. Одна его рука полезла ей под платье, вторая – обняла за шею. А губы впились в ее рот. Ну и ну! Она не ожидала от него такой прыти. Надеялась, что  первая встреча будет пробной, чтобы присмотреться другу к другу, познакомиться ближе. С другой стороны, чего откладывать? Они взрослые люди, между прочим, свободные. Так что, зачем тянуть время и узнавать друг друга получше? Всё и так ясно. Он завидный жених. Хорошая работа, хорошая зарплата, семейные ценности в виде домашних обедов для него на первом месте. Она скромная, не стерва, без видимых физических недостатков и с перспективой стать неплохой хозяйкой. Она сможет взять рецепт борща у его мамы и пару уроков по кулинарии. Они явно подходят друг другу, как пазлы «Медный всадник». От него пахло луком и вином, второй подбородок блестел от пота, и еще сопение. Но Женя старалась не обращать внимания на мелочи. Главное, что она не одинока, рядом с ней мужчина, он проявляет к ней интерес, да еще какой. Если у них всё получится, ее жизнь устроится. Ее перестанут спрашивать: "Ну что, ты так и не вышла замуж?" и смотреть с сочувствием. Да и сама Женя не будет больше считать свою жизнь пустой, внушительная комплекция супруга заполнит ее без остатка. Суженый придавил Женю к дивану и громко пыхтел. Мебель жалобно скрипела. Надо же, какая активная у Жени все-таки личная жизнь. Вот вам и старая дева и синий чулок. Не прошло и недели, а у нее уже новый партнер. Она закрыла глаза и вспомнила совсем другие прикосновения и ощущения. Когда ты готова на все, лишь бы быть с ним, лишь бы ему было хорошо с тобой. Когда его дыхание смешивается с твоим. И каждое его движение отдается в тебе сладким эхом… Но теперь всё иначе. Женя чувствовала себя, как шахтер под завалом. Ей нечем было дышать. Она терпела, пока масса не стала критической, а потом толкнула будущего мужа явно не с эротическими намерениями. – Я думаю, вам пора домой, – не очень-то гостеприимно, но решительно заявила хозяйка. – Ну… чтобы ничто постороннее не мешало процессу пищеварения. – Ты что меня динамишь? – не поверил Владислав. – Ну мы еще все-таки недостаточно узнали друг друга… Хотя вы очень хороший. Женя пыталась одернуть платье и сесть прямо. – Да уж, – Владислав явно обиделся, – меня недавно с такой блондинкой познакомили, закачаешься! И работает в администрации города, серьезная женщина, не то, что ты. А я, как дурак, к тебе пришел. Очень уж мне тебя Аня хвалила, мол, хорошая девчонка, а в любви не везет. А ты просто вертихвостка. То приходи, то уходи… Женя вздохнула. Пусть думает, что хочет, лишь бы не здесь. Не на ее диване. Она ничего не могла поделать с собой и с отвращением к нему. – Вам лучше уйти, – повторила она. – Я-то уйду, Евгения, а ты с кем останешься? – угрюмо изрек гость. Она осталась одна. С горой грязной посуды. Помыла. И тут же испачкала снова, съев дополнительную, ненужную ей порцию борща. Как будто тяжесть в желудке снимет камень с души. Взяла телефон, просто, чтобы что-то взять и что-то сделать, а не есть, пролистала новостную ленту в соцсетях. У всех выходные, дети, свидания, походы в кино, осень в Павловском парке. И еще реклама всплывает «В стране год семьи, любви и верности». У всех, но не у нее. В первый раз в жизни Женя испытала зависть. Темное, мучительное, злое чувство. Почему у других все хорошо? Потому что им повезло найти своего человека и жить с ним? Потому что они смогли претерпеть, притереться друг к другу? А она не может! Она хуже всех! Но почему? Бог дает детей даже убийцам. У Чикатило было двое детей, у Тесака есть дочь. Но ей не дает! Пора понять, что в ее случае ничего не будет. Никогда. Ни любви, ни радости, ни терпения, чтобы смириться с присутствием рядом Владислава и отсутствием Ильи. И она еще смеет его вспоминать. И по имени называть, хотя и про себя. Вот ничему ее жизнь не учит. Конечно, она плохой человек. Она влезла в его постель, в его семью, причинила боль его жене. И это даже не тайная связь. Многие в курсе. Как она дошла до жизни такой? Этого она хотела, когда переезжала в Питер? Она хотела как лучше, а получилось хуже некуда. В библиотеке она хотя бы никому, кроме пыли, не причиняла зла, доставая с полок старые тома. За последнее же время натворила столько бед! Путаться с женатым мужчиной! Нос воротить от свободного! Что ты за человек-то такой, Евгения? – удивлялась она себе. И нужна ли ей вообще такая жизнь? И если нужна, то для чего? "Если тебе не удалась жизнь, пусть удастся смерть!" – вспомнила Женя университетский курс философии. Ницше. Заманчивая мысль. Но тут же она оборвала себя. Нет, нельзя раскисать. В конце концов, у нее есть ее книги и ее Питер. – Сегодня у Жени были гости, – доложил Сергей шефу поздно вечером по телефону. – Вернее, гость. Владислав Степанович Воскобойников. Начальник внешнеэкономического отдела. – Зачем ты мне это говоришь? – удивился Илья. – Ну ты же сам просил присматривать. – Сереж, я не имел в виду следить. Ты что наружное наблюдение организовал? – Нужно будет, организую. Пока только подключился к видеокамерам в парадной на ее этаже и фиксирую ее гостей. – Меня, да и тебя, может интересовать только один гость, – напомнил Илья. – Надеюсь, он к ней не придет. Остальное – ее личное дело. – То есть ты вот так просто откажешься от нее и отдашь другому? Сергей сделал еще одну попытку. Да очнись ты! – хотелось крикнуть ему. 15 лет апатии, вежливости, отстраненности, почти могильного холода вместо человеческих чувств и нормальных отношений – это слишком! И всё опять возвращается к этому? – Она что мой чемодан? Как я могу ее отдать? – не понял Илья. – Очевидно, что ей нужен мужчина. Очевидно, что Владислав Степанович не убийца и не психопат. С ним все в порядке. Он подходит ей. И он свободен. – Разведен, – уточнил Сергей. – Вот и хорошо. – Не уверен. Свидание долго не продлилось. 1 час 18 минут. Хотя свободный человек мог бы и задержаться, разве нет? И даже остаться на ночь… – Мне не нужны подробности, – прервал доклад Илья. – Спокойной ночи, брат. Он нажал на кнопку окончания вызова. Острое чувство потери он заглушит, как обычно, виски или коньяком. Сегодня можно. Завтра на работу не надо. Впрочем, нет, пить он не будет, лучше послушает джаз. Хотя Лены нет дома. У нее спа-процедуры в элитном загородном комплексе "Вода". Но все же не стоит ему отпускать тормоза и терять контроль. Скоро острота уйдет. Останется тупая боль. Впрочем, она тоже скоро пройдет. Потому что это все-таки не та потеря, с которой смириться нельзя. Для нее это и не потеря вовсе, а приобретение. Ей так лучше. Так правильно. Так что он даже рад за нее. Все-таки наблюдать за людьми очень интересно. Ни одна книга, фильм или даже учебник по психологии не покажут и не расскажут такого. Променять Илью Болотова на какого-то рыхлого и блеклого мужика? Вот это поворот сюжета! Он смотрел видео из ее парадной и не верил своим глазам. Сначала он подумал, что к ней явился какой-то родственник, а их, как известно, не выбирают. Но бутылка вина и букет в руках сразу заявляли, что нет. Это типа у нее свидание в субботу? Вот с этим? Где она его откопала? На сайте знакомств для тех, кто совсем отчаялся? Нет, сам по себе визитер был неплох. Выглядел вполне презентабельно, пришел не с пустыми руками, но после Ильи Болотова даже смешно. До чего эта дамочка странная! Явно не притязательная, на все согласная. С ума сойти! Хотя в его случае это звучит забавно. Но ее случай просто клинический. Еще недавно к ее услугам была практически самая дорогая недвижимость в стране на берегу Финского залива, а теперь она встречается с мужиком даже не в ресторане, а в своей дешевой съемной студии. Все-таки он никогда не поймет женщин. Впрочем, возможно, она просто вспомнила, наконец, где ее место. Судьба может случайно забросить тебя наверх, но случайно удержаться там нельзя. И для него это даже хорошо. Он надеялся, что такие взлеты и падения сделают ее сговорчивой. У нее есть для нее предложение, от которого ей будет трудно отказаться. Еще в Комарово Женя в ванной подсмотрела, как называется парфюм Ильи. «Черные чернила». В воскресенье утром, когда стало совсем невыносимо после неудачного свидания, она специально зашла в большой торговый центр, нашла тестер и пшикнула на бумажку. Сунула ее в карман куртки, чувствуя себя вором. Конечно, для этого эти пробники и стоят в магазинах, но она-то не имела никакого права на этот запах. Она не собиралась покупать этот парфюм. Во-первых, дорого. А главное, рядом с ней нет и не будет мужчины. Нет никаких причин и оснований, чтобы так пахло в ее кармане или в ее квартире. Но она ничего не могла с собой поделать. Иногда доставала бумажку, чтобы почувствовать его аромат. Если закрыть глаза, можно даже представить, что он рядом. Но становилось только больнее. Все-таки любовь пробивает сердце навылет, как пуля. Вечером она выкинула бумажку в мусорку возле дома. Но опять стало только больнее… Спасали одинокие прогулки у залива. Женя поехала на метро к стадиону и смотрела на закат с моста рядом. Людей было мало, ЗСД шумел чуть в отдалении, пахло морем. На небе были тучи, но солнце нашло пару-тройку прорех и светило в них Жене золотисто-розоватым светом. Словно говорило: не унывай. Меня у тебя никто не отнимет. И этот город тоже. Вместе мы как-нибудь справимся. Беда пришла откуда не ждали. – Женя, завтра вы поедете в телецентр с Ильей Игоревичем. Там будет круглый стол по импортозамещению, развитию промышленности и внешним связям Петербурга. Будет губернатор и руководители крупных предприятий. Оденьтесь прилично. Нужен деловой костюм. И ознакомьтесь с основными темами и тезисами заранее. Ее бросило в жар. Очевидно, что не Илья позвал Женю с собой. Эльвире Павловне просто забыли сказать, что он больше не хочет видеть именно эту сотрудницу пресс-службы рядом с собой. Но от этого не легче. Что же делать? Написать Илье и потребовать, чтобы он донес до Эльвиры Павловны последние кадровые изменения? Можно даже позвонить и сделать это с истерическими нотками в голосе. Или попросить о помощи Сергея. Просто сказать: сделай что-нибудь! И он найдет правильные слова и разрулит ситуацию. Или просто не прийти завтра на работу и соврать, что заболела? Мысли путались. Накатывала паника. Дыши! Просто дыши! Правильный ответ – ничего. Ничего она не будет делать. Это рядовой рабочий момент, который ничего не значит ни для него, ни для нее. Ну пойдет вместо нее Юлечка, и что? И она и Илья будут вести себя вежливо и по-деловому. Вот и Женя должна так. И у нее получилось. Почти. Вот с чего она взяла, что там будут только он и она? Не на совещании, конечно. Там еще руководители и чиновники. А, например, в машине. Вот дура! Как же, останется он с ней наедине. Она ему просто противна. Вдруг снова начнет приставать, как тогда в Москве и в Комарово на балконе. Ненормальная девица, которая не умеет себя вести. В телецентр вместе с ними поехал Владислав Степанович Воскобойников. А что, очень даже логично. Внешние связи же будут обсуждать, а он начальник отдела внешних связей. Так что Илья Болотов внезапно оказался просто шофером у Жени и ее несостоявшегося будущего мужа. Владислав Степанович вальяжно развалился на заднем сидении, оставив Жене не так много места, как хотелось бы. Она практически прижалась к нему, иначе просто было не сесть. – И вы тоже тут, Евгения? Вот так встреча, – не одобрил он такое соседство. – Впрочем, на одном предприятии работаем… Она не знала, что сказать. Еще раз извиниться за испорченные выходные? – Доброе утро, Владислав Степанович, – она попыталась улыбнуться. – И вам не хворать… Илья не без интереса наблюдал за этой парочкой в зеркало заднего вида. На страстных любовников они точно не были похожи. Хотя, что он знает о страстной любви. Скорее всего, они просто решили не афишировать свои отношения на работе. И правильно делают. Женя точно не будет при всех вешаться даже на законного мужа и целоваться на публику, как его любимая жена. При воспоминании о Лене стало совсем тоскливо. Захотелось включить атональную музыку Шёнберга или «крики времени» Шнитке. Но неприлично навязывать свои вкусы пассажирам. – Вы уж, Евгения, постарайтесь не сильно налажать хотя бы сегодня. А то у вас вечные ошибки, – сказал Владислав Степанович строгим тоном критика Латунского. Да уж, главная ее ошибка, что связалась со мной и моей безумной семейкой, – подумал Илья. – Да, конечно, – послушно кивнула его пассажирка. – Я все проверю. – И не один раз. Одного раза явно недостаточно. Видимо, он намекает на их страстное свидание, – понял Илья. И все-таки включил музыку. Нехорошо подслушивать. Больше начальник внешнеэкономического отдела НеваМет не удостоил Женю ни словом, ни взглядом. Генеральный директор вообще ее не замечал. Так что зря она волновалась. Ее взяли просто для мебели. И уж с этой ролью она справится. Мебель она вполне добротная и надежная. Не дизайнерская, конечно. Но место свое знает. Единственное, когда приехали, и Владислав Степанович пыхтя выбирался из машины, Илья вышел гораздо быстрее и открыл дверь перед Женей. Подал руку. Наверное, он сделал бы так с любой женщиной. Просто хорошее воспитание. И если бы Юлечка сидела в его машине или Эльвира Павловна тоже, но Женю все равно на мгновение парализовало. Но было бы странно проигнорировать этот жест вежливости воспитанного мужчины. Женя дотронулась до его ладони. И на миг перестала дышать. Нет, это был не разряд тока, ее пронзила молния чувственности. Хотелось прижаться к нему, приклеиться и не отходить никогда даже на шаг. Она почувствовала терпкий, хвойный аромат «Черные чернила». У нее закружилась голова. Илья почти не смотрел на нее, но заметил, что ее надо поддержать, иначе бы она просто упала прямо в лужу у телецентра на Петроградке. Он тоже ощутил запах мимозы и тепло ее руки. У него тоже перехватило дыхание. Что за черт? У него турбины, испытательные стенды, круглый стол по импортозамещению. А тут какая-то пошлая мелодрама. Надо все-таки постараться избегать таких ситуаций, – решил Илья. И когда уже после круглого стала они приехали обратно к проходной завода, он снова открыл перед Женей дверь своей машины, но свою руку оставил при себе. Правильно, сойдёт и так. Зачем лишний раз касаться лягушки, которая никогда не превратится в царевну? – про себя усмехнулась Женя. И внезапно тоска накрыла ее такой стремительной волной, что Женя еле сдержалась в лифте – рядом с Ильей и Владислава Степановичем. Выскочила на своем этаже и понеслась в дамскую комнату, закрылась в кабинке и начала так безутешно рыдать, как будто кто-то умер. При этом рыдать надо было беззвучно, чтобы никто не услышал. Она зажимала себе рот рукой и давилась слезами. Время от времени спускала воду. Для маскировки. И сама же понимала, как это смешно. Плакать не после той омерзительной истории, когда жена Ильи просто ткнула ее носом в дерьмо. Не от того, что между ней и Ильей все кончено. Не от того, что у нее не будет детей от любимого мужчины. Не от того, что она ничего не чувствует к Владиславу Степановичу и значит нет у нее никаких шансов на нормальную семейную жизнь. Она рыдала из-за того, что Илья не подал ей руку, хотя подал бы любой другой женщине на ее месте. Она на самом деле чувствовала себя отвратительной лягушкой, к которой противно прикоснуться. Дыши, просто дыши! Она должна как-то успокоиться. И пойти работать. Пойти жить дальше. Хотя бы потащиться, поползти. Не сидеть же вечно в этой кабинке. Она вышла с размазанной тушью и красными опухшими глазами. И, конечно, нашла самое удачное время. Возле раковины стояла Маша, Аня как раз открывала дверь и заходила. Все в сборе. Странно, что Сергей не явился в женский туалет. Впрочем, возможно, он ждет снаружи. – Женя, что случилось? – Маша, конечно, не могла не заметить предательски потекший макияж. – Все хорошо, – Женя снова выдавила улыбку. Натренировалась уже. Но женские слезы для Маши были, как красная тряпка для быка. Особенно если их пытались скрыть, замаскировать, обесценить. – Так, хватит. Я столько раз это слышала. Давай, рассказывай все, как есть. – Да о чем рассказывать? – Жене на самом деле стало смешно. Хороша же она будет, если признается, что пролила потоки слез, потому что ее босс сначала проявил вежливость и подал ей руку, а потом нет. Маша ее точно к психиатру отправит. Тем более, далеко ходить не надо, Нина Вигдорова как раз тоже вошла в дамскую комнату. Прямо какой-то съезд или партсобрание. На повестке дня один вопрос: кто заставил плакать передовика производства пресс-релизов и постов в соцсетях? – Рассказывай, кто тебя обидел, – Маша подозревала худшее, например, что Лена опять сделала какую-то гадость. – Маш, все хорошо, правда! Устала я просто, не выспалась. Да еще зуб разболелся. Это, кстати, было правдой, зуб поднывал уже давно. – Как-то накопилось все. Глупо получилось, извините. Она направилась к выходу. – Жень, ты из-за Владислава что ли? – Аня сделала большие глаза. Старалась говорить тихо, но в туалетах отличная акустика. – Да не переживай ты так! Хочешь, я его еще на одно свидание уговорю? К любому мужику можно найти подход. Женя с трудом сдержала истерический смех. – Аня, спасибо! Ничего не надо. Я как-нибудь сама… Пришлось спускаться на пару этажей, чтобы спокойно умыться и прийти в себя в другом туалете. А Маша дождалась Аню в коридоре. – Простите, но кто такой Владислав? – Владислав Степанович, начальник отдела внешних связей. Да вы не подумайте ничего такого… Аня истолковала интерес Марии Болотовой по-своему. Все знали, что она везде подозревает домашнее насилие и покушение на права женщин, поэтому так остро реагирует на слезы и синяки. – Я просто его с Женей свела. Он в разводе. Она одна. Вот я и сыграла роль сайта знакомств, – принялась объяснять она. – Но Женя ему не понравилась, увы, не зацепила. Ну что ж, бывает… Но сегодня они вместе на телевидение поехали. Ну и вот, видимо, расстроило ее всё это. – Вдвоем поехали? – уточнила Маша. – Почему вдвоем? Еще Илья Игоревич и другие директора заводов там были… Но вряд ли она так расстроилась из-за директоров. – Конечно! Ну и слава богу, – внезапно улыбнулась Маша. – Вот и хорошо. Ладно, я пойду. Спасибо, Аня. То, что Женя плакала из-за какого-то Владислава не вписывалась в ее картину мира. Но раз она ездила с Ильей, это все меняет. И действительно слава богу. Маша не сомневалась, что у ее брата и его любимой женщины все будет хорошо, любовь победит. Иначе всё вообще бессмысленно. Больше так продолжаться не может! Это стало очевидно. Женя не справляется, увы. Так бывает. Надо просто вовремя сойти с дистанции. На самом деле, жалеть особо не о чем. Не она первая, не она последняя. Уехала в город, помыкалась по углам, обожглась и вернулась домой. Ей нестерпимо захотелось в свою библиотеку. Она будто почувствовала этот особый запах. Книги на стеллажах. Там спокойно, и слышно, как тикают часы. Не те истеричные часики, которые отмеряют короткий женский век. А просто нормальные часы. Ее возьмут на прежнее место, она не сомневалась. Сейчас в основном читатели приходили доступ в электронные библиотеки оформлять. И у Жени быстро получилось им приложение установить, запустить, синхронизировать, объединить личный и библиотечный аккаунты. Так что будет от нее польза, кроме вреда. Да и родители обрадуются. А то скучают. Короче, завтра она успокоится окончательно и напишет заявление об уходе. Сегодня бы написала, но заплаканные глаза и это слезное шоу со зрителями вызовут вопросы у той же Эльвиры Павловны, да еще и у службы безопасности, не дай бог. А до завтра Женя придумает какую-нибудь вескую причину своего срочного увольнения. Но вечером, уже дома, перед сном, ее планы несколько изменились. Ведь в ее жизни появился Борис. Исчезающие сообщения: Незнакомый номер: Привет! Как дела? Давай уже, наконец, познакомимся, Женя. Это Борис. (Подмигивающий смайлик) Женя: Здравствуйте! Незнакомый номер: Ого! Мне даже ответили. Они тебя разве не запугали? Я же чудовище! Убийца, насильник, душитель. А наш Илья – герой-любовник и просто герой. На самом деле всё не так. Всё с точностью до наоборот. Поговорим?