Глава 5. Саша

Теперь не уснуть. Ар-р-р. Капец.

В суде уже, может быть, будет поздно выслушивать. Надо раньше с ним встретиться.

Так, сегодня у меня смена, завтра тоже, а послезавтра надо будет его навестить. Например, обсудить свадьбу. Никуда ты не денешься, Юрочка. Выслушаешь меня.

— Ахилл, есть будешь? — запускаю в шерсть коту пальцы.

— Мау.

— Мау. Пойдем. Сна уже все равно нет. — Поднимаюсь и иду на кухню. — Вот объясни мне? Почему мужчины такие принципиальные тугодумы? Увидел, решил для себя, выслушать даже не попытался? Я думала, он захочет уточнить все, узнать подробности, а, оказывается, ему все равно. Лишь бы выслужиться и засадить кого-то. — Насыпаю коту корма, меняю воду.

— Мау, — благодарит.

— Я понимаю, что у него такая работа. Но он должен сажать преступников, а папа — не преступник.

— Мау, — кот садится возле пустой тарелки и смотрит в глаза.

— Хорошо, что я тебя Прокурором не назвала в свое время, а то сейчас пришлось бы давать тебе другую кличку. А потом тебя к психологу вези, решай эту проблему.

— Мау.

— Мау тебе.

Хоть бы коты нас не понимали…

Через полчаса добираюсь до работы, приезжаю на раньше начала рабочего дня. Перед входом в здание клиники отрясаю снег с опушки куртки, стучу ногами. Снегопад сегодня очень сильный. К зданию подъезжает такси, оттуда выходит женщина в возрасте, держится за голову и хромает. С ней никого нет.

— Давайте я вам помогу, — спускаюсь со ступенек и подаю ей руку, — сегодня скользко.

— Спасибо, — сдержанно благодарит и соглашается на помощь. — Я вот поскользнулась на ступеньках. Сын сказал надо сделать снимок приехать.

Скользкий вопрос, почему этот сын сам не привез маму, опускаю.

— Тогда вам в хирургию надо. — Открываю ей дверь, пропускаю внутрь.

— А вы тут работаете?

— Да, медсестрой, меня Александра зовут.

— Александра, может, вы проводите меня к Валерию Доронину?

— Конечно.

Показываю, где гардероб и помогаю раздеться. Женщина вдруг хватает меня плечо и закрывает глаза.

— Вам плохо?

— Голова закружилась.

— Постойте тут, я сейчас.

Выкатываю кресло-каталку и помогаю женщине сесть. Не надо ей ходить в таком состоянии. Может, там сотрясение.

Пока женщина отвечает на входящий звонок телефона, я надеваю ей и себе бахилы. Переодеваться некогда.

— Да, сынок, я уже в клинике. Нормально, не переживай, — успокаивает своего сына. — Хорошо, я тебя жду. — Отключается. — Это сын, приедет за мной с работы.

— Правильно, не надо одной ездить.

Я везу женщину по коридору, здороваюсь по дороге с персоналом.

— Не подскажете вашу фамилию? Я поищу Валерия Андреевич.

— Домбровская Ирина Анатольевна.

Твою ты баламошку. Сожги меня, испанская инквизиция. Почему со мной-то? Сынок — это Юра что ли? А может у нее несколько сыновей? Или просто совпадение? Она давно его знает, это точно он.

Сейчас прокурор сюда явится? Не самое лучшее место для встреч. Еще решит, что я тут специально поджидала его? И не слишком ли много совпадений для одного дня?

Стучу в кабинет к доктору, проверяю дверь. Закрыто.

— Его нет, наверное, вышел. Подождите тут, я поищу Валеру.

— Спасибо большое, — сдержанно отвечает.

Сразу иду в операционную, Валера там. Быстро переодеваюсь, закалываю волосы и возвращаюсь к женщине.

— Валерий Андреевич еще на операции, скоро должен освободиться. Как вы себя чувствуете?

— Голова сильно болит. — А сыну сказала, что все в порядке. Вот же материнская любовь.

Мы разговариваем ни о чем. О клинике, о недавнем ремонте, о новом оборудовании. Я волнуюсь за нее и не хочу оставлять одну.

Женщина смотрит мне за плечо и улыбается.

— Юра, я тут, — окликает его и машет рукой.

Ну, вот и встретились.

— Мам, привет, ты как? — слышу за спиной, но не оборачиваюсь. Выжидаю. Говорила же, что выслушаешь.

Прежде, чем прокурор замечает меня, наклоняется и целует маму в щеку. Несмотря на все его тараканы, нет, не тараканы, а чертята-прокурята в голове, этот жест выглядит милым, заботливым. Без масок.

— Да упала все-таки на тех ступеньках, — отвечает Ирина Анатольевна.

— Я с этим разберусь, — но отвечает уже на автомате, потому что замечает меня и медленно поворачивает голову.

Я зачем-то вдыхаю глубоко воздух, и в носу тут же щекочет приятный, знакомый со вчерашнего вечера аромат. Родинка над правой бровью ползет вверх, а взгляд сканирует, как на допросе. А если бы сейчас при его маме поцеловала? Выслушал бы интересно и помог? Или топил бы дальше?

— Здравствуйте, Александра, — проявляет жест уважения первым.

— Мы же разговаривали уже сегодня, Юрий.

Между бровями тут же возникает морщинка, надо бы молчать при его маме.

— Вы знакомы? — она вклинивается между нами.

— Вчера познакомились. — Юра быстро отвечает, — Мам, а где Валера? — И тут же меняет тему разговора.

Они знакомы?

— У него заканчивается операция, сейчас придет, — поясняю сама.

— Мам, я отойду с Александрой на пару слов.

— Конечно, — кивает нам и прикрывает глаза.

— Что ты хотела от моей матери? — Теплый тон к маме сразу меняется на прохладный. Ежусь от взгляда, но отвести глаза не могу. Хочется смотреть в них, чертят-прокурят там разглядеть поближе. Насколько выдержаны, когда мы не в суде, а из свидетелей только его мама, которая явно видела сына любым.

— Я тут работаю и сегодня у меня смена, я, ваша честь, вас предупреждала.

— Не слишком ли много совпадений для одного дня? — Вскидывает бровь и ухмыляется.

— Ты на что намекаешь?

— Решила через маму ко мне подобраться?

— Хах, — вырывается само, — я твою маму первый раз вижу. Так что, это домыслы обвинения, ничем не обоснованные. — Прокурор невольно усмехается, дает слабину на пару секунд. — И, прежде, чем обвинять меня в том, что это я насыпала вам на порог снега и залила это все водой, чтобы потом Ирина Анатольевна подскользнулась и упала, проверьте камеры видеонаблюдения на подъезде.

— Во сколько у тебя смена начинается?

— В восемь.

— Сейчас только семь.

— Я люблю свою работу, могу и пораньше приехать. — Он, прищурившись смотрит, не верит. — Юра, — первой выбрасываю белый флаг и говорю максимально доброжелательно, — давай поговорим спокойно? Я все объясню, но не тут.

— Хочешь, чтобы мне выговор дали или уволили за такие разговоры? — Я склоняю голову и выдыхаю.

— Нет, не хочу, — поднимаю на него глаза, — от смены прокурора суть не поменяется, а обвинение не снимется, я хочу спасти своего отца.

— А ты уверена, что он не преступник и его надо спасать? — ведет бровью.

— Выслушай, потом делай заключение.

— В суде выслушаю.

Что за несносный человек.

— Я от тебя не отстану, мы все равно поговорим, и лучше выбери сам место и время, или я приду к тебе на работу.

— Твое право. Рассмотрение жалоб с шестнадцати до семнадцати.

Я улавливаю усмешку, смешно тебе, значит.

— А на дому?

Опачки.

Прокурята в глазах фейерверки запускают.

— Ирина Анатольевна, здравствуйте, — слышу голос Валеры в стороне. И оборачиваюсь за Юрой. — Юра, Саша, привет, — здоровается врач, знакомы, хорошо знакомы. — Давайте в кабинет. — Кивает на дверь.

Разговор о доме остался без ответа. Я здороваюсь с Валерой, мужчины пожимают друг другу руки.

— Вы знакомы? — Кивает нам.

— Да, Александра у меня проходит по одному уголовному делу, — заявляет при всех, хотя я это на работе не рассказывала.

— Валер, — натягиваю улыбку, хотя понимаю, что друзья все равно это обсудят, — это у него шутки такие плоские, не слушай. Мы свидетели на свадьбе Егора и Онежи, только это пока секрет. — Улыбаюсь, радуясь с будущих молодоженов. — До встречи, Юрий, — ловлю взгляд, — я зайду к вам, нам надо подготовится к торжественному мероприятию тридцать первого декабря.