Глава 6. Саша

Смена проходит отвратительно.

Очень много травм, зав недоволен, что не справляемся, но новых людей при этом брать не хочет.

Два сложных пациента в реанимации после аварии. Устала морально и физически, но радует то, что они живы и еще увидят своих близких.

Домой добираюсь к девяти вечера. Мечтаю только об одном — отдохнуть, а потом уже подумать обо всем.

Не просто так мы с Домбровским встретились. Не просто так он прокурор в деле моего отца. Да, случайность, но это знак какой-то. Нас сталкивает судьба в таких противоречивых обстоятельствах. Хочет что-то показать или ткнуть носом туда, где я не вижу.

— Мау, — Ахилл натирает головой мне ноги, здоровается, ластится.

— Привет.

— Мау, — спинкой трется и обнюхивает.

— Соскучился?

— Мау.

— Или тарелка пустая?

— Мау.

— Знал бы ты, в какой я ситуации оказалась. Может, совет бы дал, этот мужчина такой невозможный, знаешь, что вчера случилось…

— Мау, — перебивает кот. Плевать он хотел, что у меня там происходит. Разворачивается и идет на кухню. Делает несколько шагов и оборачивается. Ждет меня.

Что делать… Иду за ним на кухню. Ахилл демонстративно нюхает пустую тарелку и с укором заглядывает в глаза.

— На тебя уходит треть зарплаты. Если твой аппетит не уменьшится, то перейдем на гречку скоро. — Молчит. А в глазах одна мысль: “Ты в ответе за того, кого приручила.”

Насыпаю ему в тарелку корм. Сама быстро принимаю душ, закрываю плотно шторы в комнате и ложусь в кровать. Проверяю телефон, там уже с утра тридцать сообщений в рабочем чате, у меня начался выходной. Ставлю «режим полета» и убираю телефон.

Как же. Тихие аккуратные шаги по паркету направляются в мою сторону. Меховой мешок запрыгивает на кровать и аккуратно переступая, теснится ближе ко мне. Ложится на бок, подставляя живот. Интересно даже, чем он всю ночь занимался, что сейчас укладывается спать со мной.

— Наелся?

— Мау.

— Хоть у кого-то аппетит есть. — Запускаю руку в шерсть на животе и начинаю поглаживать. Ахилл расслабляется и опускает голову на кровать. — Меня такая злость разбирает! Вот как, скажи, можно быть один вечер таким милым, а потом холодным и жестким. Он даже не выслушал меня. Даже не попытался.

— Мау.

— И я не знаю. Чего-то думаю о нем много…

Ахиллес включает режим тарахтения. Засыпает.

— Сухарь, — убираю руку, — я тебя накормила, душу раскрываю, а ты наелся и храпишь. Будешь так себя вести, отправлю жить к прокурору. Будете вдвоем храпеть и вспоминать меня.

Разворачиваюсь и тут же засыпаю.

Просыпаюсь от того, что кот скребет в туалете. Шесть утра. Надо вставать, убирать лоток, не успокоится же. Включаю телефон, с вечера висит сообщение в непрочитанных с незнакомого номера. Опять мошенники что ли…

Неизвестный номер: “Саша, привет. Это сестра Егора, Варя. Ты же в курсе, что будет тридцать первого?”

Саша: “Да”.

Абонент не спит, набирает ответ. Я пока заношу Варин номер в телефонную книжку.

Варя: “Супер. Саш, нам надо определиться с нарядами на свадьбу, чтобы в одном стиле было. Я все продумала и нашла несколько вариантов, но нам троим надо встретиться, примерить, чтобы смотрелось гармонично, и заказать”

Саша: “Третий кто?”

Несколько путаюсь, потому что для Онежи это, вроде как, будет сюрприз.

Варя: “Юра)) Егор сказал, что познакомил вас”

Мы втроем пойдем? Я и боюсь этого и хочу. Это и шанс подружиться, узнать меня лучше, и поговорить.

Саша: “Хорошо, я свободна днем, вечером у меня смена на работе. Или завтра, я целый день свободна”

Варя: “Я с Юриком поговорю. Он, наверное, только вечером сможет. В общем определимся”

Мейн-кун Ахиллес

Лифт остановился на моем этаже. Прислушиваюсь. Шаги, характерный звон ключей, моя пришла. Потягиваюсь, бросаю взгляд на пустую тарелку. Естественно, насыпать некому. Больше сыпануть с вечера нельзя?! Оказывается, у меня диета.

Щелчок замка.

Явилась моя Санечка любимая с работы.

— Привет, — кидает мне и раздевается.

— Мау, мамми, мау! Может, поедим?

— Соскучился?

— Еще бы. У тебя кишки бренчать будут, тоже соскучишься. — Глажу ножки, целую пяточки.

— Или тарелка пустая?

— К чему эти вопросы, маман? Сама же знаешь все. — Ушко потираю, словно массаж ей делаю, — миленькая, ну пойдем уже на кухню.

— Знал бы ты, в какой я ситуации оказалась. Может, совет бы дал, этот мужчина невозможный, знаешь, что вчера случилось…

— Ты хочешь поговорить о прокуроре с черствым сердцем, — перебиваю ее, — но моя миска совсем пуста… я вижу дно, мау…. Мамми, это конец… холодная рука голода хватает меня за пушистую жоппи… хватит пустых бесед, наполни миску, женщина! И да узри истину!

Да! Идет на кухню, берет пакет с кормом. Облизываюсь, вытираю рот перед едой.

— На тебя уходит треть зарплаты. — О стенки тарелки уже приятно стукаются нежнейшие подушечки со вкусом курицы. — Если твой аппетит не уменьшится, то перейдем на гречку.

— Вот та-а-ак… Да-а-а… моя коброчка. Можешь, излить на меня свой яд. Я весь во внимании, — и начинаю хрустеть подушечками.

Все, оставляет меня, идет тратить воду. Сколько раз порывался вылизать ей лицо и волосы. Не хочет, глупая. Я, вон, сколько лет уже по такой методике, и шерсть у меня блестящая и объемная без кондиционеров и шампуней, у нее же тысяча пятьсот бутылочек, а все равно периодически нахожу в корме ее волос.

Поел. Жду, когда выйдет из комнаты пыток. Кто придумал мыться? Еще и водой? Брр. Передергивает от одной мысли.

Наконец-то вода затихает. Санечка моя, чистая и ароматная, как люблю ее. Запрыгиваю за ней следом на кровать и ложусь рядом. Аккурат, чтобы она доставала до живота. Настало время предварительных ласк…

— Во-о-о-от теперь давай, Сашка! Жалуйся на эту баламошку юридическую. Я слушаю!

— Хоть у кого-то аппетит есть. Меня такая злость разбирает? Вот как, скажи, можно быть один вечер таким милым, а потом холодным и жестким. Он даже не выслушал меня. Даже не попытался.

— Когда женщина, после обычной прогулки нафантазировала себе невесть что, то, извините, если ее ожидания не оправдались. Никто ничего не обещал.

— И я не знаю. Чего-то думаю о нем много…

— Он котов хоть любит? Ты это спроси, прежде чем к нам приглашать. А то окажется потом, что у него аллергия на шерсть. А я буду виноват, что свидание сорвалось.

Так хорошо от ее руки становится. Так приятно живот теребит, что невольно проваливаюсь в сон, создавая характерный негромкий жужжащий звук, сопровождающийся вибрацией по телу.

— Сухарь. Я тебе душу изливаю, а ты наелся и храпишь. Будешь так себя вести, отправлю жить к прокурору. Будете вдвоём тусить.

— Срал я на твоего прокурора, Сань, вот честно.