Глава 7. Саша

В чем пойти на встречу с прокурором?

На жалость его не пробить, можно попробовать на мужские слабости давить. У всех есть уязвимые места. Надо только их нащупать.

Выбираю обтягивающие джинсы, свитшот на одно плечо. Все как бы закрыто, но при этом то, что надо, выделяется.

Перед выходом бросаю взгляд на фотографию с папой. Снимок сделан на телефон, но очень дорог мне. Это наша с ним история. Мне на ней тринадцать. Я так плакала, испугалась. Он успокоил и рассказал, что такое месячные и со мной все в порядке. На ней мы праздновали то, что я стала девушкой. Маме в это время было откровенно плевать на меня.

Мысль о том, что его когда-то может не стать или он окажется в тюрьме, как катастрофа для всей моей жизни. Собой готова пожертвовать, но его спасти. Он не должен там оказаться.

Через час встречаемся с Варей, сестрой жениха, в торговом центре. Приятная, красивая блондинка, как с обложки журнала. Первая замечает меня, зовет и знакомится. Быстро рассказывает о планах и ведет в нужный нам магазин. Спросить, где Юра, неудобно. Не хочется, чтобы подумала, что я излишне им интересуюсь. Да и об их отношениях я тоже не в курсе.

Варя за пять минут выкладывает все, что будет на свадьбе, ее план, место, сценарий. Мне выдает дополнительное задание подобрать с невестой платье Снежинки. На самом деле, это должно быть что-то белое, свадебное.

— Где этот Юра?! — спрашивает Варя то ли у меня, то ли у Вселенной. — Обещал же приехать вовремя. Тебе ничего не говорил? — Машу головой. Варя ругается про себя, набирает его. — Юрик, ну ты где?

Юрик. Невольно усмехаюсь. Юрик-дурик.

— В какой пробке, Юр? Долго тебе еще? Ты нас подвел… Меня и Сашу, свидетельницу твою… Да, а что? — бросает на меня взгляд и, прищурившись, рассматривает… Ну, теперь говорю. Костюмы должны быть в одном стиле… Ладно. Езжай домой, без тебя выберем. Будешь в костюме цыпленка… Шутка, Юр. Я к тебе приеду, сама покажу, что нам понравится, потом выберем.

Варя отключается.

— Что? — Интересуюсь у нее, но догадываюсь по обрывкам разговора, что мы с ним не встретимся сегодня.

— Он стоит в пробке, будет минут через сорок, не раньше. Мы выберем несколько вариантов из того, что понравится нам, Юрку поставим перед фактом. — Завидую их простому и легкому общению. — Я возьму напрокат на костюмы, пусть примерит.

— Хочешь, я могу к нему съездить? Занимайся остальным. — Произношу это максимально равнодушно, чтобы она не подумала, что у меня там свой интерес.

— Правда? Саш, супер. Ты очень меня выручишь. А то я уже заманалась.

Мы перебираем кучу нарядов для свадьбы в разных стилях. Откладываем несколько вариантов, которые нравятся нам обеим. Саша загружает меня в такси с костюмами, открывает тайну тайную — адрес прокурора. Грех не воспользоваться случаем. На его территории опасней, но наедине даже лучше. Я же обещала к нему домой заявиться, Саша свои обещания выполняет.

Настроение растет в геометрической прогрессии.

Прокурор живет в новостройке. Ладно, квартиру можно построить в ипотеку, но машина? Откуда такая? Что это, если не взятка? Может его припугнуть этим? Хотя такие как он, знают закон и знают лазейки. Тут без доказательств надо молчать. Да и все равно мне, откуда у него все это. Заработал? Молодец. Деньги не пахнут.

Из нужного подъезда кто-то выходит, мне придерживают дверь. Застать прокурора врасплох — то еще удовольствие.

Нужный этаж, еще раз сверяюсь с тем, что написала Варя. Вот она, нужная квартира. Выдыхаю, успокаиваю ритм в венах. Спокойствие, уверенность, цель. Все должно работать на это.

Поднимаю руку и нажимаю кнопку звонка. Если в глазок посмотрит, может и не открыть. Да нет. Откроет. Не маленький же. Умеет разруливать конфликты, а не сбегать от них. Заодно и проверим.

Щелчок дверного замка, задерживаю дыхание. Не сбегает от проблем.

Встречаемся взглядами. Охренеть. Вот так выглядят прокуроры дома. Свободные спортивные брюки, темная футболка, даже аромат геля для душа еще не выветрился. Живот начинает приятно щекотать от такого обвинителя.

Юра осматривает коридор и кивает мне.

— Где Варвара?

— У нее дела, она отправила меня.

Складочка между бровей углубляется. Похоже, выстраивает обвинение, а у меня из аргументов только приказ Вари, который кровь из носа надо выполнить.

— Ясно. — Смотрит, не приглашает. Сейчас, как захлопнет дверь.

— Я могу зайти? Я все привезла. — Показываю несколько комплектов, упакованных в чехлы.

Кажется, он сдерживает ухмылку, но открывает дверь шире и приглашает в прокурорскую берлогу.

В квартире аккуратно, чисто, с такой работой и мусорить-то некогда. Но кто-то должен убираться.

— Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? — Обвинение всегда выступает первым.

— Непрофессионально, ваша честь, опираться не на факты, а на ваши фантазии.

— “Ваша честь” обращаются к судье. — Бог мой. Закатываю от придирки глаза.

— А к прокурору как? Господин прокурор?

— Участники процесса не могут обращаться к прокурору ни в уголовном, ни в гражданском процессе. Только судья имеет такое право.

Заткнул. Так что, если ты не судья, то лучше по имени, это тоже прописано в законе.

Я будто на гвоздях стою, а они все сильнее в меня впиваются. Надо бы вытянуть, но не хочется показать слабость.

— Хорошо, Юрий Александрович, Так нормально? — в другом ключе, так в другом. — Подержите. — Я передаю ему костюмы, сама раздеваюсь. — Куда мы можем пройти с этим? Надо все перемерить.

Юрий молча кивает на одну из комнат и идет туда первым. Ну, или демонстрирует затылок, широкие плечи и ягодицы. Невольно вздыхаю. Теперь уже стриптиз под одеялом нам не светит.

— Как мама? — Отвлекаюсь от разглядывания мистера Задницы.

— Легкое сотрясение. — Юра отвечает через плечо и включает в комнате свет. Пока идет к дивану, я мельком осматриваю просторную гостиную. Для одного слишком много места. Все в дорогих серых тонах, немного грустно, но с другой стороны стильно. Отделка деталями в черном, белом и золоте.

На противоположной стороне панорамные окна в пол.

На стене плазма с огромной диагональю, стереосистема, напротив диван такого же серого цвета, но оттенок темнее. Полок нет, есть только один комод в стороне, а на нем в золоте фигура скорпиона.

Да уж. Это кто-то точно угадал с характером.

Что-то не верится, что прокуроры так зарабатывают много, но мысли о взятках держу при себе. На территории скорпиона так шутить опасно.

— Ты на экскурсию пришла или по делу? — Оборачиваюсь и понимаю, что все это время он смотрел на меня. А я на его квартиру.

— Просто… елку искала, Новый год скоро.

— Я не ставлю елку. Это детский праздник.

— Что-то имеешь против детей? — Я иду к дивану, раскрывая чехлы с костюмами.

— Ничего. Я не мешаю существовать им, они мне.

Еще и чайлдфри.

— И зря. Дети делают нашу жизнь веселее, помогают на многое посмотреть по-другому. Сам не замечаешь, как начинаешь думать иначе.

Взглядом цыкает на меня. Поняла. Сболтнула лишнего. Тут не то, что говорить, думать опасно. Все, что даже подумаю в своих смелых фантазиях, может быть использовано против меня на суде.

— Мы отобрали с Варей несколько комплектов нарядов, я привезла мужской костюм. Тебе надо примерить и выбрать.

— Могли и без меня определиться.

— Могли и мы определились, но нам понравилось несколько вариантов. Варя сказала, что тебе надо самому посмотреть. Ты деспотичный в этом вопросе.

— Так и сказала? — Хоть бы раз улыбнулся, что ни скажет, будто на суде. В глаза смотрит и, если отведу, поймет, что преувеличила.

— Смысл тот же.

— Черное что-нибудь есть? — Кивает на одежду.

— Это свадьба, а не похороны, товарищ прокурор. Вот есть зеленый, желтый и синий костюмы.

По силе вдыхаемого и выдыхаемого воздуха понимаю, что ему ничего не нравится.

— То есть я на свадьбе должен быть елкой, цыпленком или …

— … прокурором. — Пропускаю воздух сквозь зубы. Неудачно вышло с синим цветом, который напоминает его рабочую одежду.

Смотрит в глаза, чертята-прокурята просыпаются там.

— Лучше бы черный был.

— Ну, оно все стильно будет смотреться, в цвет с оформлением зала.

— То есть я, как декорация там?

— Ну нет, Юра, я тоже буду в таком цвете, все друзья жениха будут как ты.

— Шикарно. Хвойный лес или цыплячья ферма. Тогда синий.

Я сама за зеленый.

— Ты целый день ходишь в прокурорской форме синего цвета. Может, на свадьбе надо что-то другое? Даже фотографии не будут отличаться от работы.

— Если вы не хотели, чтобы я в этом был, не надо было привозить.

— Ну это же не зеленый, как трава, а темно-зеленый, он очень дорого смотрится.

— Я буду также дорого смотреться, как тысячедолларовая купюра.

Как его родные терпят?! Наверное, поэтому и купили большую квартиру, чтобы съехал быстрее.

Закатываю глаза и вздыхаю.

— Синий так синий, примеришь? Мы твой размер взяли.

— Давай, раз уж принесла. Рубашка там есть?

— Нет, надо что-то подобрать в тон. Можешь показать, что у тебя есть, я помогу с рубашкой.

Когда-то я занималась папиным гардеробом, подбирать одежду, сочетающуюся по цвету.

— Пойдем, — забирает синий костюм и идет в коридор. Я за ним. Шоурум продолжается.

Юра отодвигает дверцу шкафа-купе, за которой скрывается внушительная гардеробная. Прикусываю язык, чтобы не сострить относительно прокурора и взяток.

На видном месте висит рабочий костюм.

— А четыре звездочки на погонах, что означают, генеральный генеральный генеральный прокурор?

— Четыре звездочки означает классный чин. Я юрист первого класса. — Движение за спиной, Юра переодевается. Не набросится же он на меня тут.

— М-м-м, понятно. — Кошусь на зеркало возле меня, в котором отражаются крепкие подкачанные ноги, ну и все выше тоже подкачано.

— К должности это отношение не имеет, и я заместитель прокурора, а не генеральный прокурор.

С таким характером скоро им станешь.

Я рассматриваю ряд отутюженных рубашек. Невольно втягиваю аромат парфюма, который тут везде витает. Как бы не прописаться излишне и не стать зависимым от этого запаха токсикоманом.

Аккуратно раздвигаю пальцами, подбираю цвет. Выбор не очень большой, но все же кое-что интересное и подходящее из рубашек находится.

Разворачиваюсь к нему и замираю. Полустриптиз от прокурора сбивает с мысли. Надо держаться от него подальше. Такие пользуются, а потом расчетливо бросают и выбирают карьеру.

Сам забирает рубашку из моих рук. Скользит по мне глаза вниз, потом вверх, задерживается на открытом плече, шее. Родинка гореть начинает, так припекает ее взглядом.

Накидывает на голое тело сорочку, длинными, аккуратными пальцами застегивает пуговицы. Мне кажется, он даже маникюр ходит делать, настолько его руки ухоженные.

Не стесняясь рассматриваю, как он переодевается. Юра в ответ, то в зеркало бросает взгляд, то на меня. В глаза. С каждым разом добавляя напряжения.

Он ждет, что я начну про отца говорить, а я не собираюсь. Очень хочу, но сдержусь. Время до второго слушания еще есть. С заместителем прокурора в лоб нельзя.

Ну какого черта так получилось? Был бы прокурором, но не в моем деле. В другом. Помог бы еще, может. А так думает, что я все подстроила. Зачем так сложно-то?

Я разворачиваюсь к ряду галстуков и ищу подходящий.

— Может, вот этот попробуем? — когда разворачиваюсь к Юре и показываю светло-фиолетовый галстук. — Он не совсем по канонам дресс-кода, но тоже сочетается, и ты будешь отличаться от жениха и друзей жениха. — Прикладываю к рубашке и отхожу чуть в сторону. — Тебе как? — Рассматривает, прищурившись, думает. — Одежда — это одна из сфер, куда он впустил. Пока сомневается на его я стороне или хочу сделать из него пугало, проявляю инициативу и разворачиваюсь к нему. Забираю волосы с левого плеча, перекидывая на правое. Открываю доступ к родинке. — Я завяжу?

Спрашиваю в глаза. Там прокурята уже делают ставки, сколько продержится босс.

Медленно прикрывает веки и следом их поднимает. Соглашается.

Я сглатываю и сосредотачиваюсь на узле. Накосячить нельзя. Все должно быть идеально.

— Классика или что-то поинтереснее?

Снизу вверх смотрю на него. Хоть у меня и высокий рост, но Юра выше.

— Давай поинтереснее.

— Тогда попробуем узел Элдридж. — Руки должны помнить.

— Где научилась? — Теплым дыханием обдает щеку. Шумно сглатывает.

— Да, тренируюсь на пациентах. Если занудные — чуть сильнее затягиваю и все. — Продеваю рабочий край через ворот и направляю вниз, руками стягивая удавку.

— Сто пять УК РФ. Умышленное причинение смерти другому человеку.

— Это шутка была. — Поднимаю глаза, чтобы удостовериться, что он понял. Возвращаю взгляд на узел, приотпускаю натяжение, оборачивая конец вокруг второй половины галстука.

— Потом от восьми до двадцати лет будешь смеяться. А посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа еще больше.

Лучше молчать буду, а то точно сейчас припишет. Не убийство, так покушение.

Я перекидываю через петлю рабочий конец и завожу вниз. Случайно касаюсь пальцами кожи. Простое прикосновение, а будоражит воспоминания.

Юра в ответ шумно сглатывает, дергает кадыком. Я облизываю губы и выдыхаю.

— А что означает статуэтка скорпиона у тебя на комоде?

— Мой знак зодиака.

— М-м-м…

В небольшое отверстие протаскиваю рабочую полоску и стягиваю узел.

Жарко у него тут. Выдыхаю сквозь губы воздух, направляя поток вниз. Какого черта я выбрала такой сложный и длинный вариант?! Хотела удивить, теперь сама мучаюсь. В памяти поцелуй на набережной. Губы покалывает от желания. Если бы не этот суд…

Он молчит, внешне спокоен, дышит только чаще. Голова чуть наклоняется вниз, взгляд открыто скользит по моей шее. На родинку перемещается. Я мельком смотрю на него и двигаюсь к финалу Элдриджа. Чертята-прокурята там беснуются.

— Долго еще? Я потом не развяжу это. — Как будто шутка, но по чертам лица не понять ничего.

— Ты когда-нибудь улыбаешься? Шутки на работе и вне работы, знаешь ли, помогают справляться со сложностями.

Прохожу через шейную петлю, продеваю край, который держу в руке, и утягиваю галстук.

— С друзьями могу, но не на работе… И у тебя, и у меня, неудачная шутка может очень дорого стоить.

Ясно. Я в число привилегированных, кому он улыбается, не вхожу. А интересно было бы посмотреть на другого прокурора.

— Тяжело нам будет на свадьбе, если у тебя будет такое выражение лица постоянно.

Прячу оставшийся конец за воротник сорочки и, расправляя ткань, поднимаю глаза. Губы сжаты, челюсти напряжены, а в расширенных зрачках блеск.

— Я закончила.

Отхожу в сторону, чтобы не загораживать зеркало. Юра застегивает костюм на одну пуговицу и рассматривает себя.

— Как ты говоришь, узел называется?

— Элдридж, — произношу четко, чтобы запомнил. — Как тебе? — Я любуюсь на свою работу и его отражение. Ему идут костюмы. Да и он чувствует себя в них комфортно. Красивый он, зараза, хоть и характер скотский. Или маска такая. Улыбка чуть-чуть трогает уголки губ, но снова сходит на нет.

— Сделано идеально. А свидетель будет отличаться от жениха только галстуком?

Он переводит взгляд на меня, я увожу в сторону и натыкаюсь на его рабочий костюм.

— Ага и погонами, — не сдерживаюсь, язвлю. Два синих костюма в одной гардеробной. Даже женщины не позволяют себе два одинаковых платья, а тут такой дисбаланс.

— Было бы смешно, но не было, — тон меняет, холодом остужает желание юморить. — На этом заканчиваем, если мы определились.

Закатываю глаза. Шутки мы оцениваем только свои и то под настроение, вероятно.

— Да, я подожду тебя в комнате, не буду мешать. — Бросаю ему и, развернувшись, оставляю одного.

Я собираю костюмы, которые зря везла. Но хорошо, что выбрали с первого взгляда, еще одну встречу с ним я бы не выдержала.

Упаковываю костюмы в чехлы. Синий его цвет, кто бы сомневался. Прокурор и в костюме цыпленка.

— Ты будешь забирать этот костюм? — Спрашивает из гардеробной.

— Нет, оставим у тебя. После свадьбы надо будет вернуть. Хотя, по-хорошему, мог бы спокойно надеть тот, в котором работает. Они почти похожи. Но эту шутку оставляю при себе.

На часах уже почти восемь, на улице темно, еще и снегопад усилился.

— Всё? — Оборачиваюсь на вопрос за спиной. Юра появляется в тех же спортивных брюках, футболке, что были до этого. Вроде как обычный мужик, без придури в голове.

И его “всё?” звучит как предложение скорее покинуть его скорпионью нору.

Я с костюмами выхожу в коридор, кладу их на комод.

— Ты домой сейчас?

— Да, — присаживаюсь на пуфик и обуваюсь.

— Я вызову тебе такси.

— Не хочешь, чтобы на твоей репутации было темное пятно невоспитанного интеллигента? Я сама доберусь.

Прокурор непреклонен, берет с полки телефон и что-то там делает.

Фраза про то, что мог бы и сам подвезти так и остается моим желанием. Мы оба понимаем, что нам не надо сближаться. Сегодня я попробовала, теперь понимаю, — ошибка.

Он что-то делает в телефоне и неосознанно тянет шею в одну сторону и в другую. Передергивает от неприятного хруста.

— Тебе надо врачу показаться со своей шеей. На этой стадии еще возможна помощь консервативных методик без привлечения хирурга. На поздних стадиях болезни может развиваться анкилоз и тугоподвижность суставов, а там уже без оперативной хирургической помощи не обойтись. — Хмурится, слушает меня, но не перебивает. — Можно попробовать массаж.

На предложении о массаже правая бровь поднимается вверх, тянет за собой уголок губ.

— Хочу напомнить, что в соответствии со статьей сто тридцать семь УК РФ предусмотрена уголовная ответственность за незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия. Другими словами, если ты что-то записывала, а потом захочешь использовать это в суде, то будет только хуже.

Присвистнуть хочется. Он подумал, что я его записывала, чтобы потом это использовать?! Серьезно?!

— Угрожаешь?

— О законе напоминаю.

Я усмехаюсь, но его игру поддерживаю. Надеваю куртку и подхожу к нему. Приподнимаюсь на цыпочки и шепчу на ухо:

— Зря ты отказался от массажа, я умею делать его профессионально.

Губами вот-вот коснусь мочки уха, но все же держу себя в руках. Только дразню. Пусть теперь думает, была ли на мне прослушка или нет и чего он лишился.

Отстраняюсь и разворачиваюсь, но Юра перехватывает за талию и возвращает к себе.

— Каждую твою мысль читаю, — прижимает сильнее и шепчет на ухо. — У тебя ничего не получится.

Опять рядом и незаконно меня трогает. Грань между желанием и здравомыслием стремительно стирается. Я видела скорпиона другим, сейчас так сложно сопоставить тот образ и этот. Мы не на одной стороне сейчас, но хочется закрыть глаза и хотя бы на пару секунд не думать об этом. Вернуться на набережную, в машину, вместе выпить утренний кофе.

Мечты с кем-то другим да, но уже не с ним.

— Ты испортишь Егору свадьбу, если будешь так же вести себя на ней, как сейчас, — тихо отвечаю, подогревая его интерес. А есть ли запись? — И абонемент на массаж сгорел.

Его выдержки хватает, чтобы не совершить ошибку.

Юра отпускает, подходит к двери, щелкает замком и наклоняется ко мне.

— Не надо делать из меня монстра. — Снова шепчет. — Это моя работа, сегодня я зачитывал обвинение мужчине, который убил свою мать. Думаешь, должен был его оправдать, только потому что у него есть дочь? — Пробирается словами к совести. — Если бы я не заострил внимание на тех камерах, твоему отцу уже бы вынесли приговор, и он уже сидел. Я дал вам время доказать, что это ошибка, если это, конечно, ошибка. — Отстраняется и смотрит на меня. — Это ничего не значит, я не превышаю свои полномочия.

Я смотрю на него и не верю, что он это говорит. Сделал специально, но вроде как в моих интересах.

— Выслушай меня, пожалуйста. — Я не собиралась унижаться, но, может, это как раз нужный момент.

— Нет, это исключено. Я пересмотрю еще раз материалы дела. Но ты должна быть готова. У меня на руках доказательства его вины, на них я опираюсь. Если у тебя не будет доказательств невиновности, его посадят. — Также тихо заканчивает, как будто нас подслушивают. У него в руках пиликает телефон. — Твое такси подъехало.

— Он не виновен. — Все, что я могу пока сказать вместо прощания.