Глава 2

Последним я ощутила привкус тлена на языке и леденящую пустоту распада. Очнувшись же — привкус крови во рту и пинки в спину. Пинки не профессиональные, но старательные, вымещающие на жертве ненависть. Ливия? Она бы пинками не ограничилась и сейчас шинковала бы меня на тысячу маленьких Элир. Я лежала, свернувшись в клубок и прикрывая руками голову. Странная поза для той, кто привыкла встречать врагов стоя. Не моя, чужая и унизительная.

— Чтоб ты сдохла, тварь, — раздался незнакомый, пропитанный ненавистью голос надо мной. Или знакомый?

Не открывая глаз, я пыталась сориентироваться. Странно, но тело казалось не моим: маленьким, тощим, слабым. Магия? В груди еле-еле тлели две капли Ignis и одна Umbra. Ритуал меня выжег? Это показалось даже ужасней нынешней расправы надо мной.

Я лежала не на мраморе пола главного зала, а на чём-то холодном, рыхлом и влажном. Снег? Какой снег летом? И запахи… Запахи были странно-непривычными. Но смертью не пахло, а пролитая кровь была только моей.

Что за дьявольское наваждение? Где я? Куда меня оттащила эта долбанутая Ливия? И главное, зачем?

В памяти всплыли расширенные от ужаса глаза врага, поток чужих знаний, плавящих мозг и причиняющих невыносимую боль, и финальная вспышка. Кассиус умер. И я умерла. Род Альтов перестал существовать.

Тогда что происходит сейчас?

— Хватит, Лидия! — раздался визгливый голос. — Ты её убьёшь! У неё вся башка в крови.

Лидия? Не Ливия, но такая же тварь. Вопросов было больше, чем ответов.

— Лид, прекращай, — хрипловатый подрагивающий юношеский голос. — Реально убьёшь. Ты ей по голове так зарядила, что она уже пару минут без сознания.

— Эта гнида живучая. Ещё разок приложу, чтобы на будущее запомнила. Хотя какое у неё будущее? Из канавы вылезла, в канаву уползёт.

В бок впился острый носок ботинка. Я не дёрнулась и даже не ойкнула.

— Лид, реально перестаралась, — уже со страхом сказала первая девица. — Она не сдохла? Если что, огребём как за благородную. Твой отец её признал.

— Лита, не трясись, — уже не так уверенно ответила Лидия. — На этих безродных тварях всё заживает как на собаках. И признал не полностью, в род не ввёл. Как признал, так и откажется.

— Может, скорую вызвать? — обеспокоенно сказал кто-то четвёртый.

— Вот ещё, переживать об этой твари. Даже сдохнет — мне ничего не будет. Отец любит сильных, сдохла — значит, тряпка.

— От убийства отец может не прикрыть.

Медленно открыла глаза. Сквозь слипшиеся от крови ресницы увидела четвёрку подростков семнадцати-восемнадцати лет: двух парней и двух девиц. Одеты они были непривычно, но явно принадлежали к обеспеченным семьям. Тем страннее было место, где мы находились: грязный заснеженный переулок. Высокие каменные дома за спинами моих палачей были незнакомой архитектуры. И язык… Я его понимала, но он не был одним из известных мне языков. И тем не менее он не просто был мне понятен, он был родным. Память тела?

Один из парней, пониже и коренастее, заметил мой взгляд.

— Очнулась, — обрадованно сказал он. — Всё, Лид, харе, пойдём отсюда.

Лидия наклонилась ко мне:

— Так, тварь, чтобы завтра же твоя шлюха-мать забрала документы из нашей гимназии. — Она наклонилась совсем низко, обдав меня запахом приторных духов, смешивающихся с химическим мятным ароматом изо рта, и взяла за подбородок, приподняв голову. — Иначе буду тебя метелить при каждом удобном случае. Тебе не место с нами, поняла?

Я молчала, оценивая ситуацию. Тело ощущалось совершенно беспомощным. Ни магии, ни силы в мышцах. Только знакомая ненависть, которая не подвела и нашла уже новый объект.

Тащить чужую магию я не собиралась, но когда в меня потекла магия Лидии, сопротивляться не стала. Всё равно смогу вытянуть не больше трёх капель каждой стихии, зато эти капли безвозвратно уменьшат вместилище магии Лидии.

Не такое уж большое вместилище. Развитие у неё оказалось косым: Ignis отсутствовал вовсе, остальные стихии были представлены от десяти до четырнадцати капель. Точнее понять было сложно, потому что в её вместилище капли представляли из себя мешанину всех стихий, а не были чётко изолированы по каждой. Как она вообще при таком подходе умудряется использовать магию?

Лидия отпустила мой подбородок, голова опять упала на снег. Я даже двинуться не могла. Внутри бушевала боль, по сравнению с которой любая физическая была легкотнёй: расширялось вместилище. К двум каплям Ignis и одной Umbra добавилось по три капли Terra, Aer и Aqua. Рост в три раза. И пусть сила оставалась смешной, но боль от этого меньше не стала. Искусственное растягивание вместилища — процесс болезненный, как я помнила из воспоминаний Кассиуса. От его воспоминаний я бы с радостью отстранилась, столько там было грязи, но это было невозможно. Теперь часть врага всегда со мной и будет служить мне верой и правдой. Я, конечно, предпочла бы чистое знание, без личных воспоминаний, но одно шло только в комплекте с другим.

— Лидка, ты вообще понимаешь, что творишь? — недовольно проворчал высокий, симпатичный парень, стоявший чуть вдалеке. — Ты ей нос сломала.

— Пофиг. Пойдёмте отсюда.

Она вытащила упаковку бумажных платков, достала один, демонстративно вытерла руки и бросила бумажку прямо на меня. Потом плюнула, попав мне в лицо, развернулась и пошла к выходу из переулка.

— Лидка, ну ты и бешеная, — с восторгом сказал коренастый парень и потрусил за ней верным пёсиком. Был бы хвост, сейчас активно бы вилял. Вторая девушка тоже рванула за подругой. Красавчик же ненадолго задержался, подошёл и присел на корточки рядом со мной.

— Анют, — фамильярно сказал он, кривя физиономию в смеси жалости с брезгливостью, — веришь, нет, я этого не хотел. Думал, она с тобой просто поговорит, и всё. Многие в классе недовольны, что тебя к нам взяли. Сама понимаешь, ты не ровня нам. Думаешь, Лидкин отец признал — и всё изменилось? Нет, ты для нас всё та же грязь, только ещё и прилипчивая. Проси мать забрать документы, иначе плохо будет. Давай, помогу подняться.

Он потянул меня за руку, и меня затошнило. И от него, и потому, что я не удержалась и потянула магию ещё и из этого подростка. Нутро, принявшее по три капли Aer и Aqua, скрутило спазмами боли. Но иначе никак, иначе меня здесь сожрут.

— Пошёл вон, — чётко сказала я, — скотина.

— Анют, я сожалею, что всё так вышло. Отказаться я не мог. Хочешь, скорую вызову?

— Я хочу, чтобы ты убрался и оставил меня в покое. Не обольщайся. Ты такая же тварь, как и они.

Он оскорбился, поднялся, неспешно зашагал из переулка, завернул за угол и пропал из виду, а я осталась лежать в мерзком подтаявшем снегу, в теле жалкой избитой девочки, память которой начала просачиваться в мою. Поначалу каплями, потом мощным потоком, грозя похоронить мою личность. Нет, не похоронит: слишком слабой была Анюта, слишком стремившейся всем угождать. Да и нет её, это лишь бледная тень убитой сегодня девочки. Отпечаток её личности. Анна Берестенева, мать — обычная медсестра, приглянувшаяся хозяину сети медицинских центров, предоставляющих и целительские услуги. Да, здесь такие тоже были. Жили они с мамой хорошо, пока папаше внезапно не пришло в голову признать девочку своей дочерью. Что послужило причиной, Анна не знала, но внезапно её перевели в куда более престижную гимназию, чем та, где она училась раньше. В один класс с единокровной сестрой которая училась намного хуже. Не посчитал ли этот папаша, что та, кто выживет, станет главной паучихой в банке?

Превозмогая боль, я попыталась подняться. Ноги подкосились, и я опять упала в снег, щедро заляпанный моей кровью. Пуховик — странная одежда, похожая на перешитую подушку — тоже был заляпан и кровью, и грязью, и ещё каким-то дерьмом, собранным с этого места.

Отчаянья не было. Была лишь жгучая всепоглощающая ярость. Семейная ярость Альтов. Та, что держала на ногах моего деда в последние минуты его жизни. Та, что заставила броситься меня в последний безнадёжный бой. Та, что позволила мне отправить в небытие Кассиуса Серра. И самой уйти… Куда? Возможно ли мне вернуться и довершить месть, отправив за главой рода и остальных?

Я решила поставить это отдалённой целью. Сначала нужно было понять, куда меня занесло. Подумать, что и как могло изменить моё дополнение. Я была уверена, что умрём мы оба, но возврат души в тело сработал. Не той души и не в то тело. Но я не в претензии. Самочувствие оставляет желать лучшего, затылок болит, нос действительно сломан, а во рту пошатываются несколько зубов — но всё это поправимо. Главное, я жива и смогу восстановить магию. Знания при мне. Есть ещё кое-что, привязываемое к душе, но проверить это с единственной каплей Umbra я не могу.

Нужно будет разобраться с тварями, избившими девочку до смерти.

Они решили, что меня сломали. Они ошиблись. Они даже не догадывались, что в этом хрупком теле теперь живёт душа последней из рода Альт. Дед говорил, нужно сражаться до конца. Пока я жива, род жив.

Я зачерпнула горсть снега и протёрла лицо. Снег окрасился алым, но бодрости прибавилось. Оттолкнулась от земли и на этот раз сумела встать. Пошатнулась, оперлась о кирпичную стену, втянула в себя бодрящий морозный воздух. Посмотрела в сторону, куда ушли мои обидчики.

«Пожалуй, начну с вас, — кривая усмешка получилась ещё и на редкость болезненной. — Долбанутая Лидия не подозревает, насколько был прав со своими уроками покойный Серр. Живым врага оставлять нельзя».

Цели были мелкие, но и они мне пока не по шатающимся зубам. В мыслях царил полнейший сумбур. Привычная жизнь пропала, а каково моё место в новой жизни, я пока не могла понять, как и выстроить цель, вокруг которой нужно и выстраивать действия. И эта цель — не месть озверевшей четвёрке, хотя они без наказания не останутся, но это действие слишком мелкое, из тех, что сделаешь и забудешь. Мне же следовало понять, что сделать, чтобы занять своё место в этой жизни, подобающее представителю рода, Альт.

Потеря всей семьи сжимала сердце горьким спазмом, но я не позволила себе пролить ни одной слезинки. Я Альт, Альты никогда не теряют лица. Альты могут упасть, но потом поднимаются, мстят и живут дальше, забывая про обидчиков. Да и к чему помнить о трупах? Кассиус умер, но остались Ливия и Маркус. Или не остались? Казалось, я переместилась не только в чужое тело и в пространстве, но и во времени. В чужой памяти не нашлось ни следа Серров. Неужели благополучно сдохли сами?

Я пообещала себе разобраться, постояла ещё немного, помедитировала до тех пор, пока боль в средоточии не прошла, а после провела инвентаризацию капель. Две Ignis, одна Umbra, три Terra, шесть Aer и шесть Aqua. Негусто. Нет, на самом деле это не просто негусто, это ужасающе мало. Для мага, оперировавшего тысячами капель и составляющего сложнейшие фигуры, это даже не на дне, это вообще ничто.

На самое простое заклинание исцеления хватит. Два треугольника Aer и квадрат Aqua — и регенерация заработала. Стало чуть легче. Чтобы вправить нос и убрать последствия избиения, таких фигур надо под сотню. Повреждение было свежим, поэтому регенерации справится. Старый и неправильно сросшийся перелом пришлось бы ломать заново, чтобы восстановилось правильно. Причём могло бы и не помочь — иногда память последнего состояния оказывается сильнее правильного, тогда требуется помощь опытного целителя.

Медитация капли восстановит, но заниматься ею надо было не здесь. Я проверила вместилище. Оно не схлопнулось там, где были использованы капли, и даже по одной уже успело восстановиться, пока я стояла, отдыхая после подъёма.

За слетевшим рюкзаком пришлось опять наклониться. Наклон оказался болезненным, я прошипела неизвестные этой стране (или миру? Очень уж чуждо всё здесь выглядело) ругательства под нос и справилась. Прихватила заодно и вязаную шапочку. Смешной помпон от неё нынче валялся отдельно, а шапочка… Сложно было понять, что проще: отстирать или выбросить. Но выбросить можно всегда. Лишних денег в Аниной, а теперь уже и моей семье не было, поэтому и шапочку, и помпон я распихала по разным карманам пуховика.

Из переулка я вышла, почти не шатаясь, и побрела по дороге, заодно изучая чужую память, которая причудливо перемешивалась с моей.

Теперь я знала всё про напавших на меня здесь. Разумеется, всё, известное прошлой хозяйке этого тела.

Все они мои одноклассники, а Белицкая Лидия — ещё и единокровная сестра. Фамилии разные, потому что отец меня признал, но в род не ввёл. И это привело к определённым проблемам в классе, потому что там все детишки непростые.

Подружка Лидии — Ипполита Султанова. Лида и Лита, как их называют. Род средненький даже по меркам нашего города, поэтому Лидии Ипполита заглядывает в рот и поддерживает во всех развлечениях. И огребает зачастую вместо подруги. Магия у неё не открыта, по классификации считается «спящей». Как, кстати, и у меня. То есть какое-никакое вместилище есть, но капель недостаточно, чтобы создать заклинания.

Вадим Кравчук — Лидкин воздыхатель. Род богатый, но лишь по меркам города. Магия есть, но «нулевая». Что это означает в каплях, я не знала, но подозревала, что хвалиться ему нечем. У Лидии магия тоже считалась «нулевой», и её средоточие я видела сама. Позорное развитие для её возраста. Впрочем, «нулевой» ранг уже давал возможность для занятий, которые в гимназии проводили для одарённых. Нужно будет записаться и мне. Конечно, они мне ничего не дадут в плане развития, но дадут прикрытие.

Четвёртый — Алексей Емельянцев, которого попросили сделать вид, что он ухаживает за Аней, и заманить в ловушку. Парень считается признанным красавчиком класса, и это всё, чем он может похвастаться, потому что по магии он тоже нулёвка, а по общеобразовательным предметам — слабый троечник. Его семья зависима от семьи Белицких, иначе бы он, как мне кажется, на уговоры Лидии не поддался. И он единственный, кто меня не бил, а когда я очнулась, стоял в отдалении.

Кравчук же, желая выслужиться, себе ни в чём отказывал — именно в результате его пинка в живот Анна упала. Он ещё пару раз приложился, после чего она потеряла сознание, а очнулась уже я.

У тех, кого я смогла просканировать, распределение стихий было косым, а сами они хаотично перемешаны. Это особенность их лично или маги не умеют разделять капли? А еще в средоточии присутствовали не все стихии. С Umbra было понятно, методика ее развития была лишь у нескольких семей даже в моем мире, но остальное при постоянных занятия и правильной медитации должно расти примерно одинаково.

Так, капли восстановились до уровня, достаточного на новое заклинание регенерации, которое я и воспроизвела. Так и шла: дожидалась, пока накапает нужное количество, и использовала. Идти пришлось долго. Подъехать было бы быстрее, но в таком виде меня даже в автобус не пустят — я сейчас напоминаю бездомного после инвентаризации помойки.

Как ни странно, по дороге я не устала, а восстановилась — регенерация хоть и мелкая, но работала во всех направлениях. Постоянное использование добавило две капли в Aer и одну в Aqua. Мелочь, но обнадёживающая мелочь — значит, вместилище пластично и будет хорошо и быстро растягиваться.

Дома я, пользуясь памятью Анны, сразу отправила в стиральную машину все вещи и рюкзак, вытряхнув на кровать вещи из него. После чего уселась в медитацию, выныривая из неё только для того, чтобы воспроизвести очередное заклинание регенерации.