Глава 14

Привезли нас в загородную резиденцию Мещеряковых, расположенную внутри живописного кедрового леса, и выгрузили у чёрного хода. Ворота были распахнуты, но въезд преграждал шлагбаум. Ради нас открывать его не стали, выгрузили из автобуса перед ним, а потом предложили нагнуться и пройти под шлагбаумом. Наверное, такое унижение должно было настроить нас на правильный лад. Меня оно разозлило, но внешне я оставалась спокойной, хотя кое-кто из наших принялся ругаться.

Охрана нас проверила на всё что можно, чуть ли не рентгеном просветила. Выявили, что я маг, и чрезвычайно возбудились по этому поводу.

— Почему в описании не указан маг? — рявкнул начальник охраны, приглашённый по такому серьёзному поводу.

— Сама впервые слышу, — ответила Любава. — Ань, ты правда маг?

— Я магом и считаться не могу, — ответила я, лихорадочно размышляя, что делать. — Магия у меня только месяц как из спящего состояния вылезла. Заклинания нам толком не дают. У нас почти все ничего не умеют.

Говорила я обтекаемо и не о себе, чтобы нельзя было выявить ложь. Заклинания в гимназии действительно почти не давали, рассчитывая на обучение в семье. Так только, мелочь всякую, помогающую вырабатывать контроль в удержании конструктов. И даже представители сильных родов не особо усердствовали на занятиях.

— У вас это где?

Я пояснила. Название учебного заведения настроило начальника охраны на благодушный лад, разве что он уточнил:

— А к этим как вас занесло?

— Подруга привела. И ей, и мне нравится танцевать.

— А на выступление?

— Пообещали заплатить, — ответила я. — Щедрость моего отца распространяется только на оплату гимназии.

— Можно найти более приличную подработку.

— Меня устраивает эта, — с нажимом сказала я. — Вам не кажется, что вы свои обязанности несколько превышаете?

— Ух ты, какая наглая. Я ж могу разозлиться — и отправить вас отсюда, как не прошедших проверку.

— А я могу пожаловаться, — ответила я самой чарующей улыбкой, какую могла изобразить. — Вы уверены, что нам стоит начинать воевать?

Точнее, я-то уже начала, но пока противная сторона об этом не знает. Сегодня я лишь присмотрюсь, основные действия начнутся позже, когда у меня появится достаточная магическая сила и ещё одна татуировка, дающая возможность закрыться.

— Почему вы не поставили в известность руководителя о том, что маг? — продолжил он упираться.

— Наличие магии ещё не делает человека магом. Надо долго учиться, чтобы не показывать только это. — Я старательно выговорила «Ignis» и зажгла на ладони огонёк. — Если вас так напрягает моё присутствие в группе танцоров, вы можете не пропустить только меня.

Чем-то я ему всё-таки не нравилась. Не иначе как на подсознательном уровне чувствовал исходящую от меня угрозу, входившую в диссонанс с тем, что он видел перед собой: тоненькую юную девушку с недавно проснувшейся магией.

— С контролем что?

— Проблем не было.

— Ладно, пропущу, — решил он, и Любава не удержала облегчённого вздоха. — В следующий раз указывайте. И используется ли магия при выступлении — тоже.

— Боюсь, я не настолько хороша в магии, — усмехнулась я.

— Да какая магия при выступлении, скажете тоже, — бросила удивлённая Любава.

— Что в сумках? — кивнул начальник на баулы, которые ей удалось пристроить в хорошие мужские руки.

— Реквизит, еда, вода, аптечка, — начала она привычно перечислять.

— Артефактов не обнаружили, — дополнил её отчёт один из охранников, ползавших вокруг нас с проверкой.

— Сумки слишком большие. Можно что-то экранировать в середине. Выгружайте содержимое.

Сказано это было из чистого издевательства, но делать нечего, из сумок все вытащили и разложили. Начальник охраны кивнул, и содержимое просканировали ещё раз в разложенном виде.

— Собирайте и проходите. Вас проводят, — окончательно потерял он к нам интерес и ушёл, ещё раз мазнув по мне задумчивым взглядом.

Забросали мы быстро, под ругань нетерпеливого охранника, проводившего нас до предназначенной комнаты, небольшой и без зеркала. А ещё с кучей старой мебели, валявшейся на грязном кафельном полу.

— Сидите здесь, пока распорядитель не позовёт.

— Нам бы порепетировать… — намекнула ему Любава.

— Репетируйте, мне-то что?

Он явно собирался нас здесь запереть, потому что вытащил связку ключей и перебирал, вглядываясь в бирки.

— Здесь места мало.

— Сколько есть, другого не будет. Вас никто никуда не поведёт.

— Даже в туалет? — хохотнул Антон.

— Туалет здесь. За ширмой дверь.

Ширма действительно была, такая же полуразвалившаяся, как и всё в этой комнате. Надо же, а говорили, приглашённым артистам положены особые условия. Не уточнили только какие.

Охранник наконец нашёл нужный ключ, запер дверь и провернул замок, отрезая нас от остальной части дома, как он считал.

При необходимости такой примитивный замок можно было открыть почти мгновенно даже шпилькой, но это никак не помогло бы с камерами, утыканными на всём нашем пути, и с охранными заклинаниями, которых тоже хватало. И если с последними я могла справиться, просто выведя их из строя, то первые были серьёзной проблемой. Хотя бы потому, что в этой комнате стоял датчик на магию, сразу срабатывающий при создании любого конструкта. Изучение дома врага изнутри для меня было очень интересным, но углубиться в это занятие мне не дали.

— Ань, какого чёрта ты не сказала, что маг! — гаркнула на меня Любава, когда я попыталась мысленно пройти по одной из охранных нитей.

Я аж вздрогнула от удивления.

— Любава, да какой я маг?

— Какой-какой, начинающий. Хорошо, что пустили, могли бы и развернуть. И да, пока не вышла на выступление, подумай, как к этому делу отнесутся одноклассники. Затравят. Будет много хуже, чем сейчас. Я не знала, из какой ты школы, думала — из Машкиной, а у тебя самая крутая гимназия города.

Я рассмеялась.

— Любава, меня дважды пытались убить. Куда хуже?

— Как это убить?

— В прямом смысле этого слова.

— Погоди-ка, я недавно видео смотрел, писали, что разборки в вашей гимназии, а потом писали, что фейк, — припомнил Антон.

— Не фейк. Мне лицо в прямом смысле этого слова собирать пришлось, — ответила я. — И да, это была первая попытка. По второй не скажу, третьи лица замешаны, и мне очень хорошо компенсировали.

— Дела… — сказала Любава. — Никогда бы не подумала, что в богатеньких школах такой гадючник. Думала, это удел наших окраин.

— О, скажу тебе со знанием дела, на окраинах цветочки по сравнению с тем, что вытворяют богатенькие детки. Может, если бы я не была в одном классе с единокровной сестрой, было бы легче, но она постоянно науськивает своих дружков и подружек. Короче, Любава, от того, что я выступлю, хуже мне не станет. Одноклассники знают о моём увлечении танцами и вряд ли вообще здесь будут, слишком мелкие для такой тусовки. А если и будут — плевать, мне всё равно. Деньги мне нужнее, чем их отношение, потому что моя семья не из богатых.

— Любав, если она не будет выступать, мы получим проблемы. Решат, что мы зачем-то приволокли к Мещеряковым мага, — забеспокоился Антон.

— Чёрт, а ведь точно, — зло выдохнула руководительница. — Ладно, выдохнули, сдвинули вещи к стене и размялись.

— А смысл? Лучше отдохнуть, — зевнул Антон и сполз по стенке на пол, который ему показался чище стульев. — Чем больше будешь повторять, тем больше будешь нервничать и злиться.

Не знаю, что хотела сделать Любава, опять ткнуть его пальцем в лоб или вообще пнуть — лицо у неё было достаточно для этого злое, но когда она плавным движением двинулась к парню, её нога попала на кусок картона, тот заскользил по гладкой плитке пола, и мы даже не успели ничего понять, как Любава грохнулась, подвернув ногу.

— Твою мать, — потрясённо выдохнул Антон. — Твою мать!

Кто-то заколотил в дверь, требуя вызвать целителя или хотя бы врача. Любава на него гаркнула, чтобы не паниковал раньше времени, закатала штанину — нога опухала на глазах.

— Приехали… — вздохнула девушка из нашей танцевальной группы. — Любав, тебе точно нужно к травматологу.

— Ага, так они кого-то и приведут, — скептически сказал Антон. — В дверь стучали — хоть кто-то пришёл спросить, что случилось?

— У меня в аптечке есть эластичный бинт. Аптечка сверху. Найдите, — скомандовала Любава.

Ногу перетянули, но Любава ходила с трудом, танцевать она точно не сможет. Поняла это не только я, но и остальные.

— Любава, ты же у нас центр, у нас вся композиция рушится…

— Придётся без меня. Если я даже выйду, то двигаться стану так, что нас больше никуда не позовут. Этот эластичный бинт ни фига не фиксирует. Больно даже стоять. Так… — она осмотрела нас. — Ань, придётся тебе на моё место. Партию ты знаешь.

— Мне? — Я попятилась. — Но, Любав, я точно не могу. Мне внимания привлекать нельзя.

— Ты же говорила, тебе всё равно? — прищурилась она.

— Одно дело в подтанцовке, на которую никто не смотрит, а другое — сольный номер.

— Мы тебя загримируем так, что мама родная не узнает, — предложила Ксюша. — У меня косметика с собой.

К раскраске себя она подходила ответственно: когда она как-то пришла на тренировку, не успев накраситься, её не узнал никто. Без макияжа физиономия была совсем другая, чем под слоем штукатурки с нарисованными глазами и губами.

— Чтобы нас запомнили как цирк на выезде? — хмыкнула я.

— Да я чуть-чуть. Разрез глаз изменится, губы подправим, акцент другой сделаем, — обиженно надулась она. — Не буду особо усердствовать.

— У тебя, как ни гримируешь, всё равно Ксюша получается, — заявила Любава. — Две Ксении на нашу группу — перебор. Так скорее обратят внимание, решат — у нас близнецы выступают.

Красились у нас все, но не так упорото, как Ксюша, которая упорно стремилась сделать своё лицо полностью не похожим на настоящее. Для меня же её манера макияжа была слишком близка к той, что используют дамы очень лёгкого поведения в обоих известных мне мирах, поэтому позволить себя раскрашивать так я не собиралась. Пусть у меня нынче фамилия не Альт, но внутри я всё та же.

Если бы не датчик с магией, я плюнула бы на секретность и подлечила Любаве ногу — всё равно никто из наших не заметил бы. Решили бы, что само прошло. Но датчик и камера, по которой на нас сейчас наверняка смотрят, — очень плохое сочетание. Я бы даже сказала, отвратительное. В такой ситуации лучше выступить солисткой, чем засветиться во владении умениями, которых у меня не должно быть.

— Ань, пойми, остальные будут выглядеть хуже. Ты у нас самая гибкая и артистичная, — продолжила уговоры Любава и сразу надавила: — Ты же не хочешь нас подвести?

Я посмотрела на других. На их лицах было полное согласие с Любавой, потому что сейчас мне предлагали взять на себя ответственность. Если всё пройдёт как надо — скажут «мы хорошо выступили», а если что-то пойдёт наперекосяк, скажут «ты накосячила».

— Я не уверена, что не подведу, выступив за тебя.

— Да какой с тебя спрос? Ты у нас меньше всех занимаешься. Мы слова не скажем, если что не так, правда, ребята и девчата?

Те поддержали её нестройным согласием, Любава решила, что и моё согласие у неё есть, и заявила:

— А теперь давайте порепетируем.

— Сдурела? — возмутился Антон. — Ты хочешь, чтобы мы тут все убились?

— Бумагу с пола можно собрать, — неуверенно предложила она.

— Нет уж. Мы к выступлению готовы. Перед номером малёхо разогреемся — и харе. Ты Аньке только настрой собьёшь.

— Откуда у меня настрой? — фыркнула я. — Я партию Любавы один раз проходила, когда ей стало интересно, смогу ли повторить.

— Смогла же? На крайняк сымпровизируешь, — оптимистично сказал он. — Да и вообще импровизируй лучше, у тебя это выигрышней всего смотрится.

— Какое ещё импровизируй? — возмутилась Любава. — У нас танец групповой.

— На сольном куске, конечно, — ответил Антон. — Ну реально, Любав, долго и тошно повторять — это не просто скучно, это чокнуться можно.

— А я-то думала, что у тебя с головой. А ты, оказывается, уже чокнулся, — проворчала Любава.

— Даже обижаться не буду, — улыбнулся он. — Понимаю, что нога болит, настроение отвратное, нервничаешь и из-за выступления, и потому что думаешь, что всех подвела. Анют, кстати, а ты куда после своей элитной гимназии собираешься поступать? Предлагаю на целительский. Тогда у нас в группе будет свой целитель.

— Я подумаю над твоим предложением, если сегодня выживу. А то, если здесь все полы в плитке, то мы все поубиваемся.

— Хоть бы показали, где выступать будем, — проворчала Алина. — Сидим здесь как в клетке. Ещё и заперли.

— А это чтобы ты не шаталась по дому, — пошутил Федя. — Потеряешься на таких просторах — фиг мы тебя потом найдём.

Дом был не таким уж большим, чтобы нам безвозвратно потеряться. Где только в нём настолько большое помещение, чтобы влезли все приглашённые, да ещё осталось место для выступающих?

Это было нам суждено узнать очень скоро. Сначала пришёл человек от распорядителя и забрал флешки, на которых была музыка. По требованию — один трек на одну флешку. Танец у нас предполагался один, но Любава не исключала, что захотят, чтобы мы оттанцевали что-то ещё, поэтому взяла дополнительно две композиции, тоже зажигательных.

Затем уже пришли конкретно за нами. Ни подготовки, ни разминки — сразу на выступление. Любава похромала с нами, рассчитывая, что идти недалеко. Однако праздник проходил на улице, в части парка, закрытой магическим куполом от погодных невзгод не только сверху, но и снизу, потому что внутри находились капризные южные растения и бассейн. Сцены не было, был газон, а идти нам предстояло по тоннелю, специально созданному для гостей.

Туннель тоже представлял из себя магический конструкт и был прекрасно проницаем с обеих сторон для людей, только внутри была комфортная летняя температура, а снаружи… уже не зимняя, но ещё не весенняя. Противная переходная. Снаружи падал то ли дождь, то ли снег, а внутри было тепло и уютно, что отметили практически все из нашей группы, просовывая руки сквозь выстроенную конструктом защиту.

— Быстрее двигайтесь, — поторопил нас сопровождающий.

— Не можем быстрее, у нас руководительница ногу подвернула.

— Она не танцует?

— Нет, конечно.

— Тогда ей делать здесь нечего, — заявил сопровождающий и подозвал охранника, чтобы тот отконвоировал Любаву «в место нашего заключения».

Она лишь тоскливо вздохнула и пожелала нам успехов. Движение резко ускорилось, и мы успели выйти под купол до того, как закончилось выступление популярного исполнителя, имя которого напрочь вылетело у меня из головы. О чём я не переживала ни разу: сегодня он популярен, а завтра о нём все забудут, поскольку песни его были столь же незапоминающиеся, как и имя. Выступал он с подтанцовкой, но под фонограмму, без живой музыки, поскольку клочок газона для выступления был не таким большим. Или как вариант, решили, что лишние люди — лишние, даже если они делают музыку.

— Места нам в принципе хватит, — определил Антон. — Только встать придётся чуть теснее, чем на тренировке. Не подведём Любаву? Она за нас переживает.

— Мы сами за себя переживаем, — слегка подрагивающим голосом отозвалась Ксюша.

— Так, нервы отставить. Глянь, половина даже не смотрит на этого поющего хмыря, болтают между собой. На нас тоже никто смотреть не будет пристально. Мы только для красивой картинки, поняли? Спокойно вышли, поулыбались, отработали — и спокойно ушли.

На словах это звучало прекрасно, а вот на деле… На деле может получиться не так просто, потому что атмосфера царила какая-то нездоровая. Большинство гостей были изрядно пьяны, а значит, кто-то может выскочить прямо к нам в самый неожиданный момент.

Долго переживать не получилось. «Поющий хмырь» выступление закончил, поулыбался насквозь фальшиво на редкие хлопки и ушёл. Настало время нашего выступления.