Глава 17

Пока ехала, жжение в груди окончательно прекратилось. Средоточие расширилось, и теперь я могла оперировать в общей сложности почти тысячью капель. Огромный прорыв по сравнению со стартом, но мизер с моим прежним уровнем. Можно было порадоваться, но не стоило расслабляться. Работы ещё предстояло много, а столкновение с Мещеряковыми уже случилось. И очень не вовремя случилось.

До гаража я добралась без происшествий. Из него сразу не ушла, нельзя было бросать шкуры без обработки, а это всё время. Зелье я приготовила быстро, но шкуры пришлось отскабливать перед пропиткой — срезала я наскоро, торопилась, лишнего осталось много. Срезанное уничтожила конструктом, иначе испортилось бы и завоняло.

Засиделась прилично, зато результатом осталась довольна. Заниматься этим мне приходилось и в прошлом мире. Дед всегда настаивал, чтобы все в роду знали ключевые процессы от и до и могли сделать всё самостоятельно, не полагаясь только на слуг. «В жизни всякое бывает», — говаривал он и, как оказалось, не ошибся. При воспоминании о семье нахлынула боль, и в глазах появились злые слёзы. Чувства никак не притуплялись временем. Хотелось идти мстить здесь и сейчас, но я понимала, что пока на это неспособна. Только убьюсь на радость Кассиусу.

Шкуры я разложила по всем поверхностям мехом вниз, мездрой наружу. Получилось неожиданно много. Действительно, может и на шубу хватить. Но из волков шубы не делают, разве что крытые, мехом внутрь. А вот пушистая шкура для такого подходила идеально, но её даже на рукав не хватит. Прицельно поохотиться за такими, что ли? Шкуры я умею не только выделывать, но и сшивать. Собрать в одно полотно по выкройке — дело несложное.

Перед уходом из гаража я позвонила Нике. Она откликнулась сразу же.

— Привет. Машка говорит, что у тебя какие-то проблемы с танцами?

— Не с танцами, а со зрителями, — фыркнула я в трубку, удивляясь, как быстро разлетаются слухи.

— Так что случилось-то? — нетерпеливо спросила Ника.

— Приходи, расскажу, заодно поможешь с…

— Только не говори, что тебе опять нужно то же самое, — хихикнула она.

— Очень нужно, — подтвердила я. — Прям очень-очень. Когда сможешь?

— Сегодня смогу, — неожиданно предложила она. — Прям интересно, насколько это тебе помогает.

— Очень помогает. Но у меня сегодня мама дома. Она не оценит отрастающей шевелюры.

— Дверь в комнату закроешь, пока не отрастёт — не выйдешь, — предложила Ника. — Подравняю — вообще никто ничего не заметит. Так как?

— Подходи. А я тебя экзотикой из разрыва угощу.

— Чем именно?

— Паук жареный. Вариант: филе или ножки. Что выбираешь?

— И то и то можно? Ничего не пробовала. Звучит вкусно.

— Можно, — согласилась я. — Всё сделаю.

Маме такое не поручишь — она не знает, как правильно готовить. Ещё неизвестно, как отнесётся к такому экзотическому блюду. В обморок вряд ли упадёт, хотя она не операционная сестра, а процедурная. Но медики много чего неприглядного повидали. Нужно ещё придумать, что ей сказать. Как ни странно, в плане хранения секретов Нике я доверяла куда больше, чем маме. Маме я старалась вообще не говорить ничего лишнего, потому что она могла проболтаться в ненужном месте. А Ника проболтаться не могла ни в нужном, ни в ненужном. Тайны она хранила мёртво. Если ей что-то рассказали по секрету, можно быть уверенным, что от неё этот секрет никто не узнает. Даже Машка.

Мы договорились, что подруга подойдёт часа через полтора. Я как раз успею подготовить нужные зелья здесь и забежать в магазин за едой, чтобы перекусить в своей комнате тайком и не пугать маму зверским аппетитом.

Разлив зелья по баночкам, я отправила их в рюкзак, добавила туда контейнер с паучьим мясом и отправилась домой.

По дороге заглянула в магазин стройматериалов, приценилась к утеплителям — не всё же решать магией? Будет куда менее подозрительно, если я всё видимое буду закрывать из доступных обычным людям вещей. Поболтала с продавцом, который с важным видом нёс откровенную чушь, лишь бы убедить меня купить рулон утеплителя подороже. Покупать я не стала, решила изучить тему в сети. И утеплителя в частности, и утепление гаража в целом. Может, что интересное найду.

Не забыла я и про трицикл. Маленькое радио для него я купила в соседнем магазинчике, где торговали телефонами и всякими сопутствующими товарами. А затем забежала в пекарню и взяла шесть пирожков с разными начинками. Их я укутала не только в пакет, но и в заклинания, чтобы не пахли и не остывали.

И лишь, подходя к дому, вспомнила, что меня здесь могут ждать. Притормозила и выпустила Дымку. Она заскользила, сливаясь с тенями, прижимаясь к земле. Дело шло к вечеру, поэтому, несмотря на то, что она подросла, внимания не привлекала. Была она полупрозрачной, действительно как дымка или невесомая вуаль. Не заметишь, если не приглядываться. Двигалась она очень аккуратно, перетекая с места на место так чисто, словно её и не было.

Вернулась она быстро и сообщила, что наблюдателей нет, во дворе лишь машины, принадлежащие жильцам. В подъезде тоже нет посторонних. Это было прекрасным известием. Мещеряков про меня забыл, и его охранники решили оставить меня в покое. И правильно. А то приволокут, а их спросят: кто это? Нехорошо выйдет.

Стоило зайти домой, как на меня с расспросами набросилась мама. Ей я рассказала почти всё. Что мной заинтересовался именинник, и что мне удалось убежать.

— Никаких больше танцев! — сурово сказала мама и поджала губы, как у неё бывало, если она начинала идти на принцип.

— Танцы будут, выступления — нет, — возразила я. — Руководительнице я это уже сказала. Разве что на каких-то общих уличных концертах.

— Ань, сбрендила совсем? Привлекла одного мажорчика, привлечёшь и другого. Ты девушка красивая, нынче с магией, можешь рассчитывать хорошо выйти замуж. А тех, кто их развлекает, эти типы всерьёз никогда воспринимать не будут. Так что держись подальше от танцев. Я тебе запрещаю туда вообще ходить.

Это было забавно, поскольку проконтролировать мама никак не могла. Обижать я её не хотела, поэтому не засмеялась, лишь сказала:

— Там дают хорошую физическую нагрузку.

— Ты по утрам бегаешь — этого достаточно. Ваши акробатические трюки опасны. Моё слово — нет.

— А моё слово — да, — с нажимом сказала я. — Я хожу туда, потому что мне нравится, потому что там хорошие люди, понятно? И бросать из-за одного урода не собираюсь. Он про меня и думать забыл, а ты всё истеришь.

— Потому что я лучше знаю эту жизнь, — с пафосом сказала мама. — Если бы я в твоём возрасте знала столько, сколько сейчас, я бы никогда не связалась с Белицким.

— У тебя был выбор? — усмехнулась я, прекрасно понимая, что отец вряд ли раньше действовал исключительно уговорами, если он не заморачивается на них сейчас.

— Нет, — сдулась она. — Ты права. Не было у меня выбора. Только уходить в никуда. Работу бы я не нашла, жилья не было. Я испугалась. Но и Белицкий тогда был намного симпатичнее, чем сейчас, и вёл себя прилично. Я была в него влюблена и почему-то считала, что это чувство вечно и взаимно. Не повторяй моих ошибок.

— Я не собираюсь ни в кого влюбляться и страдать по этому поводу.

— Все так говорят.

— Как Белицкий, успокоился?

— Лютовать перестал. Пару раз меня штрафанули из-за ерунды и отстали, — легко переключилась мама на другую тему. — Руслан Витальевич за меня вступился. Не от доброты душевной, а потому что не выдала тогда с этой премией за твоё исцеление. Ты, кстати, так и не сказала, кто помог…

— Этого тебе знать не нужно.

— Почему это не нужно? Свяжешься с кем попало…

Если мама вспоминала, что меня нужно воспитывать, подобные беседы затягивались надолго. Если, конечно, их не прерывать.

— Кто попало здоровье не восстанавливает. Мам, я пойду уроками заниматься, а то скоро Ника подойдёт.

Учеба у меня тоже была в плане на сегодня, но я успела только учебники вытащить, как она уже подошла.

— И где твой жареный паук?

— Его свежим надо есть. И вообще, сначала дело, потом еда.

— В некоторых местах требуют предоплату, — хихикнула она.

— Ты же не некоторое место, а солидный художник, почти архитектор.

— Ой, не сглазь. Мне ещё поступить надо, — нахмурилась она. — Давай займусь делом, чтобы время не тянуть.

Волосы с головы заклинанием я снесла в незаметно принесённую с кухни кастрюлю, затем превратила их в пепел и выдала Нике рисунки, которые надо было дополнить, и краски. В этот раз нужно было увеличить совсем ненамного — больше я бы не выдержала пока. Зато и на предплечье успели сделать, после чего я по всем прошлась заклинанием, внедрившим краску намертво. А потом зельем, которое убирало видимость татуировок. Теперь их каждый раз придётся проявлять. Татуировки на голове заработали, я это чувствовала. А та, что на предплечье, требовала проверки, заниматься этим я буду уже после ухода Ники. Я пространственное хранилище тоже чувствовала, но насколько велик получился объём, пока не знала.

Пока я отращивала волосы заново и поглощала припасённые пирожки, Ника старательно подравнивала мои волосы. На кухню я вышла с той же причёской, что и раньше, мама ничего не заметила.

— Что собираетесь делать? — спросила она.

— Ужин. Пожарю кое-что, — ответила я.

К пауку прекрасно подходило картофельное пюре, поэтому первым делом я поставила вариться картошку, а мясом занялась позже. Пока я обжаривала сначала ножки, порезанные на столь небольшие ломтики, что нельзя было сказать про их происхождение, потом филе, мама с Никой строгали салатик и болтали на тему будущего обучения. Мама хвасталась, что мой отец пообещал оплатить вуз, но только местный. Ника же говорила, что хочет попасть на бюджет, поэтому активно занимается с репетиторами. К сожалению, для магических специальностей бюджет был тесно связан с последующей отработкой, поэтому мне он был нежелателен. Разве что Белицкий придумает, как уклониться от выполнения своего обязательства по договору, — вот тогда буду решать.

Наконец всё приготовилось. По тарелкам я разложила только пюре, предоставляя возможность брать мясо из общих блюд по желанию. Ника с энтузиазмом заработала челюстями.

— Вкуснотища, — сказала она. — И не выберешь, что лучше. И то вкусно, и это. И не скажешь, что паук.

— К-какой паук? — поперхнулась мама, с ужасом уставившись на вилку, на которой повис кусочек мяса.

— Из разрыва, — ответила я. — Подарили. Решила поделиться деликатесом с вами.

Подарил сам паук, рассчитывавший на другой исход, когда на меня прыгал. Но каждый должен был быть готов к тому, что, если не можешь съесть сам, съедят тебя. Так что, да, подарили, и почти добровольно.

— Это кто такой щедрый? — подозрительно спросила мама.

— Неважно, — ответила я.

— Как это неважно? Очень даже важно. Не хочу стать бабушкой. Я ещё слишком молода для этого.

— Мам, ты с ума сошла? — удивилась я. — Не станешь ты бабушкой оттого, что поешь паучиное мясо.

Мама так быстро с волнующей темы не переключалась.

— Нет, в принципе я не возражаю. Но не в ближайшее время.

— Гарантирую, что в ближайшее время не станешь.

Ника хихикнула, здорово разрядив обстановку.

— Я тоже так говорила, — пробурчала мама. — И при этом ни на какие танцы не ходила.

— Тёть Оль, Маша тоже ходит на танцы, и её мама ничего не имеет против этого. Красиво же. И тренировка.

— Ты же не ходишь.

— У меня времени нет. Там, куда хочу поступить, требования такие, что ух. Поэтому, когда не занимаюсь с репетиторами, занимаюсь сама. Ну и в художку хожу, куда без этого. А это времени забирает много, на другие занятия не остаётся. Может, в следующем году…

Она вздохнула.

— Ань, — повернулась ко мне мама.

— Что, Ань?

— А ты почему так мало занимаешься?

— Нормально я занимаюсь. В гимназии у меня хорошие оценки, — напомнила я. — И на всех магических дисциплинах обучение либо платное, либо отрабатываемое потом. Стоимость от оценок за общие тесты никак не зависит. Мне оплачивает Белицкий.

— А ты куда хочешь? — спросила Ника.

— На целителя пойду.

Решила я это не так давно. На мой взгляд, для Мещерякова-Кассиуса такая профессия была наименее интересна. Не станет он лишний раз смотреть на тех, кто выбрал мирный вариант. А вот тех, кто выбрал боевое, рассмотрит под лупой. Если, конечно, уже не успокоился, убив победительницу турнира.

Сыграли свою роль и мысли попрактичней. Рано или поздно с Мещеряковым-Кассиусом я разберусь. А что дальше? Моя жизнь на этом не закончится, в отличие от его. Нужен диплом, на котором я могла построить хоть что-то. Целительский для этого подходил идеально.

— И правильно. Я тебе это с самого начала предлагала, — обрадовалась мама. — У них у всех доходы не чета моим. Будешь пристроена по первому разряду, даже если к Белицкому не захочешь.

— Не захочу.

— И зря. Все родовые — говнюки, а здесь ты можешь рассчитывать на положение получше по-родственному.

Иногда наивность мамы удивляла. С чего она взяла, что Белицкий сделает для меня ещё что-то помимо оговорённого? Сейчас он преследует свою цель, но как только её добьётся, сразу потеряет интерес. Мама продолжала фантазировать, и это понятно почему: она хотела мне лучшей доли, чем себе. Разочаровывать я её не стала, как и Ника. Подруга вообще скоро засобиралась домой под предлогом необходимости заниматься.

Я не успела её проводить, как позвонила Любава.

— Ань, деньги перевели за выступления. И премию двойную. Половину сказали перевести тебе с извинениями. И сказать, что силой тебя никто никуда тянуть не будет. Вчера произошло недоразумение.

— Странно как-то…

— Странно, — согласилась она. — Не в правилах кланов такое поведение. Я бы на твоём месте на веру заявление не принимала и была осторожна.

— Спасибо. Я так же думаю и постараюсь никуда не вляпываться.

— Деньги я тебе перевела. На занятия жду, а с выступлениями погодим, лады?

— Лады, — легко согласилась я. — Мы ж вроде так и договаривались?

— Ну, это было до извинений. Вроде вопрос закрыт, а мне всё равно неспокойно. Ты не подумай, это не потому, что ты на моё место встала.

— Любав, не переживай, не подумаю. Мне самой эта ситуация кажется странной, даже с извинениями. Сегодня они извинились, а завтра передумали. Так что лучше в стороне постою.

— Ты мне всегда нравилась своим здравомыслием, — обрадовалась она. — Значит, без обид?

— Без обид, — подтвердила я.

Пока разговаривали, Ника успела одеться и уйти, помахав на прощанье. Я ей тоже помахала, не убирая телефона от уха, и закрыла дверь.

Попрощавшись с Любавой, я не стала возвращаться на кухню, а прошла к себе, где сразу активировала татуировку с пространственным карманом. Благодаря змеиному яду в зелье размер оказался раза в полтора больше запланированного. Будь у меня такое хранилище раньше, не пришлось бы таскать шкуры в мешках для мусора и привлекать к себе повышенное внимание у сорокинского разрыва. А к Мещеряковым можно было бы пронести любое оружие, и меня не поймали бы никакими проверками. Жалко, что оружия не было. Такого, что разрубило бы гадину на две половины с одного удара. Разящую Тень я пока не рисковала вызывать, откладывая это дело до времени, когда в средоточии будет плескаться хотя бы пятьсот капель Umbra, чтобы напитать меч и поддерживать его минут десять.

Но этот меч не нуждается в каких бы то ни было хранилищах, тем более пространственных. В последнем следует хранить то, что не привязывается. Но не такое дерьмо, как мой нынешний клинок — он и со всеми изменениями, что я внесла, продолжал оставаться не слишком качественной поделкой.

Сейчас же в пространственное хранилище мне было нечего положить, кроме нескольких зелий. Отправлю туда и документы на гараж: и под рукой будут, и мама не узнает. А ещё договор с Белицким. Подозрительный он или нет, но лучше пусть хранится в защищенном месте.