Глава 18

Честно говоря, я немного опасалась, что меня подкараулят на следующий день, поэтому из дома выходила с опаской. Но главная опасность поджидала меня не у дома, а в школе, где обе фракции мне дружно выказали своё «фи» за участие в выступлении.

— Где твоя голова была, Ань, когда ты соглашалась? — наседала на меня Лидка, проявляя невиданную заботу. — Папе пришлось знатно подсуетиться, чтобы от тебя отстали.

— О Марке Мещерякове ходят очень плохие слухи, — вторила ей Перминова. — Если бы не Сорокин, ты бы сейчас здесь не была.

— И что бы он со мной сделал? — заинтересовалась я, потому что чем больше знаю о враге, тем лучше. А попробуй-ка отдели в сети слухи от правды.

— Миланка, не надо врать, — возмутилась Лидка. — Нормально всё с Мещеряковым. Было бы ненормально — Сорокина бы там тоже не было. Ань, вот тебе он как?

— Кто? — спросила я.

— Не Сорокин же. Я про Мещерякова.

— Пьяный был очень. А пьяные от трезвых отличаются сильно.

— Он нормальный, — уверенно заявила Лидка. — Поговорил мой отец с ним — и от тебя отстали, разве не так?

— А ко мне приставали? — делано удивилась я. — Мама говорила, что меня искали, пока меня дома не было, но мало ли зачем.

— И в кого ты такая тупая? — взорвалась Лидка, неспособная долго удерживать маску доброжелательности.

— В отца, наверное.

— А как же. Мой папа нормальный, а вот твоя мать — тупая медсестра.

— Среди медсестёр тупых нет, — парировала я. — А уж таких тупых, как ты, к пациентам подпускать вообще нельзя.

Как Лидка сдержалась, я не знаю. Мне даже показалось, что лопнет от распираемой ненависти, но нет, она натужно рассмеялась и сказала:

— Один-один, Ань. Я иногда несдержанной бываю, но мы за тебя очень переживали, так что ты могла бы быть повежливей. Поверь, увезли бы тебя — не пикнула. Тебе не понравилось бы.

И эта её вынужденная доброжелательность почему-то пугала куда сильнее, чем обычно генерируемая ненависть. Ненавидеть меня единокровная сестра меньше не стала, но почему-то пыталась сдерживаться. Не так прост Белицкий, если сумел приструнить собственную дочь.

— Может, и не привезли бы, — бросила Перминова. — Слухи всякие ходят.

— Милан, не надо тут, — раздражённо бросила Лидка. — Марк Мещеряков — отличный парень.

— И свободный, — мечтательно сказала Султанова. — Богатый, красивый и свободный.

— Идиотки, — припечатала Перминова. — Не слушай их, Ань. У них мозги заклинило на любовке.

— Скажешь, Марк не хорош? — возмутилась Лидка.

Они принялись ругаться, забыв про меня напрочь. Зато не забыла администрация школы. К директору меня не вызвали, но Эмма Петровна донесла до меня точку зрения руководства. Выступление гимназистов на частных вечеринках было совершенно неприемлемым. И хотя в правилах этого не было, но каждая здравомыслящая девушка должна понимать, что есть вещи, через которые переступать не стоит.

— Мы — приличная гимназия, — с нажимом сказала Эмма Петровна. — И как бы мы ни относились к тебе хорошо, ещё один такой случай — и встанет вопрос об отчислении. И это перед самым выпуском. Аня, оно тебе нужно?

— Не нужно, Эмма Петровна, — ответила я. — Я уже поняла, что совершила ошибку. Но мне в голову не приходило, что всё так закончится. Это же просто танцы…

— Аня, в такой ситуации это не просто танцы. Ты ставишь себя в зависимое положение с кучей возможных неприятных последствий. То есть ты сразу показываешь, что ты им не ровня.

— А разве я ровня?

— Кто знает… Шансы у тебя есть. Твой отец очень в тебе заинтересован. Не подведи его.

Последнее, что меня волновало, это надежды Белицкого, но общаться с Мещеряковыми пока желания не было.

Я не исключала, что Марк попытается со мной встретиться после занятий, но этого не случилось. Ни в этот день, ни на следующий, ни через неделю.

Меня это скорее обеспокоило — потому что не укладывалось в его психотип. Психотип человека, привыкшего получать своё любым способом. Это было странно, и причину я не понимала. А когда я ничего не понимаю, меня это сильно тревожит.

На это накладывалось фальшивое дружелюбие Лидки, от которого начинало сводить скулы, настолько оно было приторным. Зато Перминова опять перестала обращать на меня внимание, как только поняла, что интерес Сорокиных был временный и несерьёзный. Они тоже полностью исчезли с моего горизонта.

В голову Мещерякову я залезть не могла, поэтому приняла за основу, что ему вправили мозги, и постаралась не думать об этом несоответствии. Да и не до этого мне было.

Дни пролетали незаметно и были загружены по максимуму. Относительно гаража я выполнила всё намеченное, заказав с доставкой туда не только все материалы, но и нужный электроинструмент, поскольку без него мне пришлось бы использовать магию, а такой уровень я показывать не должна была.

Поначалу я сомневалась, что справлюсь, пусть и посмотрела несколько видео по использованию. Потом решила, что если возникнут проблемы, то у меня под боком есть консультант, Николай Петрович, о ком Никин отец вполне определённо сказал, что мужик рукастый, сделает всё, если не пьёт. Правда, сразу же добавил, что пьёт тот почти постоянно. Даже удивился, что я с соседом познакомилась, когда тот был трезв.

Просить о консультации не пришлось: стоило распахнуть ворота и начать примеряться, сосед возник сразу и с советами, и с помощью. Поскольку помощь оказалась значительной, в конце дня я ему выдала тысячу рублей. Сделала я это зря, поскольку Николай Петрович пропал на всю следующую неделю, а у меня были на него планы в отношении трицикла, которые пришлось отложить на время после экзаменов.

Чехлы из меха я для своего транспорта сделала, но хотелось разобраться с мотором, сделать профилактику мотору хотя он вёл себя отлично, проблем с ним ни разу не возникало, хотя ездила в разрывы я часто.

Там меня больше не задерживали, разве что предлагали нанять проводников-защитников. Я каждый раз отговаривалась тем, что мне нужна только среда, напитанная магией, для развития, всё остальное — лишь бонус, если попадётся. Надолго я в разрыв не уходила и далеко не углублялась. Пока мне хватало того, что находилось поблизости. Даже шкурки потихоньку набирались на шубку для мамы, которую я решила презентовать ей на день рождения, который случится осенью. Набирались шкурки медленно, но постоянно, поэтому я была уверена, что успею, несмотря на двухмесячные курсы, на которые меня отправит Белицкий. Возможно, там тоже найдутся разрывы поблизости, в которые можно будет заглядывать. Не всё же время будет отведено учёбе? Выходные тоже должны быть.

Гараж теперь значительно отличался от того, каким я его покупала. Сейчас он скорее напоминал жилое помещение, потому что, пока я ждала выхода соседа из запоя, решила времени не терять и сделала небольшой ремонт, покрасив стены и потолок. Купила несколько шкафов для алхимического оборудования, которого тоже прибавилось. Из листа фанеры и деревянных брусков соорудила кушетку, где мне Ника делала последние наращивания татуировок. Так было проще, чем постоянно прятаться от мамы, которая однажды подозрительно поинтересовалась, чем мы занимаемся за запертой дверью. Именно поэтому было решено перебраться в гараж, что и привело к его улучшению — не дело же, если при нанесении татуировки с потолка добавится лишний ингредиент? А если заниматься потолком, то и остальное стоит привести в порядок.

Татуировки я увеличивала по всем параметрам, но осторожно, ориентируясь на самочувствие и общее количество капель. Ко времени, когда нам с Никой стало не до того, потому что начались экзамены, все татуировки у меня были на половинном уровне от моих прежних. И это было очень прилично. Скажем, в разрывы третьего уровня я могла ходить, никого не опасаясь. Но не ходила, не желая привлекать внимания более необходимого.

На время подготовки к экзаменам пришлось походы в разрывы прекратить, да и вообще ни на что постороннее не отвлекаться. Разве что танцы я не бросала, ходила на каждое занятие, выкладываясь по полной, дома тоже танцевала, отвлекаясь от подготовки. Когда время от времени встряхиваешь головой, в неё входит больше и укладывается правильней — в этом я на собственном примере убедилась. Сдала я всё даже лучше Ники, серьёзно занимавшейся с репетиторами, и куда лучше Лидки, в которую Белицкий вкладывался куда значительней, чем в меня. Своими результатами я могла гордиться, но только в этом направлении, поскольку к мести Кассиусу я не приблизилась ни на шаг.

Аттестат я получила, а на выпускной не пошла. И дело было вовсе не в деньгах, на что намекала Лидка, а в том, что у меня не было ни малейшего желания больше общаться с одноклассниками. Не все вызывали у меня глухое отвращение, как Лидка и её компания, но и приязни ни к кому не было. Осталось только отучиться на курсах Белицкого — и все обязательства будут выполнены, а эта страница полностью закрыта.

Он, видно, тоже решил не тянуть и пришёл ко мне на следующий день после выпускного. Судя по его внешнему вид, он отметил окончание школы дочерью с размахом — от похмелья его полностью не избавил даже целитель, к которому мой папаша наверняка обращался. Слишком уж высокая интоксикация была у этого тела. В который раз я подумала, что испытываю к Белицкому отвращение, хотя, казалось бы, он заботится о дочери и даже не совсем формально.

— Прекрасный вариант подвернулся, — сообщил он. — Императорские курсы. В их требования ты вписываешься.

— Они какие-то корочки выдают? — поинтересовалась я, потому что какие-какие, а императорские курсы мне ни разу не встречались во всех моих изысканиях. Возможно, они относились к каким-то очень уж секретным?

— Все курсы выдают корочки, если их успешно заканчивают, — буркнул Белицкий, глядя на меня тоже без особой отеческой любви. — На эти абы кого не берут. Требуется как происхождение, так и ранг магии. Тебя завтра протестируют. Подойдёшь — сразу приму в род и поедешь с ними. Нет — наш договор будет расторгнут.

— С чего бы? — возмутилась я. — Речь шла о том, что я отучусь на выбранных курсах.

— Ну и? Не отучишься — ничего не получишь, — осклабился он.

— А по времени как?

— В два месяца точно всё уложится. Зависит от разных факторов. То больше, то меньше, — ответил он. — Как успевать будете.

— Я бы хотела подать документы…

— Успеешь, когда вернёшься, — отрезал он. — Тебе ж надо, чтобы я заплатил за обучение, так?

— Не откажусь.

— Заплачу после курсов и никак иначе. Короче, собирай вещи, чтобы, если что, завтра человека не задерживать. Имперские маги, они нервные очень. И много не бери. На время обучения выдают форму.

— Мне куда-то подойти?

— Нет, здесь весь день будь. Сами приедем.

Озадачил он меня изрядно, я даже подумала — не послать ли его с этими курсами. С оплатой придумаю что-нибудь. В разрывы почаще похожу, излишки продам. Но это, опять же, привлекло бы ко мне нежелательное внимание, а Белицкий не обеднеет, заплатив за моё образование.

Подготовку я начала с того, что добралась до гаража, где сначала наделала зелий, которые мне могут понадобиться на курсах для боевых магов, потом по максимуму влила энергию в защиту своего имущества. Два месяца она теперь точно выдержит, даже если бандиты будут круглосуточно колотить со всех сторон.

Зелья отправились в пространственный карман, как и несколько травок из разрыва, которые можно было просто заваривать. Все документы я тоже отправила туда же. Потом подумала и добавила комплект гражданской одежды на всякий случай.

В сумку, с которой поеду, я забросила нижнее бельё, гигиенические мелочи, спортивный костюм и мягкие кроссовки для бега.

— Что-то мне неспокойно, — сказала мама, наблюдавшая за моими сборами. — Почему-то возникает чувство, что я тебя больше не увижу.

— Я раньше никуда от тебя не уезжала. Но я выросла, — пояснила я. — Со мной всё будет в порядке.

Мои чувства к этой женщине, поначалу исключительно заёмные от прошлой Ани, нынче стали собственными. Я чувствовала Ольгу Берестневу своей семьёй. Единственным родным человеком в этом мире.

— Не нравится мне эта активность Белицкого. Мне иной раз кажется, что он нас с тобой ненавидит.

— Может, и ненавидит. Но от договора отказаться не может. В самом плохом случае я потеряю два месяца, и всё, — принялась я успокаивать маму. — Знания какие-то приобрету — не просто так же сидеть буду. Чему-то меня научат.

— Разве что, — печально ответила она и почему-то всхлипнула. — Может, ну его, этот договор? Лучше было его не заключать.

— Белицкий со своей стороны его выполняет, поэтому не вижу причин для отказа. Там штрафы, — напомнила я.

Мама погрустнела ещё сильнее, но я напомнила, что это всего лишь два месяца. Хотя мне самой ситуация с этими курсами казалась донельзя странной. Где это видано, чтобы обучающая организация сама приезжала за студентами? Этого не могла объяснить проверка, которую можно сделать на месте. Зачем тратить собственные средства, если можно их не тратить? На проверку каждый может приехать за свой счёт и уехать, если не пройдёт какой-то тест.

В том, что тест на уровень магии я пройду, я была уверена. Но будет ли этого достаточно? Или остальная информация ушла помимо меня? Например, через школу? Докладывали же Белицкому о моих успехах и проблемах? Подозреваю, что и данные медосмотров ему сливались, на руках моего биологического отца должен был оказаться целый пакет документов. От меня ничего и не потребуется. Разве что деньги?

Я прикинула, что могут появиться траты, которые потребуют только наличку, поэтому сбегала до банкомата и сняла часть денег с карточки, оставив примерно треть. Наличные я разделила пополам: половину забросила в пространственный карман, вторую половину — отдала маме.

— Держи, на ипотеку.

— Ань, оставь себе. Тебе деньги нужнее. Нам осталось-то выплачивать меньше года, — она мечтательно вздохнула. — Полегче будет. Если ещё Белицкий оплатит твоё обучение — вообще заживём. Может, куплю наконец машину.

— Опять кредит?

Она пожала плечами.

— Иначе не выйдет. Можно что-нибудь недорогое подобрать.

— Давай с годик посидим без кредитов? — предложила я. — Потом подумаем. Вдруг на что-то срочное деньги понадобятся?

Разговор с моей стороны был скорее профилактический. На случай, если мама загорится взять второй кредит при почти выплаченном первом. Она была женщиной увлекающейся, не особо задумывающейся о последствиях. С моей стороны это не было претензией — если бы это было не так, то и меня бы не было. Но второй кредит нам был однозначно лишний. Она и первый взяла слишком большой, поскольку была уверена, что у каждого должна быть своя комната плюс общая. Могла бы взять что-то поскромнее и не так надрываться, боясь потерять работу.

— Вернёшься — и решим, — кивнула мама, обняла меня и поцеловала в щеку. — Ты правда уже совсем большая, Аня.

Весь вечер мы проболтали, потому что утром она убегала на работу и проводить меня не могла, хотя очень хотела. Уже ложась в кровать, я вспомнила, что нужно разбить магию в средоточии на несколько частей, смешанных по составу. Поскольку я не знала, когда заявится Белицкий с представителем курсов, сделала это перед сном.

Это оказалось правильным решением. Поскольку припёрлись они, едва я успела позавтракать. Хмурый невыспавшийся маг едва ответил на моё приветствие, сразу достал артефакт и просканировал меня.

— Пятый ранг, — бросил он. — Даже не знаю…

— Как это не знаете? — удивился Белицкий. Неожиданно вежливо удивился. — Требования же от третьего?

— В этот раз очень много желающих. Неожиданно много. Поэтому требования подняли. Придётся посовещаться.

Он вытащил телефон и включил глушащий артефакт, поэтому о чём он совещался, мы не узнали, узнали только результат.

— Берём. У неё почти шестой ранг. Двух шестиранговых как раз забрали в имперское военное училище. Род согласился. Вам тоже предлагаем такую альтернативу. Через три года выйдет полноценный боевой маг, послужит на благо страны.

— Нет, нам этот вариант не подходит. Аня не хотела становиться боевым магом. Ах да, — спохватился Белицкий. — Анечка, как обещал, в род принимаю. И маму твою тоже примем. Останешься при своей фамилии, чтобы ничего не менять в документах. Временно разумеется. Вернёшься, все поменяем.