Глава 21

В этот раз Скоропадский не потребовал от меня, чтобы я подошла к его столику для беседы. Он подождал, пока я усядусь, и перенёс свой поднос ко мне.

— Аня, давай поговорим нормально, а?

Ответить я не успела, к нам подсела Брагина со своим подносом.

— Пересядь, — надавил голосом Скоропадский, чуть ли не сдув её со стула.

Брагина испуганно подхватила поднос и рванула подальше. Я призвала конструкт, обеспечивающий приватность беседы. Звуки через него не достигнут ни наших товарищей по несчастью, ни записывающих устройств немагического типа, которых в столовой хватало. Странно, что этого не сделал Скоропадский. Хотя нет, не странно: среди стянутых у него умений такого конструкта не было. Разумеется, я могла стянуть не все. Знания я получила лишь из-за большого объема вытянутой субстанции проклятия. Если бы речь шла о каплях, такого эффекта бы не удалось достигнуть. Не зря Кассиус предпочитал ритуал, как самый надежный способ получения нужной информации.

— Ты уверен, что нормальный разговор не испортит аппетит нам обоим? — усмехнулась я. — Я тебе свои условия сказала. Мне нужна вся информация о ритуале. Я должна выжить.

Информация уже была, но, если я её использую, возникнет вопрос, откуда я её получила. Договор со Скоропадским эту дыру в моей безопасности закроет, так что с ним надо договариваться. И мне кажется, он вполне договороспособен. И обучаем. Командные нотки из его голоса уже пропали.

— Даже если я тебе передам всю информацию, не могу обещать, что выживешь, — ответил он. — Могу объяснить почему, если дашь обещание, что не поделишься информацией с другими и не предъявишь никому из тех, кто вас сюда отправил, никаких претензий.

— Короче говоря, чтобы информация осталась только у меня? Приемлемо. Даю слово.

Я призвала силу, гарантируя выполнение обещанного. Мне это ничем не грозило: всё это я уже знала. Скоропадский удовлетворённо кивнул и продолжил:

— Но с условием, что, если ты поймёшь, что тебе не спастись, всё равно поможешь мне.

Разговаривая с ним, я не забывала есть. Вряд ли нам отведут много времени на завтрак — поэтому стоит запастись энергией до обеда.

— При условии, что ты передаёшь мне всю информацию.

— Для начала поясню: ритуал гарантированно убьёт всех, кто ниже десятого ранга. Поэтому всех, кто может достичь этого ранга в процессе подготовки, отсекают при наборе. Но и слишком маленький уровень не даёт возможности провести ритуал должным образом.

— Приемлемо, — ответила я. У меня сейчас ранг по местной классификации был почти шестнадцатый, чего местным измерительным артефактом было не обнаружить, поскольку я могла изолировать капли отдельными образованиями, а он давал результат самого большого. — У тебя, насколько я поняла, ранг выше?

— Четырнадцатый, — с гордостью ответил он.

Чем там было гордиться? Половину объёма сейчас занимала вязкая субстанция проклятия, поэтому ранг можно было смело делить пополам.

— И тебя отправили сюда в надежде, что ритуал вместо капель магии вытянет проклятие?

— Да, выжжет.

Он энергично кивнул. Я вычистила только треть, часть из которой нынче восстановилась, но всё равно Скоропадский выглядел куда активнее, чем вчера. Этакий Кощей-живчик: глазки блестят, на лице появилось подобие цвета, и движения чуть поуверенней, чем были.

— Должна тебя разочаровать: ни один ритуал не станет вытягивать проклятье в ущерб каплям магии, а если ритуал закончится раньше, чем выйдет проклятие до конца, оно восстановится. А если вытянет всё, то пойдёт в дело жизненная сила, которой у тебя маловато. Проклятие должно заместиться полноценной магией. Резюмирую: у тебя куда больше шансов умереть в процессе, чем у меня.

Стоит ли избавляться от вытянутого из Скоропадского? Прекрасно подошло бы для мести Белицкому. Мещерякова не проймёт — он справится в точности, как я. Всё в любом случае не оставлю, это уменьшит мою выживаемость, потому что субстанция проклятия в ритуалах стоит куда дешевле чистой магии. Средоточие растянулось — и для захваченной порции достаточно хороший результат. Сегодня же спущу. А вот в отношении последней части вытянутого проклятия возможны варианты. Если оставить самую малость, только на подселение…

— Ты мне поможешь?

— Я вытащу почти всё. Всё — только после ритуала.

На самом деле для себя я уже решила: если он будет со мной честен, вытащу всё сразу. Точнее за пару приемов, поскольку всё сразу я не переварю. Не такое большое у меня средоточие.

— А если ты умрёшь? — нахмурился он.

— Проклятье вернётся.

— Мне это невыгодно.

— А мне невыгодно, чтобы меня в очередной раз обманули, — ответила я. — Поэтому только так.

— Я поклянусь.

— Илья, мы не дети и прекрасно понимаем, что каждую клятву можно обойти. К примеру, если она попадёт в противоречие с клятвой, данной раньше.

— Откуда ты такая продуманная? — проворчал он. — Скажу, что про ритуал я не смог бы сказать никому, кто про него знать не должен. Но ты уже знаешь, так что это ограничение на тебя не действует. Расскажу всё.

— Меня столько раз обманывали, что я не хочу ещё раз стать мёртвой дурой.

На нас особо не смотрели. После информации о награде наша группа оживлённо обсуждала, что можно получить за участие в ритуале. Разве что Брагина сидела в одиночестве и сверлила нас со Скоропадским недовольным взглядом, который можно было расшифровать только как: «На её месте должна быть я! И почему он этого не понимает?». О внезапно вспыхнувшей любви речь не шла, девушка всего лишь стремилась примазаться к самому родовитому в нашей компании неудачников. Ритуал, его последствия и возможные награды ее заботили в последнюю очередь.

Остальные весело переговаривались, не подозревая, что они уже трупы. Возможно, и я тоже. Собственно, в положении мы равном. Никто не сможет гарантировать, что я не умру. Или меня не убьют после ритуала. Я не Скоропадский, на меня неприкосновенность не распространяется.

— А где гарантии, что ты мне поможешь после ритуала?

— Илья, возможности твоей семьи намного превышают мои, согласись? Найти меня и заставить выполнить обещание для вас будет раз плюнуть.

— Разве что, — проворчал он. — Итак, с меня клятва о неразглашении твоего участия и полная информация о ритуале, так? Никаких денег или услуг в дальнейшем?

— Никаких денег или услуг, — согласилась я. — Но если ты опять что-то подцепишь, то это будет считаться основой для нового договора.

— Опять? — подозрительно уставился он на меня.

— Тебя же кто-то проклял? Дело это недешёвое, но, если тот, кто уже единожды проклинал, захочет довести его до конца, он повторит.

— Не повторит, — коротко бросил Скоропадский, давая понять, что тот человек — труп.

— Он не повторит — его родственник иди друг повторит. Поэтому я хочу обозначить, что это будет считаться другой услугой, оплата за которую обговорится отдельно.

— И всё же я хотел бы вывести дрянь до ритуала.

— Чтобы с него слинять?

— Даже если у меня появится такое желание, мне уже не спрыгнуть, — криво усмехнулся он. — Подписанные документы обратной силы не имеют.

Про себя я подумала, что можно остаток вытянуть перед ритуалом, но ему сказала:

— Сразу после ритуала вытяну последнее. Обменяемся клятвами хоть сегодня и сразу приступим.

Раздался привлекающий внимание резкий звонок. А затем механический женский голос сообщил, что через пять минут всех ждут в холле на лекцию. А значит, Ивочкин завтракал где-то в другом месте.

— Особо не верь. Врать будут, — предупредил Скоропадский.

— Послушать всё равно нужно.

Я развеяла конструкт, быстро доела, подошла к кофейному автомату, налила кофе и только после этого пошла в холл. Оказалась там одной из первых, уселась в кресло и принялась ждать, попивая кофе. Из преподавателей налицо был только Ивочкин, и я заподозрила, что и лекцию будет читать он. Так и вышло. Ровно в запланированное время он прокашлялся и сказал:

— Итак, все вы задаётесь вопросами, почему этот ритуал настолько важен, что мы ставим под угрозу жизни не самых слабых магов. Отвечаю. Он даёт возможность закрыть границу для существ с враждебными намерениями. Как для людей, так и для тварей из разрывов. Именно поэтому у нас никогда нет прорывов тварей в обжитые людьми места. Вы — защитники страны!

— Мы бы её предпочли по-другому защищать, а не класть свои жизни на алтарь, — не удержался Олег.

— Положите вы свои жизни или нет, зависит только от вас. От вашего упорства в тренировках. Важно развить каналы до такой степени, чтобы пропустить нужный поток капель. Ежели каналы останутся узкими, то поток их попросту порвёт, а вы умрёте.

— Какой процент выживающих в ритуале? — спросил кто-то.

— Эта информация доступна только тем, кто даёт клятву, — заявил Ивочкин. — Клятва общая для всех представителей родов, запечатывающая рот при посторонних. Но вы её дадите только после ритуала, поскольку она даёт серьёзную нагрузку и препятствует развитию каналов, делая ритуал для вас опаснее. Поэтому клятву дадите перед тем, как будете разъезжаться по домам. Для тех, кто прошёл ритуал, предполагается более серьёзная версия.

Выглядел он невозмутимо, и даже глаза почти не бегали, поэтому наши ему поверили безоговорочно. Слово «награда», услышанное утром от Скоропадского, и выражение «дадите клятву после ритуала» настроили всех на позитивный лад. Кто-то даже поинтересовался:

— А правда, что участникам положена особая награда?

— Правда, — ответил Ивочкин. — Те, кто предстанут перед императором, получат её лично из его рук. Какая именно будет награда, не знаю, но император не скупится, это точно.

Дальше он понёс высокопарную чушь о том, как щедр император и как нам повезло, что появилась возможность обратить на себя его внимание. Слушали его с восторгом. Похоже, почти каждый примерял на себя награду от императора, и никто не задавался вопросом: если это так почётно, прибыльно и безопасно, почему среди нас нет законных представителей Родов, не считая Скоропадского — он случай особый. Не бились в эйфории от привалившего счастья только мы с княжичем и Олег Косарев — на его лице застыло скептическое выражение, портившее Ивочкину всю малину. Майор постоянно недовольно посматривал то на него, то на меня, то на Скоропадского.

Лекцией в том смысле, что обычно вкладывается в это слово, данное действие не было, скорее вдохновляющей и направляющей речью. От нас требовалось радостно и с улыбкой на лице идти в пропасть. Конечно, морковку перед носом повесили знатную, но я так до конца и не была уверена, что её можно будет ухватить. Определюсь, когда вытащу всё из Скоропадского и сравню с тем, что уже вытащила. Возможно, лучше будет отсюда удрать и посадить на хвост императорских ищеек. Но, опять же, они убьют меня сразу, как встретят. Как ни крути, везде выходит клин…

Ивочкин распинался о том, как будущим участникам ритуала нужно расширять каналы, чтобы те не порвались и не нарушили ритуал, убив участника. На самом деле широкие каналы должны соотноситься с объёмом средоточия, иначе вытягиваемая магия сразу начнёт мешаться с жизненными силами, на что наверняка и был расчёт.

Говорить этого смысла не было, только ускорю старт ритуала и, вполне вероятно, лишу себя возможности свободного передвижения.

Пока было время, я прикоснулась к руке Скоропадского и вытянула ещё субстанции проклятья. В средоточии опять появилась пульсирующая боль, но это было хорошим знаком: оно растягивалось. Удачно мне подвернулся княжич для усиления. На проклятье не распространялось ограничение на количество капель, разве что нужно было следить, чтобы не хапнуть излишек, который мог повредить средоточие.

— Когда пойдете заниматься, советую только имитировать, что ты выполняешь его упражнения, — прошептал Скоропадский. — Объясню потом.

Я кивнула, хотя и без него понимала, почему нельзя настолько расширять каналы. При этом Ивочкин уверял, что медитация на развитие повлияет плохо. То есть он гарантированно хотел убить всех, кроме Скоропадского. Почему? Не так уж много магов, чтобы империя могла ими разбрасываться.

После чуши, навешанной на уши легковерным дурачкам, Ивочкин предложил перейти в зал, где мы будем заниматься растягиванием каналов. Все вместе заниматься, потому что он проследит за правильностью выполнения. Вдруг мы начнём увеличивать средоточие? Это не дело.

— Скоропадский может с нами не идти, — заявил Ивочкин, — поскольку он прекрасно знает эти упражнения и его каналы подготовлены к ритуалу полностью. Остальных прошу за мной.

Княжич решил, что он мне не нянька, предупредил — и достаточно, поэтому остался сидеть в холле.

Я шла последней, и через некоторое время ко мне присоединился Олег.

— Что скажешь? — спросил он тихо.

— Жопа, — ответила я. — Я не понимаю почему, но они нас всех хотят угробить.

— Мне тоже так показалось. О соответствии каналов и средоточия, похоже, здесь никто не слышал.

— Если их готовили на убой, как меня, то неудивительно.

— Как думаешь, шансы есть выжить?

— Если вместо растягивания каналов растягивать средоточие — возможно. Но у меня слишком мало информации по ритуалу.

— А Скоропадский?

— Скоропадский себе на уме. Пока от него я почти ничего не узнала.

— Ой ли? У вас точно есть какая-то договорённость. Поделишься информацией?

— С чего бы? — удивилась я. — У меня есть что обменять на информацию, у тебя нет.

— Клятву верности дала? Я тоже могу. Я бы подумал на другое, но ему сейчас не до девочек. Ветром колышет.

— Наша верность Скоропадскому до лампочки. Мы не такие ценные активы.

Олег ненадолго задумался.

— Ань, давай тебе присягну?

— А мне зачем?

— Очень жить хочется, а здесь нас собираются положить, всех кроме Скоропадского. А ты явно что-то знаешь. Если это что-то поможет мне выжить, готов дать клятву.

Похоже, Олег был единственным разумным человеком в этой толпе. Грех разбрасываться возможностью получить союзника с мозгами, пусть и с рабской психологией. Потому что я никогда не стала бы менять свободу на жизнь.

Я прикоснулась мизинцем к его руке — больше семисот капель. Успеет или нет развить до тысячи, вот в чём вопрос. Стоит ли на него тратить время? Можно татуировку сделать для вытягивания магии из окружения, но боюсь, в этом случае он потащит магию из наших коллег по несчастью, уменьшая их шансы. А есть ли у них вообще эти шансы? Ивочкин уверен, что нет, иначе вёл бы себя по-другому.

— Я подумаю. Пока не растягивай каналы, понял? Делай вид.

Остальные напоминали баранов, которых козёл радостно ведёт на убой. Козлу-то что? Вернётся и наберёт партию новых. Или не наберёт — ритуал этот проводился редко, так что Ивочкин до следующего с большой вероятностью не доживёт.

Залом для занятий оказалось небольшое помещение с мягкими матами на полу, а сами занятия заключались в чередующихся упражнениях на прокачивание каналов. Больше ничего Ивочкин не требовал и внимательно следил, чтобы эти упражнения не подменялись теми, что идут на раскачку средоточия. Моё саднило после экстренного впитывания проклятия от Скоропадского, поэтому упражнения на проходимость каналов для меня были не так уж плохи.

Занималась я без особого усердия, только чтобы не выделяться из толпы. В отличие от некоторых. Брагина так вообще удостоилась похвалы от Ивочкина несколько раз, отчего в результате возгордилась, но занималась всё с большим и большим усердием.

К обеду, на который нас отпустили с занятия, она была уже переполнена счастьем. На обед и расслабление после него нам выделили целый час.

— Владимир Семёнович, — обратилась я по дороге к Ивочкину, — я привыкла дома заниматься бегом. Могу я это здесь продолжить?

— Не можете, — отрезал он. — Любые физические нагрузки сейчас нежелательны, они мешают закрепиться расширению каналов. Потерпите месяц, иначе станете причиной срыва ритуала.

— Я проконтролирую, — вызвалась Брагина. — Не хочу умирать из-за дуры, которая не может запомнить простейших правил.

— Проконтролируй, — согласился Ивочкин, хотя у него было своё мнение по поводу того, кто здесь дура.

В столовой Скоропадский опять подсел ко мне и обрадовал, что чувствует себя ещё лучше. Прежде чем ему отвечать, я опять обеспечила недоступность нашей беседы для других.

— Почему те, кто проводит ритуал, хотят нас убить? — прямо спросила я.

— По двум причинам. Первая. Для успешного проведения ритуала нужны раскачанные каналы в ущерб источнику. Это само по себе не способствует выживанию, потому что после магии через каналы со свистом вылетает жизненная сила. Второе. Потому что среди выживших высокий процент тех, кто сходит с ума. И если при рангах, начиная с пятнадцатого, он составляет примерно один процент, то на шестом-седьмом он приближается к девяноста. Нет смысла бороться за выживание на таких условиях. Нет смысла брать высокоранговых магов, потому что вероятность сумасшествия ненулевая, а таких магов лучше использовать по-другому. Да и сумасшедший высокоранговый маг сам по себе очень опасен.

— Не лучше ли поднять ранги за этот месяц?

— Не лучше. На результат ритуала это не повлияет, награду нужно будет выдать каждому выжившему, а ещё тратиться на тех, кто сойдёт с ума, — ответил Скоропадский. — И проходимость каналов действительно важна для ритуала. Не переживай, они умрут, даже не поняв, что случилось, со счастливой улыбкой.

— Ты слишком спокойно об этом говоришь. Знаешь, как избежать сумасшествия?

— Знаю, — согласился он. — Во-первых, не надо пить никакие соки в столовой — в них есть вещества, подавляющие волю. Вообще рекомендую проверять всю еду на вредные добавки. Примеси имеют тенденцию накапливаться, и к ритуалу вы можете подойти полностью безвольными куклами. Во-вторых, нужна высокая концентрация на процессе, чтобы не отдать лишнего. Правда, полной гарантии и это не даёт. Рабочая методика у меня есть, но она не входит в общий пакет информации по ритуалу. Это наша семейная разработка.

По поводу добавок я должна была подумать сама и раньше, чем об этом сообщил Скоропадский. В моём положении каждая глупость ляжет камнем на дорогу, ведущую к смерти. Этого в вытянутой из него информации не было. Но и Кассиус считал ритуал куда более надежным средством для получения информации.

— Думаю, у каждой старой семьи есть такая разработка, — усмехнулась я.

Он усмехнулся в ответ.

— Поэтому их и не пускают на ритуал — слишком дорого обходится награждение.

— Могу обменять твою методику на татуировку, которая поглощает магию из окружающей среды, восстанавливая её в средоточии.

Он скривился, показывая отношение к моему предложению.

— Мне надо что-то сейчас, а не потом.

— Я её тебе сейчас и сделаю, — предложила я.

— Каким образом?

Сложности заключались только в прикрытии от наблюдения. Нужно было что-то такое, не относящееся к магии, но дающее объяснение, зачем мы заперлись в комнате Скоропадского.

— Скажи, Ивочкин выполнит любую твою просьбу?

— Не любую. Сюда мне не принесут ни зелий, ни оружия, ни телефон.

— А колоду карт?

— Зачем?

— В дурака поиграем. Знаешь такую игру? Делать что-то вечерами нужно.

Скоропадский удивлённо моргнул.

— Играть в карты?

— Для наблюдателей всё так и будет выглядеть. Пригласим третьего — и исчезнут подозрения в том, зачем мы с тобой уединяемся. Ты слишком быстро восстанавливаешься.

Он молча встал и подошёл к Ивочкину, удивив уже того. Наверное, майор много чего подозревал, но не такую странную просьбу. Тем не менее он кивнул и куда-то испарился. Скоропадский вернулся и сказал:

— Принесёт. Кого ты хочешь взять третьим?

— Косарева. Беру его к себе в вассалы.

— Над кем-то другим с таким заявлением я бы посмеялся, но в тебе слишком много странностей.

— О которых ты будешь молчать по клятве, которую принесёшь сегодня, — напомнила я.

— Точно. Перед тем как начнём играть в карты.

Скоропадский улыбнулся отчего его лицо ничуть не стало привлекательней. Возможно, когда он придет в себя и немного поправится станет даже симпатичней, но пока он казался персонажем из дешевого фильма ужасов, мумией, которая ожила и охотилась на неудачливых искателей приключений.