Глава 22

Ивочкин просьбу выполнил, и вечером после ужина вручил Скоропадскому даже не одну колоду, а целый блок. Не иначе как на случай использования новой колоды на каждую игру. Ну, мало ли? Вдруг мы настолько не доверяем друг другу?

После ужина большинство опять отправились в комнату с матами укреплять каналы, а я, набрав на раздаче фруктов и пирогов на поднос, пошла к Скоропадскому. По дороге прихватила Олега, вручив поднос уже ему. Не Скоропадскому же тащить? А Олег в иерархии стоит ниже меня.

Так мы и ввались в комнату княжича, что тому очень не понравилось.

— Мы на него не договаривались, — неприязненно бросил он.

— Как это? Я сразу сказала, что играть будем втроём, — напомнила я. — Он мне нужен.

Олег сразу расплылся в улыбке. Скоропадский скривился.

— Хитрожопая ты слишком.

— У меня есть цель, — возразила я, ставя защиту от прослушивания. — Пока не добьюсь, не имею права умирать.

— Он тебе как-то поможет? Он вообще ничего не умеет. И слабый.

— Лучше иметь плохое орудие, чем не иметь никакого, — отрезала я.

Скоропадский застыл посреди комнаты, сложив руки на груди и показывая, что ничем в такой компании заниматься не собирается.

— Не соглашусь. Лучше не иметь никакого орудия и рассчитывать только на себя чем иметь плохое которое сломается в неподходящий момент.

— Это моя проблема.

Скоропадского мой ответ не удовлетворил. Довесок в лице Олега ему активно не нравился. Если бы не зависимость от моих навыков, княжич бы выставил Олега из комнаты, но сейчас ему приходилось ломать себя в угоду моим прихотям.

— Я одного не пойму, а мне он зачем? Что я с него получу?

— Татуировку мне проще делать сразу на двоих, — пояснила я.

— Я ещё на неё не согласился. Она точно будет работать? — подозрительно спросил Скоропадский. — Я раньше не слышал ни о каких татуировках. И не видел. Не хотелось бы ходить с дебильным рисунком.

— Не будешь ходить, она будет незаметной, почувствуешь только эффект.

— Точно незаметной?

— Точно. И еще она будет на голове под волосами. Кусок выбрею, волосы восстановлю и подравняю. Последнее — как получится. Я не парикмахер.

— А если я не захочу делать?

Я закатила глаза: ведёт себя как маленький ребенок, ничего не хочет слушать и понимать. И ведь не спишешь уже на проклятие…

— Не делай. Сделаю только Олегу. Ему без такой не обойтись, если хочет выжить.

— А ты?

— У меня есть.

— Покажи.

— Всё равно не увидишь. Я же сказала, что будет незаметной.

В комнату внезапно ворвалась Брагина. Я еле успела отключить конструкт, блокирующий звуки.

— Что это вы здесь делаете?

— Твоё какое дело? — раздраженно бросил Скоропадский. — В карты собрались играть.

— В карты? — растерянно переспросила она.

— Дай ей одну колоду, пусть сама ищет с кем поиграть, — щедро предложила я. — У нас уже полный комплект игроков.

Скоропадский подошёл, молча сунул в руки ошеломлённой Брагиной колоду карт, захлопнул дверь и запер.

— Вернёмся к нашему разговору.

Я быстро создала блокирующий передачу звуков конструкт.

— Ты очень неосторожен. Нас записывают.

— В смысле?

— В смысле, у тебя в комнате две камеры, которые постоянно работают, — пояснила я. — Поэтому без дополнительной защиты от прослушки — никаких лишних разговоров. Предвосхищая твой вопрос — я её поставила. И закрою от записи нас когда начну делать татуировки.

Он замер, но вертеть головой не стал, поверил мне на слово, лишь поинтересовался:

— Как ты определила камеры?

— Слушай, у каждого есть родовые секреты, которые мы не выдаём посторонним. Вернёмся к нашему делу.

— Вернёмся. Не вижу смысла тратить на него ресурсы. Он всё равно уже труп.

Скоропадский лениво кивнул на Олега. Тот промолчал, понимая, что это близко к правде, но единственный шанс избежать уготованной участи — быть с нами. И за него он собирался держаться зубами. Сейчас для этого требовалось всего лишь держать язык за зубами.

— Захочет жить — поднапряжётся. Ему на три ранга нужно подняться, чтобы пройти по краю, плюс татуировка — если останется в сознании, выживет. Осталось поклясться о том, что всё, что будет сделано и сказано в этой комнате, никогда не станет известно посторонним. Олег дополнительно приносит мне клятву верности. Всех всё устраивает?

Говоря это, я невозмутимо села, скрестив ноги прямо на кровати Скоропадского, перетасовала колоду и начала раскладывать карты. Со стороны мы должны выглядеть обычной компанией, собравшейся поиграть.

Олег смотрел то на меня, то на Скоропадского, не в состоянии сообразить, кто из нас в этой партии главная скрипка. Главной скрипкой была я, в ритуале, похоже, смогу выжить и без Скоропадского, потому что системы контроля разума были и у Альтов, использую самую надёжную, в княжеской мне необходимости не было. То есть послушать Скоропадского я бы не отказалась, но я уже узнала основное и он куда больше зависел от меня, чем я от неизвестной пока информации.

— Если он этого не сделает, я его убью, — буднично сообщил Скоропадский. — Потому что стоит ему проболтаться — ритуал ускорят, и я не успею восстановиться. А я только почувствовал вкус к жизни, за месяц должен всё набрать.

В дверь постучали, и жизнерадостный голос Ивочкина проорал:

— На вас жалуются, что вы занимаетесь медитацией.

— О камерах ни слова, — предупредила я. — Конструкт звуконепроницаемый отключаю. Олег, открой, пусть убедится, что мы просто играем в карты.

Ивочкин оказался в компании Брагиной, которая всячески пыталась показать свою полезность.

— После ужина у нас свободное время, — лениво бросил Скоропадский. — Вы сами принесли нам карты.

Ивочкин осмотрел диспозицию и перевёл взгляд на стушевавшуюся Брагину.

— Они говорили о полезности Косарева для чего-то, — пискнула она.

— Для игры в карты третьим, — ответил он сам.

— А запираетесь зачем? — спросил Ивочкин.

— Потому что эта дура вламывается без стука, — ответил Скоропадский. — Её вежливости никто не учил.

Зато её учили быть полезной, и она очень надеялась, что это качество поможет ей выбраться из передряги. Зря надеялась. Я даже не была уверена в том, что выберусь сама, но одно поняла точно: если сбегу до ритуала, Мещерякову-Кассиусу отомстить не успею. Придётся рискнуть.

Я опять активировала конструкт против прослушивания и сказала:

— Приступаем.

— И всё же я не понимаю, зачем он тебе, — недовольно бросил Скоропадский, кивая на Олега.

— Чтобы развивать род не с нуля, — пояснила я. — Нужны люди.

Скоропадский обидно рассмеялся.

— Это тупо — просить у императора собственный род, когда можно получить хороший куш к существующему.

— Где меня считают дерьмом и несколько раз пыталась убить собственная сестра, пока ей папаша не поставил мозги на место, наверняка сообщив, что я собираюсь здесь отдать жизнь ради их благополучия? — усмехнулась я.

— Так уж и убить?

— Именно убить. Но это моё дело, к тебе отношения не имеет. Итак, клятва.

Обговорили мы все скользкие моменты, в том числе передачу мне техники контроля от Скоропадского. Тот поклялся сообщить всё, что знает о ритуале, и молчать обо всех моих умениях. Со своей стороны я обещала полностью вычистить проклятие и нанести татуировку, позволяющую быстрее восполнять магию. Олег же просто поклялся мне в верности и молчать обо всём, что он узнает от меня или Скоропадского. Последний неоднократно намекал, что верность от такого, как Олег, бессмысленна. Заткнулся, лишь когда я поинтересовалась, не хочет ли он присягнуть сам, если уж считает, что польза может быть лишь от него. Такого вассала я бы приняла с радостью, но Скоропадскому эта идея чем-то не понравилась.

То есть не совсем заткнулся, а перешёл на тему ритуала, сообщив всю информацию, которой располагал. К тому, что я уже знала, добавилась самая малость, в том числе сведения о родовой технике контроля, позволяющей не ухнуть в пучину безумия при ритуале.

— Будет очень больно, — предупредил Скоропадский. — Потерял контроль — считай труп. На низких рангах потерять контроль проще простого.

Мне показалось, что он потому и решился рассказать всё, что был уверен: тайны его семьи никому мы не передадим по причине смерти. Наверняка ещё не единожды заведёт разговор о том, чтобы я извлекла проклятие полностью. Последнее для меня было некритичным, я и без того подумывала это сделать, чтобы дать Скоропадскому возможность восстановиться. Подозреваю, что княжич ещё неоднократно пригодится мне в качестве ширмы. На него очень удобно будет списывать все свои странности.

— Выкачать из нас попытаются по максимуму — чем больше извлекут, тем дольше стоит защита. Думаю, выжимали бы всех до донышка, если бы не ограничение по времени: ритуал заканчивается, как только исчерпаются использованные ингредиенты. Это даёт шанс выжить. Но магия будет вытягиваться в процессе принудительно, затормозить этот процесс невозможно.

— Для этого каналы и раскачивают.

— Именно. Чтобы ничего не препятствовало.

— Наша задача: раскачать источник, а каналы оставить на том же уровне.

— Источник будут проверять перед ритуалом, — сказал Скоропадский. — Обнаружат у него десятый ранг — либо заменят, либо заставят написать отказ.

— Решаемо, — отмахнулась я.

Пока мы болтали, я отправила Дымку вывести из строя одну из камер с помощью конструкта, разъедающего материю. Вторую камеру трогать не стала — будет подозрительно, если она тоже сломается. По ней я покажу сложную иллюзию, в чём поможет Дымка, перекрыв собой объектив. На маленькую иллюзию требуется столь мало магии, что датчики не засекут всплеска.

Наблюдатели (а они наверняка были) видели, как мы перебрасывались картами, в то время пока я делала татуировку сначала Олегу, а потом Скоропадскому (который с изрядным скепсисом отнесся к самой идее татуировки, но решил попробовать по принципу «хуже не будет»), убрала её видимые проявления другим зельем, отрастила волосы на выбритых участках, подстригла приёмами, посмотренными у Ники, сожгла волосы и спустила их в унитаз.

Стрижка получилась неидеальной — и я не специалист, и работать пришлось конструктами, но вряд ли парней станут пристально разглядывать.

Выбривала я только кусок головы, конструкт удалось запустить адресно, поэтому росло только там, где было выбрито, немного захватывая соседнюю область. Заготовленной еды хватило на энергию для восстановления волос. Поначалу я опасалась, что Скоропадский не справится, но он успешно конвертировал энергию еды в энергию роста волос. Что-то даже оставил себе, поскольку выглядеть стал чуть свежее.

Иллюзию я постоянно правила, чтобы не получилось заглатывание еды в конце в рекордно короткие сроки: булки для наблюдателей исчезали медленно и непрерывно. Так что сейчас картинку пришлось лишь немного скорректировать, совмещая с нынешней диспозицией, а затем я сдёрнула Дымку с камеры. Она настолько сильно просвечивала, что движение по стене было практически незаметно. И всё же отправлять шпионить её я не рискнула, не зная, какими датчиками оборудованы остальные помещения этого здания. Пусть уж будет секретным оружием.

Скоропадский сидел с донельзя озадаченной физиономией, прислушиваясь к тому, что происходит у него внутри с магией.

— Работает… — задумчиво сказал он. — Какой интересный эффект от какого-то паршивого рисунка. Неожиданно, но ты у нас вообще девочка с сюрпризами. Хотел бы я понять, откуда ты достала то, чем рисовала.

— Такую мелочёвку пронести — раз плюнуть, — ответила я, не желая выдавать своё хранилище. — Крошечный флакончик и кисточка.

— Выходит, система досмотра здесь дырявая.

— О чём ты никогда и никому не сможешь рассказать.

— И мог бы — не захотел. Такое стоит держать при себе для усиления Рода.

Я собрала раскиданные по кровати карты, положила их на тумбочку и встала.

— На сегодня всё. У меня есть над чем подумать, тебе нужно отдыхать. Завтра я немного подстегну твоё восстановление, но перед завтраком. Будешь жутко хотеть есть.

Я уже прикидывала варианты конструктов для него. Знала я только общие, для чего-то посерьезней у нас были целители, обучавшиеся этим делом всерьез, а не на таком поверхностном дилетантском, уровне как у меня. От Кассиуса мне достался примерно такой же набор конструктов для быстрого полевого исцеления, но не для точной аккуратной правки процесса.

— Твой отец — идиот, — внезапно сказал Скоропадский. — Я уверен, что мы сможем найти применение твоим талантам у нас в роду.

— Неинтересно, — бросила я уже на выходе из комнаты.

Своим талантам я и сама найду применение, но после того, как разберусь с Мещеряковым. И с Белицкими. И с Кравчуком. Была еще Султанова, но она пока только тявкала и гадила по мелочам — слишком много чести уделять ей отдельную строку в этом списке.

— А дальше что? — спросил Олег, который вышел со мной.

— Дальше раскачиваешь источник, маскируя под прокачивание каналов, и тренируешь контроль, — ответила я. — Систему тебе рассказал Скоропадский, но тренировать можешь только сам. Методику раскачки средоточия тоже дам. Но завтра. Я сегодня слишком вымоталась. Нужно будет тебе не только показать, но и проконтролировать в начале.

В идеале бы в него проклятие запулить, которое я пока удерживаю в себе. Средоточие сразу растянется, но Олег удержать на необходимое время для растягивания не сможет. Проклятие начнёт вытеснять капли магии — и результата не будет. Такой метод предполагает другой уровень контроля. Иначе было бы идеально для нас обоих: одним и тем же объёмом субстанции проклятия получилось бы неоднократно растянуть и моё средоточие, и Олега.

Придётся ему обойтись более традиционным, немного изменённым под нынешние реалии, чтобы Ивочкин не усомнился в точном следовании инструкциям.

Я же, убедившись, что закапсулированное проклятие уже растянуло моё средоточие, выжгла лишнее во время приёма душа. Появилась мысль сохранить немного субстанции проклятия при последнем вытягивании из Скоропадского, закапсулировав отдельно, но я не была уверена, что удастся выдержать баланс: несколько капель могут Белицкого не инфицировать, а оставлять больше… Мне понадобятся все капли на ритуале. Жертвовать необходимым ради призрачной надежды отомстить таким образом? Способов мести больше, чем один.

По-видимому, Скоропадский убедился в том, что татуировка не просто работает, а очень эффективно, потому что на завтраке он опять подсел ко мне. В этот раз был более сдержан, дождался, пока я поставлю нужный конструкт, а уже потом спросил:

— Это максимально возможная татуировка?

— Нет, это минимальный вариант, — ответила я. — На большее не рассчитывай — не успеешь адаптироваться, а это ослабление.

— А потом, после ритуала? Ты сможешь продолжить? — не услышав немедленного согласия, он торопливо добавил: — Я заплачу. Могу деньгами, могу услугами. Она очень хорошо работает, я раньше о таком даже не слышал.

— Не уверена, что это нужно мне.

— Нужно. Как собираешься объяснять своё выживание? — усмехнулся он. — Вопросы возникнут. Но если посчитают, что у нас с тобой отношения определённого толка, то спустят.

Я задумалась. Проверка может вытащить то, что я скрываю, а хорошие отношения со Скоропадским объяснят все странности в моих знаниях. Влюблённые юноши часто проговариваются своим избранницам о том, о чём надо бы молчать. Как мой младший брат — Ливии.

При воспоминании об убитой семье сердце затопило болью, а разум — ненавистью к Кассиусу и его гнилому семейству. Чтобы взять себя в руки, пришлось закрыть глаза и несколько раз глубоко вздохнуть, приводя мысли в порядок.

— Я сказал что-то не то? — забеспокоился Скоропадский. — Ань, я ни в коем случае не хотел тебя оскорбить…

— Всё нормально. Это личное. Мне подходит такой вариант. Но для посторонних отношения односторонние. Чувства только от тебя, понял?

— Ты разбиваешь мне сердце, — улыбнулся он.

Улыбка его не красила. Скоропадский напоминал мумию, которая досохла не до конца. Несколько дней восстановления на него почти не повлияли, потому что проклятия оставалось много и оно отравляло тело. Я прикоснулась к его руке и вытянула остаток. Полностью до последней капли. Теперь восстановление пойдёт быстро, а я через нахлынувшую боль опять растяну средоточие.

— Идеальный вариант. Тебе придётся пару раз ко мне приехать для увеличения татуировки, после чего мы расстанемся и ты будешь страдать далеко от меня. Как мы объясним выжившего Олега?

— Никак. Я насчёт тебя не могу сказать определённо, а он однозначно труп. Он ещё ходит и говорит, но такой же труп, как остальные, разве что не такой тупой. У него нет шансов. Не привязывайся к нему, чтобы потом не страдать.

— И всё же, если я его вытащу, как мы будем объяснять?

— Моим ближним кругом? — предложил Скоропадский. — Продолжим играть в карты по вечерам.

— Что ты за это хочешь?

— Я уже сказал. Поставишь максимальную татуировку мне за прикрытие. Олег идёт бонусом, потому что пустышка. Он не успеет вырасти в силе.

— Шанс у него будет.

— Если бы у него был шанс, он бы не присягнул тебе. Он слаб, не имеет внутреннего стержня.

— Других вариантов у него не было, — напомнила я.

— Ты бы мне присягнула при отсутствии вариантов?

Я задумалась. Если бы он дал гарантию, что их род сотрёт Кассиуса?.. И всё же нет. Это моё дело, я должна его выполнить лично. И у меня нет уверенности, кто именно в роду Мещеряковых является моим врагом. Возможно, даже Марк — просто он очень хорошо притворяется тупым.

— Задумалась — значит, есть условия, при которых ты могла бы пойти под нас?

— Нет.

— Вот видишь, — усмехнулся он. — Поэтому я верю, что ты сможешь выжить, он — нет. Он слабый.

На этом Скоропадский посчитал тему Олега закрытой и перестал его замечать. Даже когда мы вечерами играли в карты, иной раз создавалось впечатление, что на месте Олега находится нечто неодушевлённое — примерно так Скоропадский его воспринимал.

Олег это отношение срисовал сразу и к Скоропадскому сам не лез. Со стороны казалось, что мы кучкуемся втроём, но на самом деле я была линией раздела для этих двоих. И с Олегом проводила даже больше времени, контролируя его развитие. Заодно научила капсулировать отдельные объёмы капель, чтобы его рост не спалили при проверке. Заподозрила, что она будет, и не ошиблась: первая случилась ровно через неделю после начала «занятий», которые фактически были уродованием энергосистемы для лучшего соответствия ритуалу. Ивочкин роста Олега не заметил, лишь попенял на недостаточную развитость каналов, как и мне. Но такое замечание в нашей группе получил каждый второй. По задумке тех, кто составлял план наших тренировок, это должно было стимулировать наше усердие.

Ивочкин безо всякого стеснения врал, что выживут только те, кто разовьёт каналы до должного уровня. И даже тем, кто удостоился его похвалы, он сразу же заявил, что этого уровня недостаточно, прогресс есть, но его нужно удержать минимум на том же уровне. А ещё добавил, чтобы никто не болтал о своих уровнях развития как средоточия, так и каналов.

В группе после этого окончательно установились нездоровые отношения. Каждый был сам по себе и практически не общался с другими, боясь сказать что-то лишнее. Такое, что даст другому конкурентное преимущество. И никому в голову не приходило, что такое среди нас мог знать только Скоропадский, остальным родовые секреты не доверяли, считая одноразовым расходником.