Глава 9

Патриарх Сорокиных прибыл раньше. Поскольку он, в отличие от своего внука, торопился и использовал маголёт — транспорт на стыке технологии и магии, двигающийся с потрясающей скоростью. Такая же потрясающая была и стоимость — простой смертный на такую штуковину мог лишь облизываться со стороны. Мой папаша на такие траты не сподобился, ездил на обыкновенном автомобиле. Люксового сегмента, разумеется, и с кучей магических прибамбасов, но тем не менее летать автомобиль не мог и был куда более дешёвой игрушкой.

Поэтому было удивительно, что глава рода приехал лично. Возможно, как раз по причине замешанности близкого родственника? Основное ему обсказали по телефону, и он, убедившись, что внука ещё нет, прямиком направился ко мне.

Вставать при его приближении я не стала — он мне не начальство, унижаться не буду. Сорокин был возрастной, иссушенный временем, но крепкий и с цепким взглядом. Пока шёл, успел задержаться на всех деталях моей экипировки. В том числе той, что я вынесла из норы червей.

— Аня, как я понимаю?

— Именно так.

— Григорий Фёдорович Сорокин. Дед обалдуя, потерявшего такую красивую девушку во время экскурсии. Эх, где мои двадцать пять? Я бы потерял остальную группу.

Лесть была такая грубая, что я невольно улыбнулась.

— Мне кажется, вы куда ответственней.

Он сел на соседний стул и заговорил куда серьёзней.

— Анечка, приношу глубочайшие извинения от лица всего рода. По нашей вине вы чуть не погибли. И хотя я вижу, что вы выбрались, не пострадали и даже получили некую прибыль, вину со своего рода не снимаю. Но хотелось бы решить этот вопрос между нами, не раздувая никому не нужного скандала. Уверяю вас, от того, что вы пригласите юриста, вы больше потеряете, чем выиграете. Мы же выплатим вам очень хорошую компенсацию.

Получить компенсацию было бы неплохо, но мне следовало думать о будущем, а на долгой дистанции мне понадобится совсем другое.

— А если я попрошу компенсацию не деньгами?

— Не деньгами? Хотите Дениса в мужья? — он спросил вроде бы в шутку, но что-то такое прозвучало в его голосе, что мне показалось, он и такой вариант рассмотрит. — Зачем он вам? Глупый и безответственный. Сюда его отправили в наказание, но он и с такой простой работой не справился.

— Низачем, — признала я. — Я бы предпочла другую компенсацию. Право бесплатного входа во все ваши разрывы. Хотя бы лет на пять. И комплект такой же одежды, в которой я была здесь.

Не самая дорогая, но себя она прекрасно показала. Я была даже согласна на ту, что сейчас на мне, поскольку она уже проверена в бою. И срок посещения я назвала реальные, на попытку запросить больше меня наверняка щёлкнули бы по носу.

— Анечка, вы выбрались из логова червей и вообразили себя убийцей монстров? Здесь твари слабенькие — и то сборщики постоянно гибнут. Давайте я вам лучше выдам компенсацию деньгами. Право слово, мне будет жалко, если такая красивая девушка погибнет.

— Если я погибну, тем более не буду иметь претензий к вашему роду. Григорий Фёдорович, я очень осторожна и никогда не иду на неоправданный риск.

— Черви были оправданным?

— К ним меня столкнули. Я очень испугалась, но не растерялась и сразу начала использовать выученные заклинания, а там и меч подвернулся. Удалось отбиться. До сих пор не верю, что удалось.

Я очень старательно играла: в меру пережитого испуга, в меру уверенности в своих силах. Переигрывать было нельзя, Сорокин сразу поймёт, что со мной что-то не так.

— Занимаетесь фехтованием, Анечка?

— Спортивными танцами. Оказалось, они тоже развивают нужные навыки.

Он помолчал.

— Не подумайте, мне не жалко дать вам разрешение, но ведь уже в разрыве второго уровня вас ждёт гарантированная смерть.

— Я не собираюсь туда в ближайшее время за добычей, — пришлось признаться. — Но там хорошо растёт средоточие.

— Его можно развивать и куда более безопасными способами. Разве что чуть медленнее.

— Время для меня критично, Григорий Фёдорович. К окончанию школы мне нужен третий ранг, а моя магия только недавно перешла из спящего состояния.

— И третий ранг вам нужен для?..

— Тогда мой биологический отец примет меня в род и оплатит образование.

— Странное условие.

Слово за слово, и я пересказала Сорокиным наш договор с Белицким. Неожиданно он посмурнел и сказал:

— Анечка, с подлецами договоров лучше не заключать, какими бы завлекательные условия для вас в них ни казались.

Я насторожилась.

— Вы намекаете на что-то конкретное?

— Неважно. Я дам вам разрешение на посещение всех наших разрывов. Пожизненное, без права передачи другому лицу. Используйте эту возможность по максимуму. Запрошенный комплект защиты вы тоже получите. Взамен я прошу подписать отказ от претензий к нам по этому инциденту.

Стало понятно, что с договором что-то нечисто. Сорокин явно ничего не расскажет, пусть я формально и относилась к другому лагерю, но информация была закрытой от таких, как я, и для меня исключения не сделают. Единственный неопределённый пункт в договоре — с курсами, но не может же Белицкий вкладывать в меня сейчас кучу денег, чтобы меня там попросту убили? Значит, что-то ещё. Приеду домой — перечитаю ещё раз.

— Остаются претензии к Кравчуку.

— Доверьте заняться этим нам, — предложил Сорокин. — Ваш процент мы переведём на указанную вами карту. И сумма точно будет выше, чем если бы вы этим занимались самостоятельно.

— Хорошо, — коротко согласилась я.

Из-за такого очень человеческого отношения со стороны старшего Сорокина я чувствовала небольшую вину за подставу. Конечно, Денис действительно увлёкся и пропустил покушение, а Кравчука я в некотором роде спровоцировала на удар. Если бы я не захотела, ничего бы не случилось. Но увы, из вариантов — только так или потом приходить сюда же тайно, на чём я могла погореть. Так подкачаться показалось более безопасно.

Сорокин распорядился, и вскоре передо мной лежал новенький комплект одежды, ботинки, защитный артефакт (качеством получше, чем нам выдавали на экскурсию) и заламинированный пропуск во все сорокинские разрывы с отпечатком моей ауры, заверенной самим Сорокиным. Выглядело красиво: оттиск Сорокина переливался голограммой птицы, приготовившейся к взлёту.

Артефакт был не мещеряковский — скорее всего, собственного изготовления Сорокиных. И хоть выглядел он не столь пафосно, как мещеряковские, должен был выдержать хорошую нагрузку. Осталось только его зарядить — энергия в нём плескалась на донышке. Всего несколько капель. Это проблемой не станет, потихоньку заряжу под завязку.

Группа появилась минут через десять после подписания мной документа. Моего исчезновения так никто и не заметил, иначе не выходили бы из разрыва с такими счастливыми лицами.

Кравчук заметил меня почти сразу, и довольство с его физиономии сменилось на ужас. Это лучше всяких слов доказывало его замешанность. Сорокин лишь мельком на него глянул и подозвал внука. Тот подошёл, сияя улыбкой. И Косолапов наконец сообразил, что что-то случилось. Он побелел и ухватился за область сердца. Раньше надо было хвататься.

— Погулял? — спросил дед с обманчивой мягкостью.

— Проблем не было. Вообще. До группы никто не добрался, — бодро ответил внук, посматривая на меня с интересом. И ведь не щёлкнуло у него ничего в голове. Щёлкать, видимо, нечему.

— Тогда как ты объяснишь, что девушка, уходившая с твоей группой, внезапно оказалась в сотах, с трудом выбралась и была вынуждена возвращаться в одиночку?

— Э-э-э… — протянул младший Сорокин и обернулся за поддержкой к Косолапову. — Андрей Осипович, подойдите, пожалуйста. Это в зоне вашей ответственности.

— Андрей Осипович своё получит. Не думаю, что столь безответственного учителя оставят на прежнем месте работы, — не удостоив подошедшего Косолапова взгляда, продолжил старший Сорокин. — Вас было четверо сопровождающих на группу. Вы одного человека потеряли и не заметили. Девушке повезло, она выбралась. А если бы погибла?

— Подумаешь, никто бы не расстроился, — фыркнула Султанова, подслушивающая разговор.

— Это из-за флирта с такими дурами ты плюёшь на репутацию рода? Я бы ещё понял, если бы ты отвлёкся на девушку умную и красивую.

Оскорблённо дёрнулся не только Сорокин-младший, но и Султанова.

— На твоих глазах провернули операцию по дискредитации рода, — безжалостно продолжил Сорокин. — Двое отвлекали, один убивал. Если бы у них получилось, обвинили бы нас. Мещеряковы бы такой возможности не упустили. Они и организовали наверняка. Эта троица из родов под Мещеряковыми.

Хм, а ведь с этой точки зрения я не рассматривала, была уверена, что в подобном бизнесе потери клиентов — дело обычное. Конечно, я теряться не собиралась, но я же не одна сюда ходила.

— Это неправда! — выкрикнула Лидка. — Она всё выдумала. Она вообще постоянно врёт! Никто её не толкал. Сама спрыгнула.

— Из желания порадовать единокровную сестру? — скептически спросил Сорокин.

— Знаешь, Лидия, это уже перебор, — неожиданно влезла в разговор Перминова. — Вам тогда удалось вывернуться, хотя дело мутное было, но вы убедили, что фейк, а Аня на вас нажилась. Но теперь я понимаю, что это ни черта не фейк, а мы учимся в одном классе с настоящими убийцами. Ваша четвёрка — подонки. Самые настоящие подонки.

— Милана, я здесь ни при чём, — возмутился Емельянцев, выглядевший образцом оскорблённой добродетели. — Я и тогда не участвовал. А сегодня я даже не видел, когда всё случилось.

— Не поверю, что ты не заметил, когда Аня пропала. Думаешь, никто не знает, что ты к ней подкатывал? Вас видели.

Емельянцев заметно покраснел. И ведь наблюдали наверняка за ним, не за мной. Я персона куда менее интересная для наших сплетниц.

— Я всего лишь расспрашивал её про занятия танцами.

— Ах ты сволочь двуличная! — вызверилась на него Лидка. — Мы-то думали, почему ты от нас откололся, а ты вон оно что. На две стороны сыграть решил. Ну ничего. За предательство ответишь.

— Учащиеся, прошу вас вести себя достойно, — проблеял Косолапов.

Его проигнорировали вообще все, а Сорокин сказал Лидке:

— Сначала придётся ответить вам, барышня, о чём мы ещё поговорим с вашим отцом. Но первыми на очереди, конечно, семья исполнителей.

Кравчук заистерил, требовал немедленно выдать ему его вещи, чтобы он мог связаться с родными. Возможность такую ему дали, но это ничего не изменило. Потому что Сорокины высоко оценили свой репутационный ущерб и отжали у Кравчуков не только деньги, но и контору, занимающуюся транспортными перевозками. Что получили с остальных «участников заговора против Сорокиных», я не узнала, потому что меня отвезли домой. Не в общем автобусе, а в комфортабельном автомобиле, увы, не класса маголёт, но тоже очень и очень достойном.

В целом мне Сорокин-старший понравился: слабину не даёт, но и не жестит. Случившееся вывернул к пользе рода и так, что на них у меня не останется никаких обид, даже если на счёт мне больше ничего не капнет. Но я очень удивлюсь, если он забудет про своё обещание и не переведёт мне ничего. Он чем-то напомнил моего деда, а у того слово всегда подтверждалось делом. Разве что по поводу моего договора сказал Сорокин меньше, чем знал, но явно больше, чем мог бы: совет не терять времени относился именно к магической прокачке. Если только он не рассчитывал, что я погибну в одном из разрывов и Белицкий потеряет свой актив.

Дома я внимательно перечитала договор, но единственным непрозрачным местом оставались магические курсы. Я запустила поиск в сети по самым опасным — и таких неожиданно не нашлось. Все организаторы уверяли, что их курсы — самая безопасная возможность развить свои магические способности. Несчастные случаи происходили очень редко и всегда тщательно расследовались. Но главное, я не нашла никакой связи никаких курсов с уровнем ранга. Вообще. Ни на каких коротких курсах не было такого ограничения. И всё же мне не давала покоя фраза Сорокина. Появилось желание расторгнуть договор, останавливала огромнейшая неустойка с моей стороны, если разрыв шёл по моей инициативе. И боязнь выдать себя перед Кассиусом тоже останавливала.

В тишине и спокойствии я просидела недолго. Позвонил Белицкий. Сначала проорался, какая я неблагодарная тварь, что не отвела подозрение от Лидки, а уж потом принялся выспрашивать подробности. Под конец разговора он хмуро буркнул, что от меня слишком много проблем. Я возразила, что проблемы доставляю не я, а желание его дочери меня убить. И предложила разорвать договор по обоюдному желанию. Желания у Белицкого не было, и он опять начал извергать потоки дерьма, в конце которого бросил, что урезает мне содержание до прежнего уровня, потому что у семьи финансовые проблемы.

Я даже не успела возразить, что содержание мне и не поднималось, как он отключился, оборвав разговор. Хоть бы он не стал звонить маме и вымещать дурное настроение уже на ней. Что же с него затребовал Сорокин, если он так бесится?

Знание этого мне ничем не помогло бы, поэтому я стала прикидывать, что именно я смогу сделать из набора ингредиентов, принесённых из разрыва. Огненная железа очень порадовала, с ней возможности резко усиливаются. Но и немного осложнила жизнь — теперь часть компонентов требовала варки, то есть нужна была посуда. Результат был неядовитым, и всё же для зелий использовать обычную посуду не стоило. И даже не потому, что это не понравится маме, нельзя смешивать приготовление пищи и зелий. Нужно оборудование. Причём покупать его надо так, чтобы не привлекать внимания. Или, напротив, — привлекать?

Прошлая Аня любила химию, но развитие это не получило, потому что детские наборы дорогие, а в семье лишних денег не было. Благодаря криминальному квартету, который сократился до трио, я некоторой суммой обладала. Что может быть естественней, если я куплю такой набор сейчас?

Ближайший магазин с такими товарами был не очень далеко, и через полчаса, сняв деньги в ближайшем банкомате и расплатившись наличкой, чтобы оставить как можно меньше следов, я стала владельцем не самого большого набора, но достаточного для моих целей. Дома я засунула покупку к одежде для разрывов и оружию, под кровать, чтобы мама раньше времени не заметила, и позвонила Нике.

— Привет, нужна твоя помощь. Где-то примерно на час.

Что именно нужно будет делать, я подругу решила не предупреждать — откажется ещё, мне тогда корячиться самой придётся. Но у неё куда более точная рука, чем у меня, и художественное образование, что важно.

— Я бы рада, но сегодня не смогу — репетиторы, чтоб их. А что надо?

— Нарисовать кое-что, — обтекаемо ответила я.

— Давай завтра?

— Завтра у меня мама весь день дома. Послезавтра сможешь?

— Договорились. Послезавтра у меня день свободный, после школы забегу.

Мы определились с точным временем, а потом еще немного поболтали о новостях моей старой школы: новости новой моей школы не интересовали ни меня, ни Нику.