Глава 25

Этот эфир ничем не отличался от других. Двенадцать тем за два часа, девять гостей в студии. Анька-редактор правила верстку: барабаня по клавиатуре длинными ногтями в блестках и стразах, стирала одни фамилии и печатала на их месте другие. К началу программы она покинула компьютер и бегала со списком по коридору, вычеркивая кого-то ручкой и изысканно матерясь. Рыжий заполошный администратор Тима путался у нее под ногами, как шпиц на коротком поводке.

— С ментами договорился? Ровно в 19.30 они должны оцепить вход и придержать всех людей — Запашные приведут тигра. Двери должны быть настежь открыты, лифт забронирован и спущен на первый этаж.

— Да, все готово, — кивал администратор.

— Жириновского нужно успеть вывести до Запашных хотя бы минуты за две.

— Да, его поведут через другой подъезд.

— Писатель заболел, вместо него придет сатирик, ему нужна вода без газа в гримерке и сто грамм коньяка. Лучше Курвуазье, в.с.о.п.

— Посмотрю, остался ли.

— Если нет, отправь кого-то в бар, пусть купит.

— Деньги вперед.

— Деньги потом.

— Я на букеты и бухло выложил уже всю зарплату. А впереди еще три недели.

— Я отдам свои, — пообещала Анька.

— Не отдашь.

— Будешь уволен.

— Да хоть сейчас.

— Тимоша, клянусь, завтра подпишу служебку с расходами у руководства.

— Вранье, я уже два дня не обедаю. — Тима выпятил костяшки своего таза, за которые едва цеплялись джинсы с низкой посадкой.

— Для хора мальчиков в студии приготовили скамейки?

— Да.

— Астролог сегодня трезвый?

— Не факт.

— Если невменько, можно заменить?

— Таролог живет на Королева, 9.

— Предупрежден? Пропуск выписан?

— Да, уже звонил мне. Ждет у входа. Сказал, что раскинул карты, сегодня — его день.

— Предупредил Аську?

— Вот собираюсь.

Они подошли к студии, Тима распахнул дверь и пустил Аньку вперед. За пультом сидела бригада из трех человек и о чем-то спорила. Сквозь стеклянную перегородку было видно, как Асю за длинным столом припудривает гример.

— Суфлер полетел, — сообщил звукорежиссер.

— Черт, а у нас куча замен в гостях, тексты на них еще пишутся. Ухо-то работает? — занервничала Анька.

— Работает, сообщи Асе.

Анька зашла в студию, было душно, от софитов плыла косметика и мозги. Ася в новом беременном образе, для которого ей сшили несколько мягких платьев, листала страницы распечатанного текста. Тима уже грузил ее свежими вводными.

— Сегодня без суфлера, — сказала Анька. — Ухо будешь слушать. Больше импровизируй. Жестких тем нет — детишки, зверушки и поплясушки.

Ася обхватила голову руками и ничего не ответила.

— Да, Жирик придумал новую зарядку для Госдумы, встанешь, будешь повторять за ним упражнения.

— А через огненное кольцо за тигром мне тоже нужно сигануть?

— Это по желанию. Кстати, тебя предупредили, что тигры не переносят духи?

— На мне их нет.

— Молодец! Давай, подруга, ты справишься. — Она чмокнула Асю в макушку и вышла, утирая пот со лба.

В аппаратной заиграла музыка заставки, Анька глубоко выдохнула и прочертила в воздухе маленький крестик в сторону студии.

Программа началась, она села в своем кабинете напротив монитора и напряженно стала сверять происходящее на экране с бумажной версткой. На двадцатой минуте ворвался Тима, покрытый жирным потом.

— Тигр блюет в «газели», Запашные не поведут его в студию, — крикнул он, задыхаясь.

— Что на замену? — глухо спросила Анька.

— Целых двенадцать минут заложено под Запашных. Чем я их заменю? Если нетленку поставить, это максимум пять минут с подводкой займет.

Нетленки — вневременные готовые сюжеты — хранились в шкафу по нескольку лет и ждали повода для выхода в эфир.

— Слушай, сегодня в концертной студии Останкино какой-то праздник классической музыки, дети встречаются с гениями, — припомнила Анька. — Наверное, уже закончился. У меня подруга там продюсер. Галопом туда, останови какого-нибудь маэстро и веди к нам!

— Да я их в глаза не знаю ни одного!

— Кидаю тебе ее номер. Наташкой зовут. Беги, я пока звоню ей. Алло, Натаха! Спасай, родная!

Тима, как подорванный, побежал по длинному переходу на другой конец телецентра. Рядом с концертным залом растревоженным ульем жужжала толпа: черные фраки, бабочки, облегающие платья, глянцевые волосы, красные помады. Среди элегантного дресс-кодного общества стояла растрепанная девица в лиловых джинсах и вытянутом свитере. В ее руках с обкусанными пальцами торчала рация.

— Наташа! — кинулся к ней Тима. — Ради бога! Найди хоть кого-нибудь! Тигр заблевал. Через двадцать минут он должен быть в эфире.

— Подумаешь, важность. Блевал бы в эфире! — фыркнула она.

— Это нас с тобой заставят пахать в эфире даже в состоянии комы, а тигр поехал лечиться!

Наташа схватила его за рукав и потащила в эпицентр толпы.

— Смотри, дуэт скрипачей пойдет? Он — русский, мировая величина. Она — француженка. Скоро поженятся. Он как раз взял Гран-при какого-то конкурса. То ли Вишневского, то ли Вольского.

— Не до жиру, лишь бы согласились!

— Добрый вечер! — обратилась к ним Наташа голосом Шахерезады. — Наши коллеги прямо сейчас приглашают вас в эфир одной из самых рейтинговых программ. Живая беседа о ваших успехах и планах начнется уже через восемнадцать минут.

— Мы не договаривались, — сухо сказал скрипач.

— Конечно, мы готовы! — воскликнула французская спутница и потянула его за рукав. — Это же фри, бесплатно?

— Абсолютно бесплатно, — закивал рыжей головой Тима. — Миллионы зрителей по всему миру!

— Мы согласны, да, Слава? — Скрипачка потянула его за рукав. — Инструменты нужны?

— Обязательно! — Тима не верил своему счастью. — Сыграете нам что-нибудь прямо в студии! Поторопитесь, по пути все обсудим!

Они бежали втроем по останкинским коридорам, француженка постоянно что-то тарахтела. Но Тима обращался только к ее партнеру:

— Простите, коротко, емко, эмоционально: как зовут, чем знамениты, с какого конкурса вернулись?

— Вы с ума сошли, вы даже нас не знаете! — попытался остановиться музыкант. — Что это за авантюра?

— Минута эфира на нашем канале в прайм-тайм стоит полквартиры в Москве, — заорал Тима. — Вам будет предоставлено двенадцать минут, хватит целку строить, прекратите истерику!

— Ярослав Кречет. Солист Московской филармонии. Трижды победитель конкурса Венявского, если это вам хоть о чем-то говорит. Ванесса — моя партнерша. Афиши по всему городу, глаза разуйте!

— Я круглосуточно в этих стенах, мне некогда тыриться на афиши. А звезд мирового уровня у нас ежедневно по нескольку десятков. — Тут Тима остановился, смягчив голос: — Ну простите, у нас и правда форс-мажор. Но вы будете в достойной компании, поверьте. Вы же, наверное, смотрите нашу программу?

— Мне некогда тыриться в телевизор, у меня гастроли на годы вперед расписаны.

— Значит, мы друг другу подходим, вот уже и пришли. — Тима завел гостей в гримерку. — Располагайтесь, вас пригласят.

Шел второй час эфира. Ася с Жириновским стояли на подиуме позади переговорного стола и делали зарядку. Политик шутил и требовал доставать ладонями до пола во время наклонов. Беременная Ася с грацией тюленя отшучивалась и махала руками. Соратники гостя втащили в студию резиновый торс для отработки ударов. Депутат повесил на него портрет Явлинского и уверял, что боксировать не запрещено даже глубоко беременным. В аппаратной смеялись, все были довольны сценарием и его удачным воплощением. Подходило время рекламы. В Асином наушнике раздался механический голос режиссера:

— Значит так, Запашных не будет. Сейчас зайдут два скрипача. Ярослав Кречет и Ванесса Гэллери. Информационный повод — победа в международном конкурсе… Не пойму, что написано. Тима карандашом накалякал. Короче, скажи обтекаемо. Они скоро поженятся. Поговори о любви к музыке, о планах, попроси что-нибудь сыграть из конкурсного репертуара.

— Вы охренели! — Ася попыталась заорать, но гримерша закрыла ей рот, поправляя помаду на губах. — Дайте хотя бы распечатку текста!

— Текста нет, — холодно ответили наушники. — Отбивка, работаем!

Это был самый навязчивый Асин кошмар. В страшных снах ей виделось, как включается камера, начинается эфир, а она не знает, о чем говорить. Погашен суфлер, молчит наушник, в руках белый лист бумаги. Рядом нет гостя, а время идет, бешено бегут секунды на электронных часах, красный огонек камеры лазером режет трахею. Она пытается кричать, но задыхается и с хрипящим бульканьем в горле вскакивает с подушки. Сегодня Ася понимала, что проснуться не удастся. Час икс настал. Кровь билась о череп, ледяные руки прилипли к столу.

— Следующие гости нашей студии известны всем, кто любит классическую музыку, — начала Ася, краснея от штампованной фразы. — Встречайте, многократный победитель международных конкурсов скрипачей, солист Московской филармонии, музыкант, чье имя будоражит Европу и Америку — Ярослав Кречет и его невеста Ванесса Галери!

— Гэллери, — тут же поправила входящая в студию изящная нимфетка с обнаженной спиной.

— Конечно, Гэллери, особенности перевода, — плоско пошутила Ася.

Французская птичка впорхнула на ближайшее кресло, чуть дальше от нее, закинув ногу на ногу, сел Славочка.

— Мы играем в дуэте, — сказал он, глядя Асе прямо в глаза. — О брачных узах мне не хотелось бы говорить раньше времени.

— Скажите, как далась вам победа в конкурсе? — Ася пыталась быть непринужденной.

— В каком именно? — не желая подыгрывать, спросил Славочка.

Асю пробил пот, она инстинктивно дотронулась пальцем до наушника, но тот предательски молчал.

— В последнем, с которого вы только что вернулись, — улыбнулась она.

— Победа далась нелегко. — Славочка издевался.

— Ярослав вызвал овации зрителей и жюри, — защебетала Ванесса с изумительным акцентом, и Ася в этот момент готова была расцеловать ее алые щечки и голые плечи.

Скрипачка говорила много и радостно, на вопросы отвечала с удовольствием, острила, косила глазки на Славочку и нежно касалась его руки. Маэстро сидел стальным рыцарем, смотрел на ведущую в упор и ухмылялся время от времени. Ася вспотела, живот ходил ходуном, и это было заметно даже из стеклянной конуры аппаратной комнаты. Ей же казалось, что сердце молотом бьет по голове ее беззащитного ребенка, и тот отчаянно сопротивляется материнскому насилию. К великому Асиному ужасу, во время чирикания скрипачки в студийную зону позади стола, где обычно проходил весь эфирный экшн, вкатили три тумбы для тигриного выступления. Видимо, ассистентов не успели предупредить, что полосатое шоу отменилось. На крупном плане гостей Ася незаметно вытерла салфеткой капли со лба. В левом ухе ожил режиссер:

— Ася, все хорошо, закругляй, пусть берут свои скрипки и играют.

Она сглотнула остывший чай из тонкой фарфоровой чашки и, переведя взгляд на Славочку, заученно улыбнулась:

— Не имея возможности аплодировать вам на столь почетном конкурсе, с удовольствием послушаю отрывок из вашей программы. Уверена, зрители разделят мое нетерпение. Что вы нам исполните, Ярослав?

Ванесса наклонилась к уху Славочки, они секунду пошептались, и француженка торжественно произнесла:

— Каденция Сорэ к Первому концерту Паганини, партия для двух скрипок.

Оба достали инструменты и вышли на небольшой подиум. Взмахнули смычками и одновременно вступили, разорвав камерную студию мощным полифоническим звуком. Славочка сделал три неосторожных шага назад, споткнулся о красно-синюю тумбу и еле удержал равновесие. Тумба с грохотом упала, добавив в тему Паганини незапланированных низов, а в общую ситуацию — неуклюжего драматизма. Красивое лицо Славочки сделалось каменным, Ася за кадром закрыла голову руками, и лишь Ванесса оставалась в сценическом образе смелой Дюймовочки, летящей к цели назло всем ветрам.

— Всем спасибо! Пятиминутный перерыв на новости! — раздался в микрофон спасительный голос режиссера.

Ася тепло обнялась с Ванессой, в студию влетел Тима с двумя букетами роз, стоившими ему недели пропущенных обедов вперед. Все сфотографировались на память и вышли из студийного пекла в сумеречный коридор. Ася прижалась спиной к прохладному стеклу аппаратной. Славочка встал напротив и, не спрашивая разрешения, закурил.

— Зачем ты так? Сложно было подыграть? — измученно спросила она.

— Прости, что не начал прыгать с тумбы на тумбу. Вы ведь вместо тигра меня позвали? — съязвил Славочка.

— Издержки прямого эфира, я узнала о замене за тридцать секунд. Невозможно было подготовиться.

— Не так я представлял нашу встречу. — Славочка отвернулся и выпустил струйку дыма.

Ася схватила ртом воздух и непроизвольно остановилась на глубоком вдохе. Ее словно полоснули лазером изнутри, соски окаменели, сделали толчок и выплеснули из себя первую порцию молока. Крошечные темные пятнышки мгновенно проявились на платье из голубого шелка и расплылись в бесформенных бабочек. Существо в животе заколотило ногами возле пупка, приводя в движение мягкие складки юбки. Славочка, выронив изо рта сигарету, уставился ей на грудь. Ни одна самая глубокая музыкальная фраза, ни одна похвала, ни одно разочарование, ни один восход или закат, ничто увиденное и пережитое ранее не впечатлило его так сильно, как эти струйки молока на женском платье. Он, враз забыв о дурацком эфире, инстинктивно положил пальцы на мокрые пятна. Ася вздрогнула и глубоко задышала, будто ей срезали с шеи камень, и она вынырнула из воды. Воздух вокруг сделался тугим. Пульсация сосков перешла в его пальцы и поплыла от ладоней к плечу, от плеча к вискам, вибрируя и разливаясь по всему телу. Конвульсивный толчок ударил ему в пах, он зажмурил глаза и застонал, стиснув зубы.

— Славик, я тебя потеряла! — Недоуменная Ванесса с букетом внезапно повисла у него на локте. — Пойдем, нам заказали такси у выхода!

Он отдернул руку и в ту же секунду пришел в себя.

— Счастливого тебе материнства, девочка Ася из города Н-ска.

— И тебе того же, — сморозила Ася в состоянии шока.

Славочка резко повернулся и пошел с висящей на локте Ванессой вдаль, по туннелям останкинского параллельного мира. Пока его спутница сыпала в ухо милыми русско-французскими фразами, он пробовал на вкус влажные пальцы со сладким запахом молока. Молока чужой женщины. Для чужого ребенка. От чужого мужчины.