Глава 7. Часть 2

* * *

Тихое кафе. Столик, расположенный вдали от всех. Перебрасываюсь с одним из спецов набросками желаемых событий. Обрисовываю вкратце. Молчаливо кивает и прописывает на экране удовлетворяющую цену, что стирает сразу после прочтения.

Пакет документов, которые я просил подготовить, оказываются в руках раньше заявленного срока. Теперь, среди хаоса, творящегося в компании, остаётся лишь обнародовать сделки, и заявить свои права на переход собственности. Корпорация Панина старшего трещит по швам. Раздроблена на мелкие куски и выкуплена по частям десятками мелких компаний. Следы не просчитать. Сделки совершены много раз, да только на деле они давно уже мечутся в пределах моего инвест портфеля. И искомый пятьдесят один процент, к обладанию которого всегда стремится Всеволод, уже здесь. В очередной белой папке.

— Мы уведомим вас о готовности за сутки. Если выполнить раньше, это будет выглядеть слишком подозрительно, — заключает неприметный с виду мужчина. Пожимает мне руку, начиная временной отсчёт новой сделки.

— Как вам будет удобно. Главное результат, — соглашаюсь без подхалимства.

— На него и работаем. Нам дорога репутация. Не меньше, чем вам.

Киваю. Вопросов больше не остаётся. Расходимся в разные стороны. Он на машине, с поддельными номерами. Я прохожу пару кварталов пешком. Чисто для расслабления и убеждения в отсутствии слежки. Беру такси и домой.

— Где ты потерял Марка? — с порога наезжает Лисовская. — Только не говори, что он не сел на рейс. Я проверяла онлайн регистрацию.

— Обещался быть в ближайшие, — парирую на её беспокойство сдержанной улыбкой. — Одолжил тачку и пару презервативов.

— Кир, он же…, - запинается, отрицая действительность.

— Ага, ребенок, Юль, которому ещё рано заводить собственных детей. Тем более в результате случайных связей. Так что пусть лучше с позволения и под присмотром. Вручил ему ключи от центральной, да оставил свой мобильник как метку.

— Ему ли? — саркастично подкалывает. И всё равно дёргается. Не находит место от того, что всё идёт не по плану.

— Двоих зайцев сразу. Что тут плохого? — ухмыляюсь, призывая внимание к своей многозадачности. — И парня пасу и свои следы, благодаря ему, заметаю.

— Удачно?

— Да, — сотрясаю воздух классической папкой. — Стал соучредителем одной далеко не бедной…

— Которая вскоре пойдет ко дну? — перебивает насмешкой.

— Уже посылает сигналы sos, но пока критическое значение не достигнуто.

— Кирочка, ты же не наворотишь больше, чем нужно в моё отсутствие? — уточняет спокойным, а в глазах реально стоит беспокойство. Все внутренние датчики на него реагируют. Боится и пытается уберечь от ошибок. Тщетно.

— Больше, чем нужно…, - вторю ей глухо. — Юль, мне кажется, ты перестала доверять моему опыту и чутью.

— Я боюсь, что ты наделаешь глупостей, — закусывает губы, сводя рассуждения к темам, что столь далеки от работы. — Мужчины порой не способны адекватно воспринимать свои поступки. Любовь ослепляет. То, что бы видишь, порой этим совсем не является. Так и наоборот.

— Мы с тобой уже говорили на эту тему. Не поднимай вновь, — чеканю суровым, не собираясь давать ей снисхождения. — Есть вещи, доступные лишь избранным.

— Меня продолжает удивлять тот факт, почему ты считаешь, что не относишься к одному из них…

Улыбка на её губах выглядит победоносной, а не наивной. Она уверена в своих словах и не относит их к разряду иллюзий. — Пошли в мою комнату. Я набросала тебе список, который поможет усилить твои позиции, а так же ослабит противника.

Машинально киваю. Общий мозговой привычно штурм приносит более ощутимые плоды. Я рассуждаю по-мужски: жестоко и хладнокровно. Она: чувственно и порой сентиментально. А общее детище, как правило, выглядит не похожим ни на что из того, чего бы мы могли добиться по одиночке. В итоге результат получается и вовсе не повторимым. Шедевральным.

Проходим мимо детской. Эта комната ранее была гостевой. Невостребованной. Так как граничила с хозяйской спальней. Сейчас она является центром всеобщего притяжения и "паломничества". Дверь в ней всегда приоткрыта. И внутри всегда кто-то есть, помимо маленькой хозяйки. При этом никто не сговаривается. Просто неизменно меняются один за другим, как часовые в королевском полку. Днём и ночью. Несут свою вахту.

Зависаем с Лисовской у двери. Наблюдаем в щель фигуру Бажена. Он стоит, слегка наклонившись вперёд. Плавно покачивает механизм детской люльки и напевает себе под нос какую-то лиричную песенку.

— Похоже, вскоре мы с тобой останемся без работы, — шепчу притихшей Юльке.

— С какой это стати? — фыркает умиляясь приятной взгляду картинке. — Ну, душка же, а?

— Именно поэтому. Где мне применять свои навыки, когда он окончит полный переход на светлую сторону? Идти на профпереподготовку кадров? Юльк, я нифига больше не умею, как копать под кого-то, уничтожать, да закапывать. Я нихрена не созидатель по этой природе. С какого мне рядом с ним теперь отираться? Из весомого: остается только приглядывать за маленькой мисс и следить за её безопасностью?

— Если она унаследует характер отца, то твоя помощь будет востребована ещё долгие годы, — грустно вздыхает Лисовская. — Вспомни становление Марка. Этот пацан в переходный всем дал жару. И из дома сбегал, и нервы трепал близким, лишь ради того, чтобы на него обращали побольше внимания.

— А мы с тобой в его годы такими не были? — задаюсь резонным, поднимая пласт памяти.

— Я вроде нет, Кирочка, — отвечает без лишних раздумий. — Вообще, знаешь ли, всегда была относительно хорошей девочкой. Да и не могла доставлять бабуле лишних проблем. Ей, итак, было нелегко тащить меня одной. А с пополнением диагнозов в её медицинской карте, пришлось и вовсе рано повзрослеть. После уже вышла замуж.

— В моём случае вообще не было выдано детства, — заявляю беззлобно. Как данность. — С момента, когда осознанно помню себя, окружающие учили одной истине: надо быть мужиком. Наматывать сопли на кулак. И бить. Мужики не плачут. Либо ты, либо тебя. Я всегда отдавал предпочтение первому.

Между тем, розовая комната хранит в себе тишину и спокойствие. В ней всё иначе. В неё не попадают наши тихие разговоры. До нас тоже особо не доходит громкость голоса Всеволода. И дело ни в хорошей звукоизоляции. Дело во взаимоуважении. Мы стараемся не привлекать внимания и не мешать начальству. Он в свою очередь слишком занят дочерью. Столь неожиданной, но оттого не менее желанной.

— Знаешь, Кир, наверное именно поэтому я пытаюсь дать сыну то детство, которого у меня не было, — подытоживает тихо Лисовская. — Костя всегда утверждал, что является лучшей копией своего отца. Свекровь вложила в него всю себя. Как-никак младший. Таскала на всевозможные кружки, наделяла сотней разнообразных талантов. Я удивлялась подобному и отчасти считала всё это лишним, а сейчас занимаюсь тем же со своим сыном. Только делаю это с удвоенным рвением. И понимаю, что она была абсолютно права, когда вкладывалась в своего ребенка, и до безумия его залюбливала. В итоге, у него действительно было чудесное, беззаботное детство и, как результат, он вырос достойным человеком. А я, как и ты, Кир, была лишена подобной роскоши. Теперь добираю эти эмоции наравне с собственным ребенком. Проживаю его как свои. Общие. По-новому.

— Пошли. Не стоит мешать, — шепчу, утаскивая её в сторону. Мне нечем крыть. Я своего не добрал. И уже вряд-ли когда-то, да и с кем-то.

Заводит в спальню аналогичную моей. Где личные вещи — исключительно одежда на плечиках в гардеробе. И нет ни одной фотографии. Ничего, кроме дополнительного ящика с детскими игрушками и детской кроваткой, приткнутой рядом с двуспальной.

— Не шуми, — предостерегает с порога. Слушаюсь, занимая место за столом у её ноутбука. Открывает свою "презентацию". Позволяет ознакомиться с цепочкой прописанных там событий.

Задумчиво осматриваю написанное. Вовлекать Юльку опасно. Это как минимум привлечет к её персоне нежелательное внимание. А без неё, прописанное нереально.

— Просто достань мне официальное приглашение на эту свадьбу. Поверь, этого должно быть достаточно.

— Уверен? — желает вписаться, хотя и понимает, что это может оказаться фатально.

— Да. Я за вас отвечаю.

— Хорошо, — протягивает после непродолжительной паузы. Обдумала. Взвесила. — Скинь те документы, на какое имя тебя вписать в список. Поработаю заранее с твоей родословной.

Ухмыляюсь, на её значимый взгляд, вроде "а что?", должен же не вызывать подозрение своим присутствием в списках.

Между тем пацан, что практически не похож внешне на маму, спокойно спит, развалившись звёздочкой на своей постели, не реагирует на внешние раздражители. Привычка дело такое. Юлька всегда очень эмоционально и звонко работает.

Телефон в её кармане призывно вибрирует. Светится.

— Да, конечно, пропускайте, — сухо командует на пост охраны. — Пошли, Кирочка, встречать блудного сына, — ухмыляется уже мне. — Стоит слегка присмирить его у порога, а то, того и гляди испортит идиллию.

— Марк нормально относится к Хелен, — пресекаю возможные недоразумения и слегка сглаживаю морально их встречу.

— Верно, — соглашается кратким кивком. — Меня больше напрягает наличие с его стороны ревности к Всеволоду. Он не присутствовал в жизни сына первые годы, а у Таи в этом отношении полный карт-бланш.

— Так это выбор его матери, а не Бажена. Он понятия не имел о наличии сына, кстати, как и…,- ухмыляюсь её холодному взгляду.

— Я знаю многое о детских обидах, Кир, — тихо рассуждает по пути к холлу. — Мейер был для Марка хорошим отцом, которого Всеволод решил заменить, да так и не смог справиться с желаемой ролью. Марк до сих пор не принимает его полностью и винит во многом из происходящего с собственной жизнью. Отчество и фамилия остаются подарком швейцарца, хотя мог бы и поменять или же взять двойную. К Хелен парень относится нейтрально, только потому, что не способен видеть рядом с Всеволодом свою мать. Их повторное воссоединение пошло прахом с самого начала.

— Тогда ему вообще некого ни в чём винить.

— Если бы… Маленькие дети винят взрослых во всем, чего не могут объяснить. И его камень преткновения до сих пор Всеволод.

Резкий звук тормозов, стирающий шины. Кривлюсь, даже не стараясь объяснять Юльке смысл этого действия. Идёт к двери. Откровенно вздыхает.

— Привет всем! — заявляет негодник с порога. Не задумывается и оглушает громким эхом весь дом. Лезет обниматься к Юльке. Подлизывается чередой комплиментов. — Кстати, а ты в курсе, что Кир отменил все свои правила, которыми прежде кичился?

Она не успевает задать вопрос, а пацан самодовольно выставляет из-за спины банку с нутеллой. Полоска черная. Полоска белая. Усмехаюсь, забирая подарок сопроводительным: — Курьер прилетел на квартиру, где-то через час, как я успел там обосноваться. Просил передать тебе от неё сладкий привет.

— Одно другого не легче! — выпаливает раздраженная Юлька. — Я уеду, разбираться со своими делишками будете сами!

— А ты что? — не слушаю её, обращаюсь напрямую к сыну Всеволода.

— Подписался твоей фамилией и попросил передать ей спасибо.

— Ну и отлично, — заключаю самонадеянно. — Юль, чай со сладеньким будешь?

— Да ну вас! — топает ножкой и уходит. Мы же остаёмся наедине с пацаном. Разговаривать ни о чем и подспудно обсуждать минувшее.

— Кир, она тебя преследует? — задумчиво изрекает он после.

— Нет, Марк. Это мои демоны не дают ей покоя.

— Тогда она влипла, — самоуверенно изрекает пацан. — С твоими, тягаться не каждая вздумает! Конкретно, Кир, влипла!